Попаданка

- Стой, - окликнул меня Ульфрик и опустил тяжелую лапищу на мое плечо. И до этого передвигающаяся вприсядку из-за неподъемного мехового плаща, я почувствовала, что еще чуть-чуть - и все мои косточки ссыпятся в сапоги, поэтому скорчила недовольную морду и вопросительно промямлила: - Что еще? Ярл фыркнул и сунул мне в руки объемную флягу, снятую с собственного пояса. - Для Языка нет ничего лучше правильного топлива, - ухмыляясь, пояснил он. Я смерила его угрюмым взглядом и с трудом подавила желание запустить этой самой флягой в его голову. Ладно, черт с ним, будет, чем костер разжечь. Следующие минут пять Одавинг, растянувшись в циничной ухмылке, наблюдал за моими потугами взобраться на его спину. И ведь ни одна собака не принесла лесенку или хотя б расшатанный табурет, все только наблюдали и сдавленно хихикали, неумело маскируясь за простуженным кашлем, я все слышу, Ульфрик! Жутко мешались и плащ, и зажатая под мышкой Убийца, и дурацкий Свиток, так и норовящий выскользнуть из чехла за спиной; руки только скользили по горячей гладкой чешуе, но зацепиться хоть за что-нибудь так и не удавалось. Наконец, я не выдержала и от души пнула дракона в заднюю лапищу (что он, собственно, даже не почувствовал) и пробурчала: - Спусти трап. - Что? – не понял Одавинг и удивленно покосился на меня янтарным глазом. Я закатила глаза и снова отвесила его ни в чем не повинной конечности пинок, едва не отбив собственную ногу. - Крыло опусти, я хотя бы по нему заберусь. Тяжело вздохнув, Снежный Охотник неуклюже переступил с лапы на лапу и распластался пузом на каменном полу. Дело пошло веселее, по кожистой «горке» мне удалось подняться достаточно, чтобы уцепиться за луку седла и, с трудом подтянувшись, уместить свою задницу на жестком кожаном сиденье. Ох, настрадаюсь я, чует мое сердечко… Несколько минут понадобилось, чтобы застегнуть на себе пояс, прикрепленный к седлу. Хоть о «ремнях безопасности» позаботились, и на том спасибо. По толпе провожающих пронесся явный облегченный вздох, и я, с трудом удержавшись и не показав им на прощание обиженный неприличный жест, гаркнула: - Шеф, трогай! Одавинг пару минут осмысливал слова, затем понимающе кивнул и напряг мышцы под чешуйчатой шкурой. Я едва успела ухватиться за седло, когда дракон оттолкнулся от края галереи и сиганул вниз, расправляя мощные крылья под аккомпанемент моего визга. Полет… При всем желании я бы не смогла подобрать нужных слов, чтобы передать свои ощущения. Какие, к черту, прыжки с парашютом, какие американские горки, о чем вы? Даже летчики и дельтапланеристы убились бы об стенку от зависти! Показавшись на земле огромной неуклюжей тушей, в небесах дракон открылся с другой стороны. Исполинское существо необычайно легко и непринужденно скользило, поддерживаемое потоками воздуха, и порывистый ветер трепал мои волосы, заставлял жмуриться, изо всех сил цепляться за кожаные ремни, чтобы не слететь вниз, и удерживать бешено вращающую глазами Убийцу. Теперь понятно, почему древние люди поклонялись драконам. Так свободно в их понимании могло быть только божество! В какой-то момент я не удержалась и завопила, освобождая этот дикий восторг и адреналин. Крик тут же улетел прочь, заглушенный свистом ветра; Одавинг скосился на меня, явно усмехаясь, но мне было слишком хорошо. - Вверх!! Как долго мы летели, я не знала. Мгновения сливались в минуты, минуты – в часы; солнце уже скатилось к горизонту, и его лучи ласково скользили по бронзовой чешуе Одавинга, окрашивая ее в цвет крови. Я не считала время, не следила, где мы пролетаем, то, что я чувствовала, было изумительно, я летела и была свободной, как птица, как дракон, как чистый Ту’ум, рвущийся из груди… Одавинг слишком резко спикировал вниз, и сердце тут же застряло где-то в горле, перекрывая рвущийся вопль, пальцы машинально вцепились в перья истошно вопящей Убийцы, которая то и дело норовила невольно выскользнуть и улететь прочь, «ремни безопасности» пугающе трещали, а картинки всей моей… или скадиной… жизни проносились перед глазами, точно фильм в быстрой перемотке. Заснеженная каменистая площадка стремительно приближалась, я отстраненно подумала, что еще чуть-чуть, и мы непременно врежемся и разобьемся ко всем чертям, но Снежный Охотник взмахнул могучими крыльями и затормозил, отнюдь не мягко опускаясь на землю. Довольно много времени прошло, прежде чем мы все перевели дыхание. - Довакин? Ты еще там? Я ответила только спустя добрый десяток минут, когда сердце опустилось на свое место, перестав трепыхаться, точно выброшенная на сушу рыба. - Т-ты… Т-твою… Чт-тоб т-тебя… - Не сдуло, - довольно резюмировал Одавинг, переступая лапами. Убийца, тихо хрипя, рухнула вниз. Если бы не огромный сугроб, смягчивший падение, разбилась бы в лепешку. - Слезать собираемся? – снова поинтересовался дракон, ненавязчиво подставляя крыло. Я что-то невнятно прощелкала зубами и попыталась отстегнуться, но онемевшие пальцы совершенно не слушались.Одавинг тяжко вздохнул и растянулся на пузе, едва не придавив только-только выкопавшуюся из снега курицу. - Разбудишь, когда освободишься, Довакин. Легко сказать, да трудно сделать… Терзая ремни, я заодно успела осмотреться. В отличие от игры, Снежный Охотник схалтурил – мы приземлились не у самого входа в Скулдафн, а далеко внизу, на открытой площадке на самом краю незнакомого мне заснеженного леса. Наверх вела спрятанная между высоких камней тропка с грубо вытесанными прямо из скалы ступенями. Вспомнился Высокий Хротгар, и захотелось неудержимо зареветь, лупя ножками по полу. К тому моменту, когда я расправилась с негодяйскими ловушками, солнце уже давно спряталось, и по небу теперь неторопливо шествовали Массер с Секундой. Холод стоял неимоверный, и я совершенно околела. Как только звякнула последняя пряжка, я завалилась набок, точно мешок с чем-то непотребным, скатилась по драконьему крылу и очутилась мордой в сугробе. От моего визга встрепенулся, наверное, не только Одавинг, но и сам Алдуин в Совнгарде. Снежный Охотник встряхнулся и недовольно пробурчал, выпуская дым из ноздрей: - Я рассчитывал, что ты разбудишь меня нежнее. Если бы я чувствовала свои ноги и могла встать, я бы непременно пнула его в чешуйчатый нос, а после возмущенного «Фус!!!», впрочем, произнесенного сиплым шепотом, я только проехалась на спине, щедро зачерпнув снега за шиворот. Дракон тяжко вздохнул, прямо как Арнгейр, когда мне не удавалось вопроизвести Крик должным образом, и подцепил меня когтем за капюшон плаща, ставя на ноги. - Поднимайся, Довакин. Я злобно на него зыркнула и снова неграциозно плюхнулась на задницу, не сумев устоять на слабеньких конечностях. Вспомнилось черно-белое шипящее изображение, возникающее при неисправном телевизоре… оно очень хорошо продемонстрировало бы мои нынешние ощущения. Дракон снова выдохнул дым и качнул головой. - У меня такое ощущение, что я смотрю на последние дни этого мира. - У меня такое ощущение, что я смотрю на последние дни этого дракона, - огрызнулась я, умудряясь кое-как принять вертикальное положение. – У кого «Драконобой», напомнить? - Кросис, - буркнул Одавинг. – Однако позволь и мне напомнить, что у нас не так много времени. С каждой минутой, проведенной в Совнгарде, питаясь душами нордов, Пожиратель Мира становится все сильнее. Я оглянулась, поднимая голову на гору, туда, где высоко-высоко спрятались среди снега древние руины. - И именно поэтому ты решил высадить меня здесь? Чтобы я провела год, карабкаясь по этим уступам, точно горная коза? - Ты больше похожа на горного тролля, Довакин, - буркнул Одавинг. – Я не хотел привлекать внимание своих собратьев, что сторожат вход в Скулдафн. Я поморщилась, переступая с одной отмирающей ноги на другую. - И решил предоставить это мне. Гениально. Как бы Снежный Охотник не убеждал меня, что пробраться наверх, к руинам, будет намного проще, укрывшись в ночной тьме, заночевать нам пришлось. Меховой плащ послужил неплохой подстилкой, помогающей не отморозить зад, а горячий бок вытянувшегося в снегу дракона – отличной печкой, так что к утру мы с Убийцей вполне отогрелись и пришли в благоприятное расположение духа. Пока я не осознала, что мне придется тащиться далеко-далеко наверх, навьюченная, как бессловесный ослик, мехами, мечами, Свитком и зомби-курой, возможно, попутно отбиваясь от пары-тройки кружащих над головой драконов. Все проклятия и нецензурные ругательства Одавинг снес безропотно, смиренно опустив голову и попыхивая черным дымком. Затем потянулся и буркнул: - Я могу отвлечь от тебя своих зейма, собратьев. Увести их прочь, чтобы ты не убила их. С кряхтением древней старухи я взвалила на плечи футляр со Свитком и пнула расстеленный на снегу плащ. - Не разочаровывай меня, не говори, что ты всерьез полагаешь, будто я могу справиться с двумя драконами. - Я хотел сделать комплимент, - проворчал змей и лениво потянулся. – В таком случае – я отвлеку других Дова, чтобы они не убили тебя. - Ты совершенно не помогаешь, - огрызнулась я, ступая на первую грубо выбитую ступень. Я выбилась из сил на пятьдесят пятой ступеньке; свернула и засунула под ближайший камень меховой плащ – на сотой; еще через пару десятков ступеней я окончательно сбилась со счету и выпустила из рук Убийцу, тут же деловито упорхнувшую куда-то вверх. О том, что мучительный подъем вот-вот завершится, возвестил донесшийся лязг, вопль и боевое кудахтанье. Испугавшись за зомбо-куру, умудрившуюся найти приключений на свой пернатый хвост, я обнаружила в себе второе дыхание и с энтузиазмом бросилась на штурм оставшихся ступеней. Успела как раз к катарсису – Убийца деловито расковыривала пустую черепную коробку упокоенного драугра, а с полуразрушенной стены на все это с сомнением взирал небольшой дракон мутно-болотного цвета. Завидев меня, он встрепенулся и с неожиданной для такой махины из мяса и чешуи скоростью рванулся мне навстречу. Я попыталась судорожно вспомнить хотя бы первое Слово Драконобоя, но меня опередили. С криком «Брат, как давно мы не виделись!!!» Снежный Охотник накинулся на ошалевшего дракона, и они улетели куда-то в сторону, то ли обнимаясь, то ли пытаясь перекусить друг другу шеи. На стенах больше никто не показывался. Не знаю, какая адреналиновая муха умудрилась укусить меня через две пары плотных шерстяных штанов и намотанные Лидией портянки, но я вдруг припустила к главным воротам Скулдафна, резко сорвавшись с места. Курица оторвалась от своего грязного дела, встряхнулась и рванула за мной. Возле ноги в землю вдруг вонзилась стрела; я взвизгнула, но даже не успела осознать всю грозящую опасность, и понеслась дальше, пока не превратилась в нашпигованного смертельно опасными «иголками». Десяток очередных ступеней, и вуаля! Моему взору открылась огромная, точно футбольное поле, площадка, ведущая к огромным, явно страшно тяжелым дверям… и комитет по встрече, состоящий из двух драугров-лучников и злобно ухмылявшегося «танка», ненавязчиво помахивавшего здоровенной железной оглоблей. Ходячее жмурье явно ожидало, что я растеряюсь, выроню пожитки и, вежливо извинившись, сама проткнусь вражеским двуручником. Ага, щас! Я слишком долго терпела холод, голод и жесткие листы «Детского Ануада», чтобы так позорно сдаться сию же секунду! - Вульд На Кест!!! Посторони-и-и-и-ись! Сильный порыв ветра заставил меня едва не выпустить из рук Убийцу, мимо пронеслись озлобленные физиономии драугров; кто-то из них выстрелил мне вслед, и стрела вонзилась в землю далеко позади меня. Ха, что может посоревноваться с мощью драконьего ту’ума? …Большие и очень-очень тяжелые врата. Вопреки моим ожиданиям проклятущая дверь и не подумала приветливо распахиваться, впуская меня в затхлый Скулдафн, куда вот уже много-много сотен лет не ступала нога живого человека. Я расплющилась по каменной створке, точно бескостная амеба; столкновение заставило меня опрокинуться на спину, в голове от мощного удара перемешались все извилины, из легких выбило весь воздух, а из глаз брызнули слезы, ибо больно было – словами не передать. Неожиданно вздыбившаяся земля от души отвесила мне подзатыльник; что-то трескнуло, мозг, кажется, выплеснулся через ноздри. В глазах моих потемнело, как во время эротической сцены во второй Драгонаге.