Королева

Она ткнула носком туфельки тело, распростертое у её ног. Брезгливо поморщилась, когда аквамарин окрасился красным. Туфли придется выбросить, она никогда их не наденет впредь. Но результат стоит не одной пары туфлей. Теперь она - глава всего и вся, теперь она доказала, что является полновластной фигурой в этой партии. Не пешкой и не конем, которым можно сделать отличный ход, а твердым ферзем, королевой, которая ходит как и куда она хочет. Входная дверь странно хлопнула, словно её закрыло сквозняком. Она вскинулась, осматривая пространство кабинета. Нет, ей не было страшно, но она подняла с пола пистолет и судорожно сжала его рукоять. Так она чувствовала себя защищенной, и все же холодок пробежал между лопатками. - Это была твоя ошибка, Нептун, - произнес мелодичный голос, в котором скользил надлом боли и злость. Золотая вспышка метнулась к ней столь стремительно, что она даже не успела подумать. Адов жар оплел её тело подобно огромному питону, шею сдавила горячая удавка. Пистолет с глухим стуком упал на пол и выстрелил. Пуля срикошетила от стены и впилась в податливую плоть. Молодая женщина взвыла от бессилия и ярости, когда в последние секунды жизни в мозг хлынули болезненные воспоминания и осознание того, что она есть... была на самом деле. 1. Она смотрела в глаза напротив и хотела смеяться. Раньше они казались хмурыми тучами, омытыми летним дождем. Казалось, что сквозь эти тучи проскальзывает солнечный свет. Раньше в этих глазах был весь мир, яркий и огромный, как небо над головой. Ей казалось, что эти глаза всегда, во все времена её жизни излучали уверенность и спокойствие. Только для неё, хотя саму хозяйку этих глаз давили обстоятельства со всех сторон. Она сопротивлялась, как дикая волчица, но прекрасно знала всю бесперспективность своих действий, - стая всегда сильнее. Сейчас это были холодные пустые провалы. В них на мгновение вспыхивала злость, граничащая с ненавистью, которые сменялись пустотой космоса. Она знала, что противника сломали обстоятельства, что хребет переломлен раз и навсегда, что сил для борьбы больше нет. Надо было думать раньше, когда пошла против течения. Нерри никогда не пыталась сопротивляться столь яростно, она лавировала в бурном потоке, словно серфер среди острых льдин. И у неё получалось! Мира сама виновата, она сама захотела получить свободу, никто её не заставлял. Никто не просил её выбрать эту саму гребаную свободу, у которой оказался вкус не полевых цветов, как того желала Миранда, а горькой полыни на губах, кровью на руках и клеткой. Нерри стояла недалеко от старого маяка, который разбирали умелые японские работники, когда тело старой подруги упало на землю, словно подкошенное. Она не испытала ничего, кроме удовлетворения от аккуратно проделанной работы. Она не чувствовала жалости к умершим, их не стоило жалеть. Они ушли, оставив после себя ворох проблем. Хотя, Мире стоило отдать должное: все свои неприятности она забрала с собой, оставив Нереиду с хорошими бонусами. 2. Она сама развеяла пепел над водами Токийского залива. Серые воды колыхались, сливаясь цветом с хмурым небом, готовым разразиться дождем или даже ливнем. Она сама открыла раку и высыпала пепел себе на ладонь, сжала и поднесла к самому лицу, вдохнула судорожно, до боли, до ломоты в легких. Пепел пах странно: это не был жар крематория, не было сладковатого запаха сгоревшей плоти, лишь легкий аромат ветра, который несется из глубин океана, неся с собой влагу. Влажный комок застрял в горле, глаза предательски защипало, а в голове нарастала пульсирующая боль. Словно она совершила непростительную оплошность, граничащую с безумием, ломавшим её истинную суть. Это было странно, даже необъяснимо и пугающе, потому она тут же выкинула содержимое ладони как можно дальше от борта яхты. Рядом стоял Маурицио, смотря вдаль, на самую кромку океана, но ей казалось, - на неё. Прямо ей в душу, в сердце. Это раздражало. - Когда возвращаемся, сеньора? - ровный тон молодого мужчины тоже бесил, но она сдерживалась. Теперь она должна будет доказывать свою состоятельность в качестве наследницы большого состояния и огромной ответственности. Теперь она не только владелица концерна Аквилон, но и главная претендентка на наследование всего состояния Вентер. У главы клана больше нет детей, потому она должна стать их заменой. И она верила, что сможет, ведь Оберон многому её научил. Слишком многому. Но Нереида не собиралась возвращаться в Италию, где она станет винтиком в системе. - Мы никуда не едем, - насмешливо произнесла она, а губы её исказились в хищной улыбке. - Нам и в Токио есть, чем заняться. И наплевать, что Маурицио смотрит на неё холодно, почти гневно. Она переборет это, сломит его волю. Он будет ей подчиняться! Нерри прекрасно знала, что Маурицио всегда покровительствовал Миранде, но той больше не было, не осталось даже пепла, только ветер. Странно, но именно ветер подхватил серые хлопья до того, как те коснулись хмурых вод залива, унес ввысь, к солнцу. И это тоже было неправильно, от этого ныло сердце, тянуло его в сторону, словно чужой рукой пыталось вырвать этот орган из грудной клетки, как не имеющий более для хозяйки тела значения. - Мастеру это не понравится, - с ноткой укоризны в голосе произнес Стар, продолжая смотреть вдаль. Но Нереида знала, что он уже простраивает в голове множество различных ходов, чтобы понимать, во что может обернуться неповиновение главе. И к чему может привести тот факт, что они остаются здесь. - Ты можешь возвращаться, если желаешь, а у меня тут еще есть дела, - произнесла она в ответ небрежно, уже обдумывая расширение своего бизнеса посредством поглощения некоторых местных компаний. Отец много лет назад сотрудничал с неким господином Джиба, от которого теперь остался лишь его сын и корпорация, большая часть которой получила развитие благодаря вложениям "Аквилон". И пора было расплачиваться по долгам. Она была уверена, что Маурицио никуда не поедет: он был обязан следить за ней, прикрывать, отчитываться о каждом её шаге перед главой клана. И её провал будет и его провалом. 3. Чета Джиба была гармоничной, даже излишне красивой. Высокий и статный мужчина, черноволосый, с глубокого синего цвета глазами, правильными чертами лица, с цепким умом и властным характером. Рядом с ним - хрупкое создание, почти невесомое: легкая и юная блондинка, длинные волосы которой опускались тугими локонами много ниже лопаток, огромные голубые глаза, почти прозрачные, всегда влажные и словно подернутые дымкой, а в них наивность и постоянная веселость, перемешанная с печалью и скукой. Все было понятно с первого взгляда: было большое и светлое чувство, но муж оказался женат на работе, а она теперь забивает скуку другими развлечениями. - Рады приветствовать дочь нашего многоуважаемого партнера, - поставленным голосом произнес Джиба Мамору, протягивая ладонь для рукопожатия. Нереида плавно вложила свою ладонь в мужскую и, не отпуская его руку, мимолетным движением погладила тыльную сторону его ладони большим пальцем. Словно бы обещая что-то большее, чем партнерство или дружба. Смотрела же при этом спокойно и даже сухо. - Спасибо, что согласились на эту встречу, - ответила она стандартной фразой, отпуская его ладонь. Его кожа оказалась приятной, чуть суховатой, шершавой, по-настоящему мужской. - Мой помощник и правая рука, Маурицио Стар, - тут же представила она молодого мужчину, стоящего за правым плечом, словно цепной пес. Мамору тотчас переключился на соперника, восприняв именно его опасным зверем в этой упряжке. Глаза же сеньоры Усаги Джиба заинтересованно блеснули, когда её пальчики легли в ладонь итальянца, когда мужчина по-европейски галантно склонился и коснулся её пальцев губами. Значит, раскусил эту дамочку, закинул наживку, которую та с легкостью проглотила сразу же с леской. Нерри заметила, как уголок рта Мамору при этом презрительно дернулся, но больше на его лице не отразилось ни единой лишней эмоции. Она сделала свой ход конем. Теперь все зависело не столько от слаженной работы её юристов и экономистов, финансистов и подставных лиц, которые активно работают на бирже. Теперь важно сыграть на личных отношениях супругов Джиба. Было сразу видно, что в этой паре мужчина позволяет себе изменять супруге, но её измены терпит, пока не видит. И вряд ли прощает. 4. - Вас должны заметить папарацци, - лениво произнесла она, поднимаясь из постели в чем мать родила и потягиваясь. Двери на огромный балкон были открыты настежь, легкий ветерок трепетал невесомые занавески, ласкал обнаженное чуть влажное тело. - Слишком грубо, - сухо откликнулся мужской голос. - Джиба не настолько туп, - добавил он, растягиваясь на кровати и давая телу отдых после изнурительной ночной работы. - Не волнуйся за него, - почти промурлыкала Нереида, подняв волосы вверх и наслаждаясь холодком, который коснулся затылка. Все складывалось почти так же хорошо, как она себе представляла: Джиба с легкостью соглашался на поздние "деловые" обеды, переходящие в ужины, коктейли в её номере, прогулки по ночному городу или загородные поездки. Она умудрилась соблазнить его до пикника на берегу залива у фундамента старого маяка, разобранного несколько недель назад. И никакие призраки её не преследовали. Она наслаждалась своей властью над находящимся сейчас рядом мужчиной, упивалась его силой, кричала под ним и на нем от экстаза, извивалась от вожделения, граничащего с сексуальным буйством. Оберон многому её научил, особенно как подарить и получить наслаждение даже от очень простых прикосновений. Когда-то Миранда назвала её подстилкой своего брата, а потом еще и шлюхой. Но Нерри понимала, что это от бессилия и злобы, от боли и неверия. Она знала, что никакая свобода, о которой мечтала Мира, не сможет привести к вершине. Свобода - это утопия. Только будучи шлюхой, лавируя и прогибаясь, можно стать непотопляемой, сильной и важной, оставшись для других слабой и ведомой. Женщина всегда берет хитростью и телом, если тело позволяет. Хотя Нерри много раз видела шлюх, что говорится, в теле, у которых от клиентов не было отбоя. Все относительно... все зависит от мужчины. - Джиба может сходу, не разбираясь, сделать у меня в голове лишнюю дырку, - лениво откликнулся мужчина, прикрываясь простыней. - Боишься? - в голосе женщины проскользнула насмешка, обидная, если не оскорбительная. - Это твой план, не мой. Если ты лишишься партнера, то порушится твоя игра, не моя, - в том же тоне, почти безразлично произнес он в ответ, стараясь сверлить взглядом потолок, а не ненавистный затылок. Он не стал добавлять, что с рухнувшим планом может уйти в небытие и её жизнь, ведь она поставила на кон все. - Не волнуйся, - ласково произнесла она и не увидела, как мужчина вздрогнул и поморщился. - Я не позволю тебе умереть раньше времени, - добавила она и рассмеялась. некоторые говорили, что её смех приятен, но Маурицио он казался хохотом голодной гиены. Ему не было жаль супругов Джиба, да и себя тоже не было жаль. Он давно научился блокировать свои чувства: когда ты становишься наемным убийцей и по совместительству шлюхой, сложно оставаться в границах нормальности человека. Он прекрасно понимал, что его судьба - это судьба падающей звезды, яркая и короткая. Сейчас он кажется себе важной фигурой, но на самом деле он пешка, которая за ненадобностью может быть удалена с шахматной доски. - Я веду её на открытие модного клуба, - произнес он наконец, рассматривая перстень на пальце. Это было единственное, что напоминало о Миранде: плетеный обод плотно облегал палец, а отшлифованный янтарь жестко крепился в раскрытых лепестках из платины. Что бы сказала эта девушка, если бы узнала, до чего он докатился? Если бы узнала о том, в каких грязных играх он участвует? Убийство - это просто, объяснимо. А то, в чем он сейчас участвовал... - Там точно будет пресса, - сказал он, прерывая собственные мысли и рассуждения. Прошлое должно остаться в прошлом, не стоит даже вспоминать. Нереида довольно кивнула и дернула шторы в разные стороны. Весна в Японии была красивой, особенно определенное время. Она умела наслаждаться красотой и гармонией внешнего мира, но для неё эта самая красота не играла особой роли. Она шагнула на балкон, через который могла попасть в свои апартаменты, ощутила босыми ступнями холод напольной плитки. - Постарайся, чтобы в нужный момент она получала максимум удовольствия, - с насмешкой произнесла она, пытаясь тем самым уколоть, уязвить самолюбие. Маурицио дождался, пока Нереида скроется, поднялся с кровати, захлопнул балконные двери и в сердцах плюнул на ту сторону кровати, где спала эта женщина. Он мог быть спокоен: каждый день он проверял спальню и кабинет на предмет прослушки и скрытых камер, потому мог себе позволить проявление эмоций хотя бы иногда. Никто не узнает. 5. Джиба Усаги извивалась в его руках как угорь. Она была горячей и очень сексуальной в своем темно-синем полупрозрачном платье до колен с разрезом до середины бедра. Её глаза покрылись влажной поволокой опьяненного кокаином разума, она готова была на все, лишь бы блаженство и радость момента длились вечно. Он готов был признать, что эта молодая женщина обладает чем-то, что притягивает мужчин, особенно когда она оказывается под яркими софитами. Она бесстыдно извивалась у шеста, позируя многочисленным фотографам, разводила ножки и крутилась, как профессионалка. Она медленно ползла по языку подиума, хватала молодых разгоряченных самцов за отвороты рубашек или ворот майки, притягивала к себе и жадно целовала в губы, глубоко и долго. А потом смеялась, оголяя ровные жемчужные зубки, как русалка. Маурицио было её жаль. Он ярко представлял завтрашние заголовки желтой прессы, ему даже не придется ничего придумывать или кому-то платить, чтобы они появились. Усаги все сделала сама. Кто-то подхватил её с подиума, "предлагая" потанцевать, и девушка обвила своего "похитителя" ногами за талию, чуть ли не прижавшись к его лицу округлостями грудей. Лямок у платья не было, потому ничто не мешало жадным мужским пальцам оголить податливую плоть, сжать, ласкать руками и горячим языком. Зрители этого действа ликовали и улюлюкали, подбадривая свистом и аплодисментами. Маурицио ждал подходящего момента, чтобы вмешаться. Молния платья была расстегнута, и легкая ткань полетела к потолку, зацепившись там за одну из ламп. Усаги взвизгнула и выгнулась в сильных руках партнера, но тот уже стягивал с нее лифчик, тем более, что его содержимое видели уже все в зале. Девушка запустила пальцы под майку партнера и определено впилась в его спину ноготочками, потому как тот зашипел и принялся еще активнее оголять стройное горячее податливое тело. Кажется никто так и не догадался, что эта молодая женщина отнюдь не наемная стриптизерша, а одна из гостей, прошедших по специальному приглашению. В какой-то момент желающих тела стало уже двое, и Маурицио усмехнулся. Кажется, пора вмешаться, иначе все закончится изнасилованием. Он подошел к охраннику и намекнул, что одна из гостей сильно перебрала, что грозит и ей, и клубу большими неприятностями по причине наличия у неё ревнивого мужа. Парень у входной двери оказался сообразительным, но поклонники сеньоры Джиба были проворнее, утащив ту в номера над клубом. А еще через несколько минут в клубе появился разъяренный муж, о чих эмоциях можно было догадаться только по дергающемуся уголку рта. Ему тут же указали, куда девалась из зала девушка, которую он искал, но за ним никто не последовал. Мамору продвигался через заполненный до отказа зал подобно ледоколу, Маурицио же следовал за ним тенью у стены. Кажется, ему вмешиваться не придется, сеньор Джиба все сделает своими руками, став еще одним Отелло из миллионов ему подобных. Сухой хлопок выстрела подсказал, что работа выполнена чисто и аккуратно. Сеньор Джиба стал вдовцом, а его сеньора - трупом. Жаль милую девочку, она так хотела ласки и развлечений, но забыла, чьей женой является и в каком кругу вращается. А Маурицио Стар теперь должен раствориться, потому что его хозяином остается не сеньора Вентер-Аквилон, а глава клана Вентер, от которого он продолжает получать приказы. Пора было оставить завершать представление. Он поймал такси и отправился в аэропорт, где его ждали билеты и сумка с вещами, отправленная еще из отеля с доверенным лицом. Его ждала Италия и привычная атмосфера. Он был рад покинуть Токио, вызывавший у него лишь тоску и отвращение. 6. - Это были твои люди! - взревел Мамору, врываясь в её кабинет, распахнув двустворчатые двери с ноги. Галстук был ослаблен, пиджак сбился и смялся, от рубашки пахло потом. Правый глаз налился кровью, - лопнули сосуды. Угол рта некрасиво кривился и дергался. - Чем могу помочь? - ровным тоном спросила Нереида, смотря на появившегося мужчину холодно и безразлично. Под столом она дважды нажала на тревожную кнопку, давая сигнал охране быть наготове з дверями. Странно, что Маурицио не явился на работу, но это недоразумение разрешилось само собой: утром на её стол лег факс о том, что указанный сеньор был срочно вызван в Палермо, где нужно было разрешить сложную ситуацию. - Это твои люди скупили пятьдесят один процент через подставных лиц, - прорычал мужчина, опираясь ладонями о её стол, сверля ненавидящим взглядом. - Если Ваши брокеры, синьор Джиба, оказались столь неэффективны в работе, что Ваше предприятие смогли перекупить, то это не моя вина, - она медленно поднялась с кресла и отошла от стола на шаг, чтобы увеличить расстояние между ними. Его дыхание было неприятно, его злость подавляла эмоции, мешая думать. Но она должна была выиграть эту партию. - Ты сейчас же вернешь мне мои акции, сучка, - процедил сквозь зубы Джиба Мамору, доставая из наплечной кобуры небольшой пистолет и наводя его на её голову. - Или я просто убью тебя. - Как свою жену? - насмешливо спросила Нерри. - Это твои происки! До того, как ты вошла в нашу жизнь, она не была такой! - он еле сдерживался, его пальцы дрожали, и Нерри опасалась, как бы он невзначай не нажал курок. - Не я кормила её наркотиками и подкладывала под мужиков, - она пожала плечами, прекрасно понимая, что идет по острию ножа. - Это был твой прихвостень, - произнес мужчина, и голос его напомнил шипение кобры. - Маурицио? Сеньор Джиба, он уже несколько недель как в Палермо, - чуть приврала Нереида, покачав головой. - Вы ищете заговор там, где его нет, - и она развела руками, словно бы сетуя по его не сложившейся судьбе. - Не заговаривай мне зубы, маленькая стерва, - Мамору уже приходил в себя, голос его стал ровнее и холоднее, руки почти перестали дрожать от возбуждения. - Ты вернешь мне мои деньги, даже если мне придется дырявить тебя несколько часов. Я забаррикадирую дверь и буду медленно сдирать с тебя кожу, пока ты не подпишешь нужные документы. Пистолет выстрелил, и Нерри вздрогнула от неожиданности, когда пуля впилась в паркет у её ног, вырывая из него стружку и острые опилки. - Следующая ворвется тебе в коленную чашечку, и ты уже никогда не сможешь ходить. Ты будешь соблазнять клиентов, сидя в инвалидном кресле или ковыляя с костылем, - констатировал факт Мамору, обходя стол и приближаясь к женщине, в которой никак не ожидал увидеть врага. Она была мягкой и податливой, как морская вода. Её кожа казалась солоноватой на привкус, когда он касался её губами и языком, её тело изгибалось, что дикие океанские волны. Она могла быть нежной и мягкой, как воды озера, а могла быть необузданной и дикой, яростной до ласк, как дикие течения. Он получал рядом с ней удовольствие, какого давно ему не дарила молодая супруга. Он знал, что Усаги нашла новые развлечения, но все же находил время контролировать эти её забавы. С появлением же сеньоры Вентер в его окружении времени на жену не стало совсем, и он упустил момент, после которого оставалось лишь пустить ей пулю в лоб, как и её любовникам. Он до сих пор видел перед глазами аккуратную дырочку в молочной коже, опаленную пороховыми газами, удивление на её лице и промелькнувший ужас. Он помнил противный привкус её кожи, когда последний раз коснулся её лба, прощаясь. Его люди все сделали аккуратно, никто не узнал, что произошло тогда в клубе: на пепелище не нашли ничего, кроме признаков короткого замыкания, из-за которого и возник пожар, уничтоживший в считанные минуты новый клуб. - Даже если Вы выпустите в меня всю обойму, моя компания не станет Вашей, - с вызовом произнесла она, повышая голос, чтобы её слышали за дверью. Лишние свидетели всегда скажут, что мужчина ворвался в её кабинет с угрозами, с оружием. - Я не собираюсь отдавать Вам то, что досталось мне от любимого мужа и его сестры, - в её голосе проскользнул металл и паника. Да, да, немного паники обязательно надо добавить. Ведь она же женщина под дулом пистолета. Пистолет выстрелил вновь, но пуля застряла в потолке, потому что тело стрелявшего уже оседало на пол. За его спиной стоял один из охранников, ударивший Мамору по шейным позвонкам прикладом своего пистолета. Пульса, когда проверяли, у него не было. - Вызовите полицию, - приказала Нереида секретарше, стараясь не улыбаться, обхватив себя за плечи и дрожа. Нет, не от страха, а от возбуждения. Её план сработал! Она выиграла! Теперь она - королева! 7. Мир окрасился золотом. Мир наполнился ароматами горевшей плоти. Ей казалось, что она кричит, но из её горла не вырвалось ни звука. Она смотрела на Минорию Венерианскую широко распахнутыми глазами и отчаянно желала смерти. Глаза напротив светились золотом и ненавистью, холодной яростью, расчетливой и беспощадной. Как же получилось так, что Венера стала её врагом? Как она докатилась до этого? За что судьба сыграла с ней такую злую, подлую шутку?! Она ощутила, как от жара Цепи тлеют её волосы, но думала лишь о пепле, развеянном над Токийским заливом. Думала о Маурицио, который когда-то был Воителем. Думала о том, что ни в одной из жизней не случалось, чтобы Уранус уходила без неё, чтобы она радовалась смерти сестры. - Спасибо, Венера, - прохрипела она, ощущая, как лопается кожа, как по рукам струится горячая бурлящая кровь, как ноздри забивает запах тлена и гари. - В следующий раз, Нептун, в следующий раз, - ровным тоном произнесла Хранительница Венеры, смотря бывшей подруге в глаза. Она боялась, что этот момент наступит, когда узнала, что альтер-эго Нептун решила остаться в Японии, в Токио. Она поняла, что приговор неизбежен, когда Нереида Аквилон вошла в жизнь четы Джиба. Пусть между принцем и принцессой не было больше той любви, что помнила Венера, пусть они стали бледными тенями тех, что она знала когда-то. Она оставалась Верховной Хранительницей, она оставалась верной своему долгу. И она должна была отомстить. Нет, не за своих правителей, а за Миранду, которая обрела свободу только после смерти от руки тех, кого любила. За Уранус, которая ушла вместе с ветром, оставив её в полном одиночестве. Глаза Нептун закатились, её тело обмякло и начало растворяться. Цепь исчезла столь же стремительно, как и появилась. Минория осмотрела место действия, закрыла глаза Мамору, так и не ставшему Эндимионом в этой жизни, и исчезла в тени одного из коридоров корпорации "Аквилон", пока никто не обратил на неё внимания. Да и кто заметит в этом хаосе хрупкую девушку из курьерской службы, оставившую пухлый конверт на стойке секретаря?..