Asche zu Asche

      Как всегда наш концерт проходит на отлично. Все кричат, пищат, аплодируют.       Вот, слышатся удары палочек о тарелки. Звон на весь зал. Я подошёл к середине сцены, а передо мной - Пауль. Резкое розовато-бардовое свечение, знакомые звуки гитары и барабанов. Asche zu Asche. Смотрю вперёд и замечаю, что тебя нет. Да, сейчас ты подойдёшь, не сбежал же ты. Но тебя всё нет. Проходят эти злосчастно долгие секунды. Где же ты? Неожиданный резкий удар в плечо, пригнувший меня немного вперёд. Что-то тёплое, знакомый запах, прикосновение слегка липких прядей волос. Вдруг это что-то уходит, а я тянусь за ним назад. Оборачиваюсь: Рихард!... «ты что творишь?» - именно таким взглядом я провёл тебя, а ты лишь смотрел в зал, как ни в чём не бывало. Я не мог не ответить тебе лёгкой улыбкой, но, когда посмотрел на твою спину, она тут же спала, и в мою голову залезли пошлые мысли. Ты в них полностью обнажённый, лежишь подо мной. Просишь больше прикосновений, но не ласки. Ты хочешь всё быстрее, ты хочешь действий, ты хочешь боли. От сильного возбуждения боль будет придавать тебе только удовольствие. Я доставлю это тебе, но не хочу портить столь прекрасное тело. Я хочу просто смотреть на него, на мой идеал, на моё сокровище. Провожу рукой, чувствуя ею еле ощутимые волоски на твоей груди и животе. Прохожу ладонью по плечам, рукам, а ты уже чуть ли не плачешь, уговаривая трахнуть тебя. Я успокоил твой вой поцелуем, в котором ты меня просто пожирал. Редкими и страстными поцелуями я начал спускаться вниз. Дойдя до паха, я поднял твои ноги и резко ворвался, от чего ты только крикнул «да!» и потянулся ко мне...       Чтобы избавиться от таких мыслей и успокоить уже нарастающее возбуждение, я сначала поднял, а затем опустил голову, нервно сглотнув. Вновь поднял и посмотрел куда-то вверх, пытаясь забыть обо всём. Мельком я заметил твою двигающуюся голову. Из-за одного такого мгновения кровь вновь притекла к паху. Мысли начали сами литься, без моего согласия: ты расстегнул мой пояс, стянул трусы и, перед тем, как преступить к нашему любимому занятию, ты облизнулся и улыбнулся так страстно и жадно, как всегда ты это делаешь. Посмотрев на меня, ты возбудил меня окончательно. Только твои губы сомкнулись на головке, я с рыком схватился за твои волосы на голове и надавил на неё, громко выдыхая. Когда я расслабился, ты отстранился, откашлялся и опять хитро усмехнулся. Тебе нравится, когда я зверь, тебе нравится подчинение и унижение. Но я не могу издеваться, поэтому и отпустил твои волосы, погладив по затылку. Поняв, что некоторое время тебя не будут насильно насаживать на член, ты начал действовать сам. Ты вобрал его до середины и начал сначала медленно, затем быстро двигать головой вверх-вниз.       Возбуждение опять начало расти. И вновь я опустил голову и, чтобы больше не видеть тебя, не думал поднимать её. Не поднимал я её, пока не начал петь, встав на твоё место. Я почувствовал приятное трение ткани о слегка возбуждённую плоть и чуть ли не упал на колено.       Я слышал твой голос в этой и в некоторых других песнях, он не такой уж и приятный, как есть на самом деле, но даже, когда ты скримишь, он для меня идеален. Мне так приятно слышать его.       Ты повторяешь каждую строчку за мной. И, когда первый куплет был пропет, я имел неосторожность взглянуть на тебя. Да что там взглянуть, я залип и даже под светом софитов увидел, что ты тоже повернул голову в мою сторону. Я ощущаю на себе твой взгляд, и ты словно одними глазами задаёшь мне вопрос: «ты тоже это вспомнил?» Но потом я вновь повернулся к зрителям.       Гадёныш, ты меня возбуждаешь, даже когда стоишь на месте, даже когда не обращаешь на меня внимание. Считай, что твоя задница будет болеть ещё неделю, если я вновь не сжалюсь.