Что если?..

В доме темно и пахнет вереском. Пара окон открыта настежь, ветер гуляет по первому этажу, овевая все ночной прохладой. Луна тускло светит в спину, в ее лучах медленно танцуют пылинки. Карвер топчется на пороге, дышит полной грудью. Видно, что он вымотан. Поначалу он даже не замечает Мэри, притаившейся в углу прихожей. - Что ты сделал? – тихо спрашивает она, и в который раз за эти сутки Карвер вздрагивает из-за нее. - Тьфу ты… - шипит брат, найдя взглядом в тени голубоватый силуэт, - напугала. - Пугливым стал, с чего бы? – цокает языком Мариан, - Где Винс? - Как Бетани? Как мама? – вопросом на вопрос отвечает Карвер, почему-то оборачиваясь и оглядываясь, как зверь. Он делает несколько шагов внутрь дома, приближаясь к сестре, сидящей на большом сундуке, и та медленно встает. Что-то в них поменялось. Оба жалеют о чем-то. Оба смотрят друг на друга иначе. Мариан видит на шее у брата кулон отца, и прикусывает губу в смятении. - Бет спит. Мама сегодня у Мириам, - качает головой Мариан и снова спрашивает, - что ты сделал? Карвер смотрит на нее в упор. Он так близок, что телесное тепло почти ощущается физически. - Показать, что я сделал? – наконец, произносит он. Мэри выдыхает прерывисто: - Да. Он без слов берет ее под локоть и тянет за собой, сжимая руку сильно, но не слишком. Выходя на улицу Мариан дрожит слегка – она давно сняла обувь, привыкшая ходить босиком, а земля ночью холодная. Карвер бросает взгляд на ее аккуратные ступни, потом на нее. Борется с желанием взять ее на руки и утащить куда-нибудь в лес, где их никто не найдет, где никто не скажет… - Сапоги надень, - цокает Карвер, прикрывая глаза от раздражения рукой. Пока Мэри возится с обувью, он стоит на улице и глубоко дышит холодным воздухом. На его сильных, мускулистых руках мурашки… на этот раз действительно от холода. Но когда она касается тонкими пальчиками его шеи сзади… это просто невыносимо терпеть. - Идем, - он грубо хватает ее за запястье и тащит вперед. Мариан почти не сопротивляется, в ее глазах какая-то обреченность… и ненормальная надежда. На что она надеется? Что он сейчас утащит ее в лес, где их никто не найдет, и никто не скажет… - Да, пусти ты, мне больно! Сама пойду, - рычит Мэри, вырывая руку вдруг. Они останавливаются посреди поля, Карвер ловит ее взгляд через плечо. - Нам надо к реке, - в его голосе тоже слышится обреченность и Мариан понимает. Они больше не пытаются коснуться один другого, просто идут, бок о бок, слушая прерывистое дыханье друг друга. Умеренный шаг приводит их к нужному месту у реки. Вокруг ни души. От воды, блестящей в лунном свете, веет сыростью, рыбой и холодом. - Что теперь? - спрашивает Мэри, ее плечи бьет мелкая дрожь, - ты что... Туда его... - Нет, - быстро мотает головой Карвер, потом вздыхает и... Начинает раздеваться. Стягивает безрукавку, сбрасывает сапоги под удивленным взглядом Мариан. - Что ты делаешь... - она пялится на него беззастенчиво и долго, пытаясь подобрать слова, пока брат не избавляется от штанов и не подает голос: - Я оставлял здесь плот, но судя по тем следам, - парень указывает рукой на глинистую землю, где видны несколько косых бороздок, уходящих в воду, - его унесло течением. А если ты и правда хочешь увидеть, что я сделал... нам надо на тот берег. Можешь, конечно, поискать вдоль русла , но только время потеряешь... - А сказать, что там, ты конечно не можешь? - ворчит Мэри, панически ища место, куда бы деть свой взгляд. Ему лишь пару месяцев назад исполнилось семнадцать, но тело у него взрослого, крепкого мужчины. Карвер усмехается: - Ты сама хотела увидеть. Впрочем, вода холодная, братец. Простыть не побоишься? Это не напоминает разговор из разряда "как я спрятал тело". Это больше похоже на детскую игру. Мариан понимает, что это глупо. Очень глупо, но ничего не может с собой поделать. Всего лишь одно "не побоишься?" и против собственной воли девушка загорается духом азарта и соперничества. Это абсолютное безрассудство, даже членовредительство. Детский спор: кто лучше. Мэри просто не может позволить брату переплыть реку без нее. И плевать, что в такой воде может запросто свести ноги, плевать, что если не поторопиться, можно заработать переохлаждение... Карвер выбрал самую узкую часть реки, так что если постараться, можно было преодолеть ее меньше, чем за пятнадцать минут. - Не дождешься,- фыркает старшая Хоук, стягивает с себя платье, и прячет под камень на берегу, туда же, куда спрятал одежду брат. Карвер отворачивается и скользя по мягкой, илистой, липкой земле, входит в воду. Он убеждает себя, говорит себе зайти как можно глубже, чтоб посмотрев назад - не увидеть ничего лишнего. Но обернувшись - он разочарован. Она по шею уже в воде и стучит зубами. - Чего встал? Давай показывай, куда плыть... - прикрикивает севшим голосом она и младший Хоук делает широкое, размашистое движение руками, после чего ныряет в темную глубь речки. Не забывает, конечно, обрызгать Мэри сильным ударом ног по воде. Мариан ругаясь, следует его примеру. Вода - как лед - очень скоро начинает резать и колоть кожу, мышцы, напряженные до предела в желании посоревноваться в скорости. Над гладью воды то и дело всплывают две мокрые, тяжело дышащие головы, хватающие ртом воздух, кажущийся горячим в контрасте с речной водицей. И каждый раз, всплывая после нырка, одна темноволосая голова ждет, пока появится другая, потому что... Страшно. Судороги вот-вот подступят... Они и подступают, уже у самого берега. Благо Карвер успевает коснуться ногами дна, прежде, чем от ступни до колена его пронзает резкая боль, не давая двигаться. Он вскрикивает почти беззвучно, танцуя на пальцах второй ноги... Мэри, все же ушедшая на пол корпуса вперед, слышит, замирает и бросается к нему. Вода остужает ее касания, но Карверу все равно кажется, что ничего горячее, и постыднее чем руки Мариан - на свете нет. Опираясь на сестру, он выползает на берег и падает на траву, проклиная себя за глупость. - Карвер! Болван! И почему тебя вечно тянет переоценивать свои силы? Как ты обратно поплывешь, а?! Слышишь ты, пень бессовестный, зачем надо было это устраивать? - Я тебя не заставлял! Ай... - Ты же мог утонуть! - Мэри тянет ступню брата как можно ближе к щиколотке, снимая судорогу.Только убедившись, что нога брата функционирует и в порядке, она, сцепив зубы, садиться рядом с дрожащим братцем и позволяет себе выдохнуть. - Спасибо большое! - раздраженно выплевывает Карвер, краснея от стыда. Как так выходило всегда, что что бы они не делали, сестра всегда оказывалась победительницей? -Ты знал, что я не смогу отказаться! - толкает его в плечо Мариан, - наглый провокатор... - Но ты же не дура, Мэри. - Да... похоже дура. Сама ведь должна понимать, что тут и замерзнуть насмерть недолго... - пожимает плечами Мариан и тут братец наконец замечает, что ее голос дрожит ничуть не меньше, чем у него. Ей просто повезло. Если б судорога напала и на Мэри тоже - вот тогда бы было трудновато выбраться на берег... - Спасибо, - выдыхает Карвер сипло, убирая влажные пряди со лба. Мариан кивает, мелко дрожа и глядя в одну точку на воде. - Ну, показывай, где Винс и поплыли обратно. - произносит после небольшой паузы Мэри, вставая. Она понимает, что, что б не замерзнуть, нужно двигаться. Карвер искоса бросает на сестру долгий взгляд. А до Мэри только сейчас доходит, как же сильно она сглупила. То, как он смотрит на ее ноги, на ее едва прикрытое тело... - Где Винс? - Дома у себя. - Что? - голос Мэри холоднее, чем вода в реке. Голос Карвера же спокоен необыкновенно: - Я отнес его домой, сказал отцу, что парень напился до демонов, орал что-то про магию упал и заснул в кустах ползучей крапивы. Даже если он с утра и попробует выдать Бет, если вообще вспомнит что-то, то ему вряд ли поверят... Да и зачем ему высказывать кому-то как легко его уложила девка Хоуков. А по дороге домой я столкнул плот ребят Дивенсов в реку... Для правдоподобности, - разглагольствовал братец, чуть согнув ноги в коленях и упираясь в них локтями, трепал свои мокрые лохмы, чтоб быстрее высохли. - Ты... Тыы.. - Мэри в ступоре смотрела на него сверху вниз минуты две, никак не желая принять тот факт, что он не шутит. Злость за эту выходку поднималась в ней постепенно, но все быстрее и быстрее, закипая в крови. Мариан даже не поняла, как это вышло, но в следующее мгновенье после того, как глаза застила красная пелена ярости, девушка уже сидела на траве и колотила парня по голове, плечам, спине, лицу ругая на чем свет стоит. - Мелкая падла, гаденыш! Сволочь! Я из-за тебя перепугалась, как идиотка, я уснуть не могла, места себе не находила, думала, что же нам теперь делать с Винсентом, а ты... Да как ты смел, вообще?! Как совести хватило?! А ну хватит ржать, я с тобой разговариваю! Считаешь это смешно? - лицо Мэри пылало от стыда, хотя ее по-прежнему трясло от холода. Карвер тихо и гаденько хихикал, никак не реагируя на ее истерику и это только больше бесило Мэри. Отвесив ему звонкую пощечину, девушка снова вскакивает на ноги и идет к воде. Ей опять плевать, что второго такого заплыва ей вряд ли выдержать - так сильно хочется убраться подальше от опротивившего братца... - Стой, Мэри, замерзнешь же... - он хватает ее за руку и так сильно тянет на себя, предупреждая ее шаг - что Мариан не удерживает равновесия и падает прямо на него. Пару секунд она с визгом борется с ним, утопая в своей злости, но потом резко затихает, полностью придавленная к земле сильным мужским телом. - Что...- у нее в голове как будто щелкает и вся злость мгновенно испаряется. Остается лишь одна больно давящая мысль - она знала с самого начала, зачем он тащил ее сюда . И хотела этого. И хочет.. Она не играет злость, но разрывается на части и злится больше на себя, чем на него. Потому что сама... согласна. Она отвратительна самой себе. - Ты замерзнешь, - напоминает ей Карвер, - отогрею и отпущу. - Сама согреюсь... - она даже не сопротивляется физически, и голос ее слабеет с каждой секундой. Лишь какая-то видимость правильности и твердости остаются с ней, на поверхности. Но если копнуть поглубже, внутри лишь одно огромное, колотящееся сердце, оказавшееся почему-то между ног. - Помнишь, отец говорил, что лучше всего отогреваться в таких условиях, прижимаясь друг к другу? Я тебе жизнь спасаю... Так что лучше бы тебе быть благодарной...- он тяжко дышит, сдерживается. Хотя кое-что он все же не может сдержать. Мокрая ткань трусов - слабая преграда для горячего члена, упирающегося Мариан в бедро. Она глядит на него своими большими, темными от расширившихся зрачков глазами и видит в его взгляде похоть, стыд, страх, сожаление.. даже боль и чувство вины. И любовь. Она видит в его глазах отражение своих собственных и как-то инстинктивно первая тянется поцеловать его. Им больше не холодно. Трава мокрая, но они этого не чувствуют, в горячем поту. Белье бесформенными тряпками валяется чуть в стороне. Они катаются по берегу, словно бы все еще соревнуясь, но в этом споре они могут выиграть лишь оба… проиграв. Мэри водит руками по спине, шее, груди молодого мужчины, выпивая все его чувство, что он вкладывает в поцелуй. Карвер скорее чувствует, чем видит или сознает, как она приглашающе раздвигает ноги, как обхватывает его ягодицы, трется лоном, мокрым от желания. Ему больно ее целовать, уже немеют губы... Больно двигаться, так хочется войти в нее... даже думать больно. С Мэнди такого не было... Ни с кем такого не было. Это какое-то звериное желание, неконтролируемое. И взаимное. Мэри приподнимается и сама направляет его твердую, пульсирующую плоть в нежное, тугое нутро, расступающееся под напором. Ее рука так сжимает его член, что у Карвера темно перед глазами.. Ему кажется, что она задерживает его и дразнит, поглаживая складками головку, но на самом деле не проходит и секунды, как он входит в нее на всю длину. Мариан сипло кричит от удовольствия, а Карвер начинает двигаться, медленно, с оттягом, и только задним умом понимает, что она не девственница. Но думать об этом некогда. Она поглощает, засасывает его в себя , откинувшись назад и закусив костяшку указательного пальца на левой руке. На каждый толчок она отвечает сдавленным стоном и Карвер буквально чувствует, как по ее телу проходят волны дрожи, передаваясь и ему. В какой-то момент он переходит на дикий темп, вставляя жестко и бездумно, и в головах у обоих не остается ничего, кроме мысли об этом грязном, быстром, хлюпающем движении. Пульсация похожая на агонию, внезапно взрывается, обрушиваясь на них когда уже нет сил терпеть... Они кончают почти одновременно, слившись в этом животном экстазе и долго еще потом лежат без движения. У Мариан отнимаются ноги, а в животе горячо от его семени... оно стекает по бедрам на траву и ей хорошо, бесконечно хорошо, и не хочется вытереться... Карвер крепко обнимает ее, целуя в шею и держит так, словно нет ничего и никого дороже этой женщины. А потом они понимают. Понимают, что сделали. Понимают, что надо возвращаться. Мариан поджимает губы, закрывает глаза и тихо хнычет, накрывая ладонями лицо. Брат… он ее брат. Младший брат, он был ребенком совсем еще недавно. А она… это она его совратила? Взрослая, испорченная и извращенная сестричка. До чего же противно…. Карвер обнимает ее, успокаивая, ласково и лениво целуя мокрые щеки. Брат. И любовник. - Что… что мы будем теперь делать? – спрашивает она тогда, когда, наконец, приходит время брезгливо сполоснуть бедра и с трудом натянуть влажное белье. Ее голос напряжен, она не смотрит на братца. Карвер медленно повторяет ее действия, пристально и неотрывно изучая ее длинные, стройные ноги. Она красива. Ужасно красива. Только слепой или евнух не захотели бы женщину с такими изящными лодыжками, с таким изгибом бедер, с такой нежной, гладкой кожей и аппетитным задом. Но у Карвера такое чувство, будто его обманули. На что он надеялся? Что будет первым? - Кто он? – спрашивает Хоук младший, почти без надежды. - Что? – Мариан устало глядит на него. Искреннее или нет – ее недоумение вполне правдоподобно. По лицу юноши пробегает судорога, и он поднимается на ноги. - Мы никому не скажем. Вот что мы будем делать, - отрывисто проговаривает он и идет к реке. - Все… будет как раньше? – спрашивает сестра, но он не слышит ее, решительно ныряя с берега в воду. Ничего не будет, как раньше.