"Bad Boy"

Ханамия небрежно отворил ногой тяжёлую входную дверь клуба. От больших шагов парня тело девушки на волнах качалось из стороны в сторону, ударяясь свисавшими конечностями о косяки и другие посторонние предметы. Макото набрёл на одну из приватных комнат, специально оборудованных для парочек. Огромное ложе внушительных размеров с балахоном на ¾ кровати, тёплые нежно-бежевые цвета мебели и стен, приглушённый свет и запахи жасмина и лаванды. Большой плазменный телевизор, диски с порнушкой, мини-бар с бесчисленным количеством алкоголя от вина до абсента создавали нужную атмосферу. - Поставь меня, Макото! – звонко закричала девушка. Синну укачало от постоянной тряски, ещё немножко таких приключений и её в скором времени стошнило бы на парня. Ханамия молча через голову, перекинул тушку и сбросил на кровать. Тело бухнулось, нарушая безбрежную гладь белоснежных простыней. Руико нежно постанывала от лёгких колик по всему телу и, тяжело дыша, старалась восстановить учащённый ритм, вызванный действием препарата. - Какая ты красивая, - нежно произнёс Макото, проводя рукой по её мягким шелковистым волосам. От чего сердце девушки невольно тудумкнуло. - Издеваешься, - отворачиваясь от его руки и, закрывая глаза, переспросила испуганная девушка, - напоил, бог знает чем, а теперь какую-то херню втираешь! - Не нужно было от меня убегать, я всё равно поймаю, - и снова совершенно нормальный, без издёвок, похожий на нелепое заигрывание голос. Макото наклонился и цапнул острыми зубками курчавый носик Синны. Она сразу же учуяла запах спиртного. «И как я раньше не заметила!» - она облегчённо выдохнула и улыбнулась. - Ты пьян. - Я пьянён твоею красотой! – «Что он городит!» - девушку аж перекосило от таких речей, от чего она начала громко смеяться. Парень тут же переменился в лице. Он принялся осматривать комнату и, нащупав под кроватью чемодан, ехидно улыбнулся. – Поиграем, Руико? Ещё не успев придти в себя, девушка продолжала беззаботно улыбаться, в то время как Макото изымал содержимое. Крем, присоски, наручники, член… ЧЛЕН? *Эх, сейчас бы зомби-апокалипсис.* Синну осенило предназначение всего этого добра, и она ловко в два оборота свалилась с кровати, неудачно упав, и содрала кожу коленок. - Куда же ты? – переспросил насильник, одной рукой удерживая сбежавшую и возвращая обратно на кровать, а другой, нащупывая ещё что-нибудь интересненькое. - Ублюдок, что ты собрался делать!? - Тебе так интересно? Сейчас покажу. Оставив девушку лежать, Ханамия двинулся осматривать комнату. Наткнувшись на стоящую на полке бутылку шампанского, он принялся жадно опустошать её содержимое. - Тоже хочешь? – переведя рассеянный взгляд на девушку, переспросил Макото. Он подошёл ближе и присел на краешек кровати, проводя горлышком бутылки по дрожащим губам девушки. - Ты пьян! Парень перекинул ногу через Синну, оставляя её ножки под собой. Он медленно вёл холодным донышком бутылки по изгибам и выпуклостям женского тела. - Прохладно же? – большего кэпа девушка в жизни не встречала. «Что творит алкоголь с людьми!» - подумала она, стараясь втянуть живот поглубже и меньше касаться холодного оружия. - Да-да, может, продолжим, когда ты проспишься? – Руико старалась оттянуть момент секса как можно дольше, надеясь, что эта человекоподобная особа скоро вырубится. Не сказав ни слова, Макото заглотнул ещё одну порцию спиртного, многое потекло мимо рта. Он наклонился, параллельно нависнув над девушкой, и раскрыл её губки, грубо выплюнув содержимое вовнутрь. Синна сопротивляясь, укусила парня, оставляя кровавый след, который Макото небрежно отёр рукавом. - Вкусно? – с неким восторгом произнёс Ханамия, сексуально облизывая свои губы, - хочу ещё! Теперь уже он принялся слизывать остатки алкоголя с девушки, проводя язычком по уздечкам, щёчкам, ямочкам, подбородку, впадинам на глазах. - Мало! - как ребёнок проревел парень. Макото посадил девушку между ног спиной к себе так, что её связанные изолентой руки упирались в область паха. Прикоснувшись, её пальцы, обдало горячим паром, а волосы, упавшие на его плечи, казалось, сгорали, осыпаясь пеплом на пол. Руки парня обвили девушку, бицепсами касаясь груди. Синна прогнулась, выпячиваясь вперед и стараясь освободиться. - Даже не надейся меня трахнуть, скотина! Поддатый Макото это что-то новенькое. Синна ни разу не видела его пьяного в стельку, хотя даже сейчас со стороны он выглядел вполне прилично, если, конечно, хорошенько зажать нос и заткнуть уши. Ханамия расстегнул молнию, оголяя бледную девичью спину, спустив платье до бёдер. Заметив под лопаткой родинку, он принялся её рассматривать, теребить, иногда облизывая её, проводя языком до самого шейного позвонка. Слюна, так долго подсыхавшая на её теле, впитывалась, оставляя соленистый осадок и жгучие следы на коже. Руико то и дело прикусывала губу, чтоб хоть немного сдержать стоны, наполняющие комнату некой похотью и развратом. Макото, приняв во внимание её старания, положил палец на губки, обтирая микротрещины, мешая её отчаянным стараниям. - Прекрати! – Синна заплакала, ей до сих пор не понятно, почему все хотят её трахнуть!? И почему именно Макото никак не отстанет? С этой мыслью она резко откинула голову, назад имитируя один из знаменитых киношных ударов самообороны, на что лишь слегка задела подбородок парня. - Что ж, не хочешь, чтобы я был нежен? – тембр голоса поменялся и стал по ужасающе холодным, - это ведь твой первый раз. Мне тебя сейчас так жаль, Руико. Было бы странно не сказать, что в этот момент её охватила не только паника, вызванная напористым заявлением, но и спокойствие. Это даже спокойствием не назовёшь, просто после таких тёплых речей, могло показаться, что алкоголь действительно повлиял на рассудок и действия Макото. Но обошлось без этого, хотя к лучшему или к худшему - не понятно. - Макото… - нет, это был не испуганный, а скорее удивлённый голос, в котором чувствовалась какая-то ирония над происходящей ситуацией. И нельзя всё свалить на наркотики, это чувство, переполнявшее девушку, больше, чем страх, но меньше, чем вера. Вера во что? В этого подонка? Ханамия опрокинул девушку, плотно прижав грудью к постели. Он в два счёта освободил онемевшие руки Синны и завёл их над головой, сдавливая запястья одной рукой. Парень нащупал присоску, тут же прилепил на розоватые соски девушки, которая так звонко чпокнула. Наслаждаясь похотливыми криками, он слегка приобнял её стан, на что девушка отреагировала соответствующе бы и не под действием наркотика. Даже из-за спины можно заметить мельтешащие блики сверкающих глаз Макото. Он, как дикий зверь, готовый рвать и метать, набросился на беззащитную тушку. Та кричала, сдавливаемая чудовищем, рвалась на волю, пыталась дать отпор. Но всё это было возможно, пока Ханамия не касался интимных точек. Будучи настолько возбуждённой, она сохраняла спокойствие. Долго не церемонясь, парень отыскал ещё одну забавную игрушку. Длинная резиновая, похожая на гусеницу, насадка предназначалась для анального отверстия. Насильник приподнял таз девушки выше. На коже выступили мурашки, а тело потрясывало, казалось, что она вот-вот упадёт в обморок, но крепкие мужские руки намертво сдавливали девичью плоть, не давая ни единого шанса на побег. Макото прикоснулся щекой к упругой попке, дразня и изредка покусывая её, обильно смачивая слюной. - Сто..аа – Руико пыталась открыть рот и издать что-то ещё помимо громких и страстных стонов. Она опустила голову ниже, закусывая край подушки, сдавливая аж до скрипа в зубах. Макото освободил, сдавливающую запястья руку, и вместе со второй положил на румяную попку. Он медленно ввёл свою игрушку, миллиметр за миллиметром продвигаясь дальше, дёргая туда обратно, постоянно изменяя темп, заставляя кожу вокруг набухать, гореть и сочится. Странное, но отнюдь не противное чувство повлекло за собой беспощадную оргию прелестных слуху звуков, которые заставили парня в припадке сдавить хрупкое тело в объятиях. - Моё – прошептал насильник. «Рёбра сломаешь, идиот!» - хотела было пролепетать девушка, вот только дыхания не хватало. Ханамия резко, но мягко опрокинул девушку на спину, широко раздвинув ноги, в процессе стаскивая низ платья и намокшие белые кружевные трусики. Несколько минут он просто смотрел. Голодный взгляд, прикованный к телу, смущал больше всяких прикосновений. Щёчки девушки налились румянцем, и даже ушки немного порозовели. Макото как-то умудрился раздобыть ещё бутылочку вина, при этом ни на секунду не отпуская трепыхавшееся тело. Он открыл и выплеснул немного содержимого на безупречно белую кожу, та почти по всему телу скукожилась от холода, но, только коснувшись половых губ, обжигалась. - Здесь, да? - парень провёл длинными тонкими пальцами по низу живота, опускаясь ещё ниже. Не дожидаясь ответа он тут же раздвинул половые губки и со всей дури вогнал горлышко бутылки. - Кхаа… тц, больно…вытааа – внутренности наполнялись красным полусухим вином, смешиваясь с кровью. И жертва кричала не столько от боли, сколько от неожиданности и вожделения. - Тебе же хорошо? – с этой фразой он повернул горлышко, как бы вытаскивая, но после резко засунул ещё глубже. Напиток так и продолжал протекать внутрь, расширяя сосуды и притупляя боль. - Пусть только всё это закончится, и тогда я… - Что ты? – перебил Макото, вытаскивая бутылку. - Я уеду к маме, ты меня никогда не увидишь, тупой ублюдок! - Хочешь сказать, что это прощальный трах? Если так, то я запру тебя в этом грязном подвале и буду иметь сколько душе угодно, - он приставил руку к её горлу, немного надавливая, и добавил, - пока ты не сдохнешь! Макото притянул девушку за шею, впиваясь в дрожащие губы, горячим поцелуем. Задыхаясь, она хотела его оттолкнуть, но, поддавшись напору, расслабилась и растворилась в нём. Почему-то его слова совсем не испугали Синну, даже напротив, она была рада? «Во всём мире ещё полно ублюдков, так почему ты?»- хотела было спросить девушка, но замолчала. Закончив трепаться, парень принялся к самому «сладкому». Его штуковина уже давно упиралась в девушку, приспустив штаны, на свет показался большой, кхем, весьма немаленький агрегат. Макото уже достаточно наигрался и вместе с остатками алкоголя вошёл в девушку. Вошёл грубо, разрывая нежную оболочку, насыщая кровью простыни. Синна вцепилась в парня, царапая и беспощадно сдирая кожу, оставляя красные отметины по всему телу. Но парень даже не думал останавливаться. Он доставал его до самой головки, а потом снова вгонял обратно. Нельзя сказать, чьё тело было развратнее. Руико изнывала, охваченная силой Макото и пленённая жаркими стонами и пошлым хлюпаньем. Этот секс был похлеще наркотиков. Ханамия безотрывно следил за детским личиком. Оно олицетворяло столько страха, боли, ужаса и наслаждения. Он продолжал без остановок, без жалости и без любви. «Без любви? А ведь действительно, говорят, что первый должен быть с тем, кого любишь? А он меня любит?» - осознав всю бредовость мыслей, она обхватила парня за шею и продолжала стонать и изгибаться, абсолютно уверенная, что ей нужно продержаться лишь до утра, и всё закончится. И она, и Макото полностью насытятся этой ночью.