Глава 8. Надежда живет даже возле могил
6 апреля 2014 г., 13:42
6 января 2012 года
Смерть всегда приходит неожиданно. Невозможно предугадать где, когда и как именно ты умрешь. Это может быть несущаяся на огромной скорости машина, шальная пуля, взрыв в метро, падение самолета, на котором ты летишь. Что угодно. Ты можешь просто оказаться не в том месте не в тот час. Стать случайной жертвой, как это часто бывает. Но когда Костлявая приходит за близкими это неожиданно вдвойне. Даже если родной человек болен и врачи говорят, что ему осталось не долго, тебя не покидает надежда, которая, как известно, умирает последней. И вот, его сердце останавливается, и твой мир рушится… Что положено чувствовать в таком случае? Боль, разбивающую сердце на сотню осколков, которые пытаешься собрать и склеить в течение дальнейшей жизни? Злость, заставляющую ломать и крушить все, что попадается на пути, рвать или сжигать фотографии? Жалость к себе из-за потери опоры? Чувство вины, давящее на плечи? Или пустоту, апатию ко всему? Просто сидишь и смотришь в одну точку, забыв о существовании других людей, пытающихся заговорить с тобой. Сидишь, молчишь, а по щекам катятся слезы… Говорят, надо смириться. Отпустить умершего, воздать молитву небесам. Жить дальше, потому что твоя жизнь не заканчивается… но я не могу. Не могу перестать винить себя в том, что произошло. Он ведь пошел в этот чертов клуб в надежде встретить там меня, вернуть домой… Словно зомби, со стеклянными глазами, не чувствуя абсолютно ничего, я поднялась, отталкивая от себя Джейса. Захлопнув за собой дверь, повернув ключ, на меня обрушился весь спектр негативных эмоций. В приступе ярости смела со стола все, что было… сколько все это длилось, не знаю. И не хочу знать. Я сидела на холодном полу в ванной среди осколков зеркала и брызг крови, а в руках вертела крупный кусок стекла, в котором отражалось мое бледное лицо с темными кругами под глазами и беспорядок в комнате, выглядевшей так, будто по ней прошелся ураган: сорванные с карниза шторы, перевернутый кофейный столик, упавший на бок комод, весь пол был усеян стеклом и перьями из подушек. Осколок рассек ладонь, по руке побежали струйки крови. Я не чувствовала боли. Лишь потому, что душевная была гораздо сильнее физической. Будто зачарованная, смотрела на падающие на пол рубиновые капли, оставляющие на белом кафеле красные кляксы. Вдруг стало все равно… наступила апатия… ко всему. Я слышала, как Джейс стучится в дверь. Как просит не то что открыть ему, просто поговорить. Но я не отвечала. Просто сидела и смотрела на падающую с ладоней кровь… Дверь сорвалась с петель, пролетая через всю комнату, а на пороге стоял блондин. Он смотрел на меня, а я смотрела сквозь него, видя только Алека. Только того, кого больше никогда не увижу. Никогда не заговорю, не обниму… — Что же ты творишь, глупая? — голос Джейса раздался так близко, что я вздрогнула, фокусируя взгляд на нем. Он сидел рядом со мной, перебинтовывая мои израненные руки. Его голос был тихим, взгляд сосредоточен на ранах. — Я знаю, каково это, терять близкого… но ты должна… смириться… — Смириться… — глухо повторила я. — А ты смирился? Смирился с тем, что ее больше нет? Живешь дальше и радуешься, да? И вовсе не замкнулся в себе, и нет на лице этой дурацкой маски циника… сколько вас с ней связывало? Два месяца? Три? Полгода? И ты до сих пор не смирился, не отпустил! Так как прикажешь это сделать мне, если я прожила с Алеком всю свою жизнь?! — вдруг я осознала, что говорю то, что не следует, своими словами причиняя Джейсу боль. — Уйди, пожалуйста. Пока я не наговорила еще чего-нибудь, за что потом мне будет стыдно, но зная себя, я не буду извиняться… — Ага, чтобы ты здесь покончила жизнь самоубийством?.. И тут меня прорвало. Началась истерика. Слезы, крики… Джейс сжал меня в объятиях, настолько сильно, что я не могла даже вздохнуть. Наверное, это и поспособствовало тому, что истерика превратилась в тихие рыдания. Он поднял меня на руки, относя к кровати. Меня била крупная дрожь, слезы непрерывным потоком текли из глаз. Джейс лег рядом, прижимая меня к своей груди, одаривая теплом своего тела… На самом деле, я плохо помню то, что произошло за эти три дня. Все, что рассказала — восстановила по крупицам, оглядывая комнату. Но это уже не так важно. Важно то, что проснувшись поняла: я не чувствую ни боли, ни злости, ни отчаяния. Сердце стучало немного быстрее, чем обычно, а в голове вертелась одна и та же мысль: Алек жив. Чуть приподнявшись, почувствовала тяжесть на талии и медленно обернулась. На соседней подушке спал Джейс. Сладко, мирно, будто и не было устроенной мною истерики. Разметавшиеся волосы искрились в солнечных лучах, кожа разгладилась, во сне он выглядел моложе. Я аккуратно, чтобы не разбудить его, перевернулась. Протянула руку, чтобы убрать упавший на его лицо локон. И тут же, поддавшись необъяснимому порыву, наклонилась и поцеловала Джейса в губы. Стоило ему только пошевелиться, я выскочила из кровати, с грохотом закрывая за собой дверь ванной. Сердце стучало как отбойный молоток, тело била мелкая дрожь. С чего бы это? Ответ был прост. Даже слишком прост. Но я упорно продолжала гнать от себя эту мысль. Единственное, что могло мне помочь в данную минуту — холодный душ. Ледяная вода хлестала по спине, смывая остатки сна, помогая мне разобраться в своих ощущениях, успокоиться. Когда я вышла из душа в комнату, Джейса уже не было. Во всем доме стояла идеальная тишина. Тем лучше. Не знаю, как бы объяснила свое поведение, этот поцелуй. И надо бы извиниться перед ним за те слова, сорвавшиеся с языка. Вечером, когда он придет. Может устроить что-то вроде ужина при свечах, но без свечей? Как это у прими…людей называется? Пора завязывать со старой привычкой, называть простых смертных примитивными, ведь я теперь одна из них… К кофеварке был приклеен лист бумаги: «Мэгги не жди, они со Сью в Майами. У меня ночная смена. Вернусь утром, не скучай =)». О, ну вот, мысли об ужине отпали сами собой. А жаль… идея была неплоха… Впрочем, мне было чем заняться. Я наконец-то смогу внимательно осмотреть дом, уделив время всем мелочам. Не то, чтобы я хотела обыскивать его, но мне хотелось узнать чуточку больше о его владельцах. И я начала с гостиной, в которой мы часто проводили время с Мэгги и Джейсом. На вид обычная комната с диваном и двумя креслами из светлой кожи. Кофейный столик из черного стекла, на котором валялась пара журналов и толстенная книга, которую читал Джейс. Торшер, камин, плоский экран телевизора. На полке над камином пара фотографий в рамках, даже просто картинок. Никаких лиц. Просто белая яхта и снимок Парижа с высоты птичьего полета. На этом все убранство комнаты заканчивалось. Ну, если не считать навешанных мной гирлянд и светящейся день и ночь елки. Кстати, пора все это уже снять. А, потом. Если не забуду. Библиотека находилась напротив парадного входа. Это было достаточно большое помещение, по всему периметру которого стояли стеллажи, забитые книгами. Как в Институте. Я провела рукой по корешкам книг. Может, стоит почитать что-нибудь? Да, пожалуй, стоит. Только что? Я ведь не знаю ни одного автора. И где лестница? Ладно, без нее обойдусь. Встала на кресло за столом. Крутящееся кресло. Это было первой ошибкой. Второй стала попытка дотянуться до книги с названием «Унесенные ветром». Уж очень меня название заинтриговало, захотелось узнать, куда и кого унес ветер… Кресло поехало куда-то в сторону, а я полетела на пол, умудрившись при этом задеть стоящую на столе статую Сфинкса. Приземлилась я на свою многострадальную спину. Из легких вышел весь воздух, из глаз посыпались искры. Вдруг послышался какой-то скрежет. За ним жужжание довольно изношенного механизма. Перевернулась на бок и застыла: один стеллаж медленно исчезал в глубине дома, открывая темный проход, в котором спустя секунд десять начали поочередно загораться факелы, представляя взору узкую лестницу из черного мрамора.***
4 января 2012 года
— Хей, ты в порядке? — раздался мужской голос, и она чуть подняла голову, чтобы рассмотреть говорившего. Она прекрасно видела в темноте. Прекрасно чувствовала приближение любого демона, человека или сумеречного охотника, хоть при жизни и не обладала такими качествами. Да, да, именно при жизни. Все дело в том, что она, Джессика Лоринсон, умерла вчера ночью в клубе «Элемент». Тогда как она может находиться в этом безлюдном переулке по колено в крови демонов? Возможно, так подействовал Его прощальный поцелуй. Она и сама не знала. Помнила только, что очнулась посреди пылающего заведения, наполненного ужасным запахом горелой плоти. Выбралась наружу, проходила мимо пожарников и медиков, которые не обращали на нее внимания, что было странно, учитывая тот факт, что она вышла из парадного входа горящего клуба. Обернулись лишь несколько, чем и выдали себя. На ее губах тогда заиграла недобрая улыбка. О, она уже знала, что будет делать в ближайшие дни. Сейчас на лице была точно такая же улыбка. Два сумеречных охотника пожаловали на пир. Один стоял прямо перед ней, второй — чуть поодаль. В руках у обоих сияли ангельские клинки, а у одного, того, что подальше, еще и эта странная штуковина, как они ее там называют? Сенсор. Этакий определитель демонов. Что только не придумают эти людишки! — Д-да, — стуча зубами, проговорила Джессика. Вдруг ее тело содрогнулось, она начала биться в истерике. Охотник опустился на колени рядом с ней, положил руку ей на плечо, успокаивая, говоря, что все обошлось, она жива и в Институте ей окажут помощь. Постепенно ее истерика сошла на нет, оставив за собой лишь тихие всхлипы. — Да ты замерзла, — сказал охотник, снимая с себя куртку и накидывая Джессике на плечи. — Спасибо, — тихим, спокойным голосом ответила девушка, поднимая взгляд. Посмотрев на нее, мужчина в ужасе отшатнулся. Даже в ночи он смог разглядеть ее горящие странным огоньком, налитые кровью глаза. Она вдруг рассмеялась, — ее позабавила его реакция, — вытягивая руку вперед, хватая охотника за ворот черной рубашки и притягивая к себе. Как не пытался, он не смог вырваться из ее хватки. Ледяные пальцы девушки сомкнулись на его горле. Ее ногти впивались в кожу, погружаясь все глубже в плоть. По шее бежали струйки крови, мужчина издавал булькающие звуки. Джессика смотрела, как из него вытекает жизнь, как затухают его глаза, наслаждаясь этим. Второй охотник не сразу понял, что происходит. Но когда понял, было уже поздно. Слишком поздно. Тело его товарища завалилось на бок, а девушка спокойно поднялась с места, будто она и не виновата вовсе. Улыбаясь, она переступила труп. — Весело, не правда ли? — Ты убила охотника! — Серьезно? — Джессика склонила голову на бок, рассматривая испуганного человека. — Кто ты, к Дьяволу, такая? — О, не упоминай Дьявола всуе. Явится еще, проблем не оберешься, — протянула она. — Что? — Вам, людишкам, пока открытым текстом не скажешь, что Он вернулся, сами не догадаетесь. — Ты что несешь? Кто вернулся? — Какой смысл мне говорить это тебе, если ты, мой мальчик, все равно умрешь? — она ударила охотника в грудь с такой силой, что послышался хруст ребер. Мужчина закричал от боли. Его дыхание стало хриплым: ребро пробило легкое. Еще минута-две и он умрет, захлебнувшись собственной кровью. Джессика решила ускорить этот процесс, поднимая с земли кусок стекла. Она провела им по горлу охотника, оставляя глубокую рану, из которой ручьем вытекала кровь, а потом воткнула орудие убийства в сердце мужчины. Спустя минуту, девушка, мурлыкая себе под нос какую-то песенку, окунала пальцы в лужу натекшей крови, и выводила на витрине книжного магазина аккуратные линии. Она услышала стук женских каблуков задолго до того, как сама женщина появилась в поле зрения. Высокая, в боевом облачении, с оружием наготове. Еще одна жертва. «Удача сегодня благоволит мне» — подумала Джессика, медленно оборачиваясь. Женщина стояла ярдах в десяти от девушки. Мелькнувший в ее глазах ужас сменился яростью, и она бросилась в атаку. Джессика, смеясь, с легкостью уклонилась от летящего в грудь клинка. Охотница ударила вновь, но промахнулась. Очередной выпад и женщина отлетела к стене дома, однако, поднялась. Ее слегка шатало, перед глазами все расплывалось от сильного удара. Она потянулась за кинжалом, рукоять которого торчала из высокого сапога, но тут же закричала от боли: оказавшаяся перед ней противница просто-напросто сломала ей руку. — Ой, да не верещи ты так, уши закладывает, — бросила женщине Джессика. — Ты… — Да-да? — Кто… такая? — задыхаясь от боли, спросила охотница. — Это имеет значение? Или из принципа надо знать, кто тебя убил? — Демон.? — А вот и не угадала! — радостно заявила девушка. — Еще попытка? — Иди к Дьяволу… — Не форсируй события, детка. Держа за горло охотницу, Джессика вытащила из ее сапога кинжал. Серебряный, с инкрустированной драгоценными камнями рукоятью, он сиял в свете луны. Улыбнувшись своей жертве, она вонзила кинжал в ногу охотницы, погружая лезвие в плоть по самую рукоять. Крик боли, разорвавший тишину улицы, был настолько сильным, что у обычного человека полопались бы барабанный перепонки. Брезгливо скривившись, девушка достала откуда-то еще один клинок, вонзив его уже в другую ногу. — Больно? — поинтересовалась она, но женщина не ответила, лишь тихо всхлипывала. Оставив ее на долю секунды, Джессика подобрала с земли два ангельских клинка убитых ранее охотников. Когда она пригвоздила руку женщины к стене дома, та уже не кричала, у нее просто не осталось сил. Закончив, она отступила на несколько шагов, окидывая взглядом свою работу. — Идеально, — произнесла она, заливаясь звонким смехом. Закрыв глаза, девушка раскинула руки в стороны и принялась кружиться по улице. Настроение было приподнято, Он точно обрадуется тому, что она сделала. Стоило только ей подумать о Нем, как ее тело подалось вперед, будто обвитое нитками, за которые тянет невидимый кукловод. Он ждет ее. Теперь она уверена.***
Алина не находила себе места. Она ходила по комнате взад-вперед, грызя ногти. Нервное напряжение нарастало с каждой секундой. В конечном итоге, девушка не выдержала и смела со стола все, что на нем было. Вестей от матери не было уже несколько дней, а в свете последних событий, это было дурным знаком. Воображение рисовало самые жуткие картины, которые охотница, как ни пыталась, не могла прогнать прочь. Ей бы отвлечься сейчас, поговорить хоть с кем-нибудь, но ни Изабель, ни Алека не было в Институте. По всему зданию разнесся громкий крик Маризы, от которого задрожали стекла. И без того ужасные мысли, вертящиеся в голове Алины, стали еще ужаснее. Она выглянула за дверь. По коридору мчался перепуганный Макс. — Что случилось? — спросила девушка, стараясь не выдать паники в голосе. — Там…ох-охотники… — мальчишка задыхался от бега. — Мертвые! — Где? — страх липкими щупальцами опутывал тело Алины. Ответа на свой вопрос она так и не дождалась: Макс убежал в свою комнату, с грохотом закрывая за собой дверь. На негнущихся ногах охотница спустилась на первый этаж. Возле парадного входа в боевом облачении стояли Мариза и Роберт Лайтвуды, что-то обсуждая с Ходжем. Как только юная Пенхоллоу появилась в поле зрения взрослых, они тут же замолчали, но несколько слов девушка все же услышала. — Оставайся здесь, — строго сказала Мариза и они с Робертом покинули здание Института. Прошло минут пять прежде, чем охотница бросилась вслед за ними. После слов Макса и произнесенного Ходжем «книжного магазина в шести кварталах к западу отсюда», она поняла, что не усидит на месте. Алина хотела лично убедиться в том, что среди убитых не будет ее матери. С темного неба падали крупные хлопья снега, ветра не было. Возле входа в магазин стояли сумеречные охотники, тихо переговаривающиеся друг с другом. До девушки долетали лишь отдельные слова, ничего существенного, но все изменилось, когда к разговору подключилась Мариза: — Вы их опознали? — Личности мужчин устанавливаются, а женщина… — говоривший вдруг замолчал. — Кто? — Смотрите сами. Охотник отошел в сторону. На стене в ярде от земли висело тело. Женщину распяли, как Христа. Вот только вместо гвоздей были ангельские клинки. Три штуки. Четвертым был серебряный кинжал, рукоять которого была инкрустирована драгоценными камнями. Кинжал, который был знаком Алине с самого детства. — Джия Пенхоллоу, — тихо произнесла Мариза, сжимая кулаки. — НЕТ! — заорала Алина, чувствуя, как земля уходит из-под ног, как ей завладевает темнота…***
6 января 2012 года
Я стояла возле входа в туннель, не решаясь переступить порог. Непонятное подземелье в таком, с виду, обычном доме. Ох, надеюсь, он не хранит там трупы зверски замученных соседей. Глубоко вздохнув, начала спускаться. С каждой ступенькой воздух становился все холоднее, по телу побежали мурашки. Странно это. До жути странно… Лестница закончилась выходом в просторный зал, в котором тут же зажегся яркий свет. Черные маты застилали пол, с потолка спускалась пара-тройка канатов, на цепях висели боксерские груши, стояли различного рода тренажеры. Все это напоминало тренировочный зал Института. И наталкивало на определенные мысли. В самом дальнем углу находилась дверь из черного матового стекла. Быстрым шагом пересекла зал, и открыла ее. О. Мой. Ангел. Ножи, мечи, кинжалы, стилеты — в общем, полное разнообразие холодного оружия, сверкающего чистотой и, более чем уверена, заточены так, что разрежут упавший на лезвие волос. Некоторые подставки пустовали. А одна секция отсутствовала полностью. Та, где лежали ангельские клинки. Должны были лежать. Просто я их не вижу. Или их и в правду нет. Хотя, это не важно. Все это уже не важно, я никогда не смогу вернуться к прежней жизни. А значит, просто забуду про свое открытие, пущу все на самотек. Внимание привлекла тройка фотографий, приколотых кнопками к одной из стен: беременная женщина, стоящая посреди цветущего поля и протягивающая руку к фотографирующему ее человеку. Следом — держащий на руках младенца мужчина, чьи глаза светились от счастья. И последняя, запечатлевшая трех юных охотников: ту же рыжеволосую девушку в легком летнем платьице цвета морской волны, смеющуюся, смотрящую куда-то в сторону, Джейса, со счастливой улыбкой на лице обнимающего ее за талию, и стоявшего чуть поодаль беловолосого юношу, наблюдающего за ними внимательным взглядом черных глаз. И который мне показался смутно знакомым. Где-то его уже видела. Но где?.. А, какая разница? Теперь меня это не касается. Закрыв дверь, я вернулась к лестнице. Окинув взглядом зал, встала на первую ступеньку. Свет тут же погас, погружая помещение в непроглядную тьму. Из груди вырвался грустный вздох. Возможно, я могла бы придти к Джейсу, рассказать все как есть. Но какой от этого толк? Если меня до сих пор не нашли, а Алек никогда бы не бросил поиски, значит даже Магнус не знает, что со мной произошло… В библиотеке было куда теплее, чем там внизу. Поставила отъехавшее кресло на место, собрала упавшие на пол письменные принадлежности. Как закрыть этот потайной вход? Может, есть какая-то кнопочка? Где-то на столе должна быть. Осмотрела весь стол и не нашла ровным счетом ничего. Вдруг взгляд зацепился за повернутую влево голову Сфинкса. Так не должно быть. Поставила ее прямо и, аллилуйя, стеллаж начал медленно возвращаться на место. Вот, значит, как я его открыла, подумала я, вспоминая свое падение. Времени у меня полно, полдня, а что делать ума не приложу. Решила прогуляться. Вышла из дома, и просто пошла вперед, даже не думая, куда именно иду. Ноги сами несли меня. Так, я оказалась у ворот Центрального парка, в котором было многолюдно. Хотя, это не удивительно: вечер пятницы, хорошая погода. Народ вышел на прогулку. Свежевыпавший снег хрустел под ногами. Я наслаждалась природой вокруг меня, стараясь не думать ни о чем. Хватит терзать себя воспоминаниями о прошлой жизни, хватит жалеть себя. У меня есть отличная возможность начать жизнь с чистого листа. И я непременно этим воспользуюсь. Вдохнув морозный воздух, я остановилась, наблюдая за царившем на поляне хаосом. Точнее, за снежной баталией, в которой принимали участие все, кому хотелось развлечься. Смех, крики, вопли, — все это смешивалось в непонятную мелодию, лившуюся рекой. На моих губах тоже играла улыбка. Будь Мэгги здесь, давно бы затащила уже в самый центр и столкнула бы лицом к лицу с Джейсом, а тот непременно закопал бы меня в снег с головой. Но вдруг я услышала звонкий мелодичный смех. Он принадлежал человеку, которого я очень хорошо знала, правда давно не видела: Алине Пенхоллоу. Повернула голову и застыла, как вкопанная: это действительно была она. Брюнетка, изобразив ужас на лице, убегала от высокого человека с черными волосами и пестром наряде. Магнус. Но его остановил налетевший невесть откуда парень, поваливший колдуна в снег, заливаясь смехом. Черные волосы, пронзительные голубые глаза. Алек. — АЛЕК! — вдруг заорала я, тут же закрывая рот рукой. Развернувшись, я со всех ног бросилась к выходу из парка. По щекам катились слезы радости. Алек жив. Почему я убежала, спросите вы. Что ж, тут все просто: я не знала, как все объяснить. А если они уже смирились с моим исчезновением? Если Алек впервые за все эти месяцы был счастлив? Не хочу рушить все это. Теперь у каждого из нас своя жизнь.
