Пыльца Тинкербелл

***

Пальцы беспрестанно вертели нагревшуюся десятицентовою монету. Круглая железка плавно перекатывалась от указательного к мизинцу, проскальзывая между фалангами. Рука в кармане неприятно вспотела. Аномальная для сентября жара заливала стадион, как клубничное варенье свежеиспечённый блин. Липко, душно, футболка пропиталась потом, и стоило бы уже стянуть кожаный жилет. Десять центов вполне хватило бы на звонок. Мысленно Крис уже сбегал вниз по бетонным ступеням трибун, уже переходил дорогу, шёл к ближайшему телефонному автомату, набирал код штата, код города, номер абонента. Три мучительно долгих воображаемых гудка, и хрипловатое «алло» на том конце провода оборвалось вместе с ударом мяча о скамейку. Крис вздрогнул, вскинул голову, на чистых рефлексах перехватывая срикошетивший ему в лицо мяч. Резина обожгла ладони. Десять центов в кармане, телефонный автомат за кампусом, и ни одного слова. Что бы ты сказал ей, Крис? - Эй, братан, сюда! - крикнул подбежавший к трибунам игрок, размахивая руками. - Пасуй! Крис стиснул зубы, ощущая лёгкую вспышку раздражения и гнева. Это окончательно вернуло его в бренное тело. - Вы там ахренели, что ли? - рявкнул он, резко подымаясь на ноги. Парень внизу удивлённо нахмурился, сложил руки козырьком, вглядываясь в подсвеченную со спины ослепляющим солнцем фигуру. - Ах ты ж блять, Аржент… Слушай, прости, мы… - Ничего страшного, - сказал Крис, широко улыбаясь, и со всей силы врезал по мячу, отправляя его прямиков в грудь стоящего внизу игрока. Конечно, тот перехватить не успел и рухнул на беговую дорожку, хватая ртом воздух. Ну, что ж, годы тренировок прошли недаром. - Дебилы криворукие… - Зверствуешь? Форд резво скакал вверх по ступеням, придерживая на ходу за козырёк свою затёртую синюю кепку. Крис, всё ещё взвинченный, глянул на него хмуро, и Джек чуть не запутался в собственных ногах, остановился, посмотрел вопросительно. Ещё на первом курсе Аржент постарался донести до всех, что его лучше не провоцировать. И донёс. Все запомнили. - Регби - суровая игра, - сказал он, наконец, чувствуя, что отпустило. - Вообще-то, «хулиганская игра джентльменов», но если ты настаиваешь… - Бери свои книги и проваливай, - Крис подбородком указал на брошенную на лавку туго связанную стопку. Подумать только. Нормальные люди протаскивают в университет алкоголь, наркотики и порно, получая за это деньги, а он возит туда-сюда запрещённую литературу. За «спасибо». Хотя, почему бы и нет. Денег у Криса всё равно в избытке. А Джек, вроде как, свой. В некоторой степени. Вместо того чтобы уйти, Форд, надоедливый засранец, плюхнулся рядом с ним на скамейку. - Ты только что вернулся, да? Крис не ответил, только повёл плечами. От тяжёлого рюкзака, забитого взятыми из дома вещами, затекали мышцы. Рядом раздался скорбный вздох Джека. Он всегда напоминал какую-то томную героиню из английских романов, ломанную, тонкую и наивно-чистую, как первый снег. Конечно, ни хрена он не был чистым, но в дурака поиграть умел. Поле, большая зелёная сковорода, пестрело синим и оранжевым. Тренировка, прорабатывали стратегии. Среди носящихся по газону игроков Крис знал в лицо максимум троих. - Новый состав? - спросил он. - Ага, в субботу сформировали. В основном, первокурсники. Замечательно. Новый год, новая толпа борзых, которых надо будет поставить на место. Крис досадливо поморщился, хотя подсознательно чувствовал предвкушение. - Слушай, завязывай ты с этим. Аржент повернулся к Джеку. Тот набычился, как это всегда бывало, если он хотел, чтобы его воспринимали всерьёз. - Не понял? - Я про твои поездки к семье на уик-энд. Не обижайся, но это какой-то пролог к фильму ужасов. Ты вечно возвращаешься без души. Крис даже не удивился. У Джека Форда был свой личный сдвиг по фазе. Безобидный, но не проходящий. Парень якобы видел, что там у человека под телесной оболочкой. Как-то заявил Мэри Крейм, что её душа прогнила. Сразу представилось что-то такое склизкое, коричнево-чёрное, стекающее по костям. Что ж, вполне вероятно, меньше надо по общежитию в нижнем белье расхаживать и ноги раздвигать. Вообще-то, Крису было глубоко плевать на Джека и его загоны, но так вышло, что они состояли в одном… клубе. И знали друг о друге больше, чем следовало. И как-то так вышло, что Крис иногда следил за тем, чтобы до Форда никто не доёбывался. К тому же, если ты каждые выходные разрубаешь кого-то пополам в тесном семейном кругу, то начинаешь относиться ко многим вещам иначе. - Нет, правда, братан. Я твою родню не знаю, но один их гипотетический образ уже вселяет в меня страх. Не забыть сказать отцу, что строить приличную репутацию бесполезно, люди всё равно всё чувствуют. - Тогда захлопнись и не поминай лихо, - намекнул Аржент и не смог сдержать усмешку. Душа самого Джека отлетела бы от одного взгляда его, Криса, матери. С другой стороны, если он сам возвращается без души, то где она бродит? Надо будет спросить. - Когда собираемся? - Крис лениво поскрёб щетину, наблюдая за игрой. Тренер снял пару парней со скамьи запасных, и темп матча сразу увеличился, действительно начиная заинтересовывать. - Дитон сказал, что к пятнице всё будет готово. Пятница так пятница. Крису нравился Маркус. Он обладал определённой пунктуальностью и той сдержанностью, которой самому Арженту частенько не хватало. - Ну, я пойду? - осторожно спросил Джек, подцепляя пальцами связывающую книги верёвку. - Да, - Крис кивнул, не слушая, и устроил подбородок на сжатых в замок руках. На поле что-то происходило. Что-то любопытное. Проклятое солнце, перепутавшее времена года, слепило нещадно, и Крису приходилось щуриться. Какой-то мальчишка, высокий, худощавый, стянул майку и сразу, с места, бросился в игру. Крис нахмурился, не успевая толком следить за его передвижениями. Парень был ловким. Пожалуй, даже слишком. Он носился по газону, как болид, не потерять его удавалось только благодаря голому торсу и красным шортам. Причём, эта проблема возникла не только у Криса. Остальные игроки тоже не успевали. Он набирал скорость с нескольких шагов, бил по мячу с обеих ног, его поставили на полузащиту, но и Крису было понятно, что место парня в нападении. Аржент даже позавидовал бы такому таланту. Каждый раз, когда мяч попадал к этому парню, он атаковал, не задумываясь, и выпускал мяч из рук только если находился в безвыходном положении. То есть, почти никогда. Он выкладывался так, будто боролся за кубок мира. Смотреть было приятно. Но Крис мысленно спрашивал: нахрена? Быстрый, стремительный. Слишком быстрый. Крис понял, что буквально пялится на мальчишку, минут через десять, когда этот проклятый нудист взял пас, который взять было невозможно. У Криса появилось чёткое ощущение, что его заклинило. Вот на этом самом игроке. Что-то было не так, но он никак не мог понять, что. Тянуло в его сторону, как магнитом, без особых оснований. Паранойя, здравствуй. Свисток резанул по ушам. Аржент потёр лицо руками, отгоняя наваждение, и начал спускаться с трибуны, широкими шагами-прыжками, прямо по лавкам. Так было быстрее и очень соответствовало образу крутого парня. Конечно, о втором он не думал. Телефонный автомат и десять центов были ненадолго забыты. До тех пор, пока он не подберёт нужные слова. Или не убедит себя, что ему просто показалось. Уже у самых ворот, в тени лоджии, Крис явственно почувствовал, что кто-то держит его на прицеле. Чей-то взгляд упирался ему прямо в затылок, опасный, как ствол автомата. Знакомое и очень неприятное ощущение. Аржент медленно обернулся, здраво рассудив, что перед смертью стоило бы взглянуть на убийцу. Чтобы знать, за кем потом возвращаться. А натолкнулся на широкую улыбку и внимательные ярко-голубые глаза. Тот самый парень, полузащитник, стоял у границы своей зоны и смотрел прямо на Криса. Так, будто знал что-то. Растрёпанный, как воробей, вспотевший, со вздымающейся грудной клеткой, он выглядел уставшим и совсем не опасным. Но от благожелательного выражения на его лице у Криса начало покалывать в кончиках пальцев. Недавно выработавшийся рефлекс - взяться за что-нибудь железное и увесистое. Калибром миллиметров в девять. - Привет, - Крис не услышал, он прочёл по губам, но это не облегчило ситуацию, нисколько. Это всё ещё были самые нелепые тридцать секунд в его жизни. Тридцать пять, когда любитель поиграть в гляделки медленно вытащил руку из кармана шорт и помахал. В знак приветствия. Заебись. Крис показательно фыркнул и, резко развернувшись, зашагал прочь от стадиона. Теперь прицел упирался в спину, меж лопаток. Что за чёрт?

***

- Мне не нравится, что мы собираемся в таком месте, - сказала Лиза, неуверенно примеряясь к строительным лесам. Она не жаловалась, просто доносила до окружающих своё мнение, во всяком случае, так она это воспринимала. Аржент не стал бы её терпеть, если бы она ныла, как все прочие девушки. - Сюда никто не придёт, - пустые провалы в стенах, гипотетические оконные проёмы, выходили прямо на запад и были достаточно широки для того, чтобы Крис мог на них сидеть. Одна его нога касалась пола, другая свисала наружу, закрывая собой обзор на целый кусок дороги. - Потому что мы здесь, - Энтони закончил мысль, это его привычка, немного раздражающая, но Крис не против. Ему нравилось, как это звучит. - Конечно, - Лиза усмехается, опираясь руками на пыльные, грязные доски, она совсем не безопасность имела в виду. - Помоги мне. Энтони бережно подсадил её, помогая забраться наверх, леса скрипели, не очень надёжно, но если Лизе чего-то хотелось, брат всегда потакал её желаниям. К тому же, их стремление залезть как можно выше - общее. Двенадцатый этаж они тоже выбрали из-за близнецов. Стройку заморозили до того, как были достроены остальные лестницы. Крис согласился только потому, что каждый закат, омывающий красным серые стены, был просто ахренительным. - А я понял твою мысль, детка. Здесь слишком грязно для тебя, да? - Снейк тянул слова, полностью оправдывая своё прозвище. Ленивые интонации и упаковка жвачки во рту придавали его речи непонятный, почти австралийский акцент. - Началось, - фыркнула Нина, многозначительно кивая на леса, и Крис был с ней согласен. Две пары совершенно одинаковых бледно-зелёных глаз тут же пригвоздили Снейка к полу. Одинаковый прищур, одинаково поджатые розовые губы, одинаковые острые скулы, скупо обтянутые бледной кожей. Одинаково заточенные идентичные выверенные движения. Пальцы Тони, сжимающиеся в кулак, рука Лизы, ложащаяся на загривок брата с успокаивающей требовательностью укротителя. Если не опускать взгляд ниже подбородка, то и не понять, кто из них кто. Даже волнистые светлые волосы были одинаковой длины. - Не называй её так. Снейк вскинул брови, одна сплошная провокация. - Что, ревнуешь? Лиза крепче вцепилась в ворот футболки брата. - Ха, да, точно ревнуешь, - теперь напряглись не только близнецы, но и все остальные. - Похоже, я покусился на твоё право называть нашу чистюлю «деткой». Неожиданно, я-то думал, у вас… - Был у врача? - Крис чуть повернулся, каменная крошка посыпалась с края окна, шурша по стенам. Маркус бросил в его сторону беспокойный, неодобрительный такой взгляд, особенно выразительный из-за чересчур белых белков, но чья бы корова мычала. Снейк поморщился, от чего линии-стрелы испещрили его лоб, и кожа собралась вокруг породистого, широкого, как у льва, носа. - Нет, с чего ты взял, - он тут же потянулся к уху, за сигаретой. Нервничал. - Ты начинаешь нарываться и доёбываться больше обычного, - крик Джека раздался с противоположенного конца зала, откуда-то из-за колон. На планах в городской мэрии это место было забито тесными офисными кабинками. - Это ты сейчас нарвёшься, - Снейк выплюнул жвачку, очень эффектно, смял зубами фильтр и быстро зашагал на голос. Show off, но именно столько, сколько нужно. Иногда Крис подумывал, что Снейку уже стоило побыстрее сдохнуть, так как тот вносил диссонанс в их спокойный кружок нигилистов и конкурировал с Аржентом в соревновании «самая брутальная щетина». Иногда Крис хотел ему в этом помочь. В смысле, сдохнуть. Он уже перекинул вторую ногу через подоконник, чтобы перейти от мыслей к действиям, но Нина его опередила. Сознательно, специально. «Посмотри на меня, я читаю тебя, как книгу». - Ну, милый, это совсем не круто - обижать сирых и убогих, - она повисла у Снейка на плечах, будто пьяная, тонкими пальцами вытянула у него изо рта сигарету. - К тому же, ты нервируешь Аржента, а это реальный шанс откинуть копыта раньше срока. Снейк нахмурился, смотря, как его сигарета перекочевала в чужой рот, и ни от кого из десяти присутствующих не ускользнул тот взгляд, которым он мазнул по выпирающим ключицам, разлетающимся к худым, ничуть не округлым плечам. Марвин Браун завистливо хмыкнул и тут же скорчил рожу, когда Нина показала ему фак. Она, поняв что-то, поспешно отстранилась, теряя напускное блядство, высокая, костлявая, спрятала густо накрашенные глаза за неровной чёлкой. Вечно обжигается на одном и том же. Крис вздохнул. - Ну? - его требовательный тон и настойчивое внимание никто не выдержал бы дольше пяти секунд. - Опухоль увеличилась, - собственно, не новость, рак Снейка только и делал, что прогрессировал, а он, в ответ на вердикт медиков, деградировал, называя это «дорогой рок-н-ролла». Снейк хотел умереть красиво. - Радиус уже два и восемь сантиметров. Так что… я сегодня отмечаю! В ответ на сценический жест - широко вскинутые в заразительном веселье руки - Крис только возвёл очи горя к небу. Катись, катись, Снейк. Никто ничего не сказал. От них и не требовалось. Дитон вздохнул и открыл свой рюкзак. Молния вжикнула, и эпицентр комнаты тут же сдвинулся туда, к расставляемым по нижнему ярусу строительных лесов стеклянным бутылкам и пластиковым стаканам. - Оранжевый, - хихикнула Рейчел, маленькая, розовощёкая, выползая из своего угла, что называется, на свет божий. В отличие от близнецов Кролл, она предпочитала места поменьше и поукромнее. - В прошлый раз был фиолетовый. А как так получается? Маркус дежурно улыбнулся и откупорил одну из бутылок. - Ты бы у него ещё весь курс химии спросила, любознательная наша, - Браун изобразил точную копию улыбки Дитона, его лицо, как пластилин, меняло выражения с удивительной, неприятной стороннему наблюдателю скоростью. И не только лицо. Каблучки зацокали по бетонным плитам, Рейчел, упрямо маскируя затравленный взгляд, молча обогнула несколько колон и подошла к Маркусу Дитону с противоположенной стороны. Почем-то Брауна она не любила. Вообще, она никого не любила, то ли сказалась закрытая натура, то ли два года в руках у педофила, но Марвина она прямо сторонилась. - Заткнулся бы ты уже, а, - процедила Джил, по-мужлански задевая Брауна плечом. В её районе это было нормально. Как и протёртые до дыр джинсы и порозовевшая от пота майка-алкоголичка. Крис не хотел этого признавать, но и его Марвин напрягал. Он был слишком скользким, как червь, вечно извивался, дёргался, как на шарнирах, постоянно жевал жвачку, невпопад шутил и сам же смеялся над своими шутками. Бывал, конечно, довольно терпим, но Криса не покидало желание прижать этого через край дружелюбного и общительного урода ногой к полу и с проникновенным участием в голосе задать несколько вопросов. А потом вышвырнуть к чёртовой матери. Трудно объяснить, но с Марвином что-то было не так. Аржент усмехнулся, окончательно отворачиваясь от садящегося солнца. С ними со всеми что-то было не так. - Ты опять туда что-то нехорошее намешал, да? - Джек Форд незаметно пробрался к лесам, осторожный и серый, как не раз битый уличный пёс. Дитон бросил на него насмешливый взгляд. - Смотря, что ты считаешь нехорошим. Неторопливо приближающийся Снейк фыркнул. - Ахеренная логика. - Ну, - Джек неловко почесал затылок, - думаю, то, что заставляет твою душу виться тёмными кольцами. - Вот как. Маркус явно не собирался отвечать, он предпочитал оставлять за собой шлейф загадочности и этим напоминал одного из тех долбанных колдунов вуду, что, как крысы, сидели по углам в бедных районах. Только колдуны вуду не вызывали у Аржента опасений. А Дитон вызывал. - Может, всё же поделишься соображениями с подопытными крысами? - улыбка Крису удавалась лучше всего, она получалась у него очень открытой и искренней, но, судя по лицу Маркуса, срабатывала не всегда. У них с Дитоном вообще были странные отношения. Строго отмеренное доверие, скупо возведённый мост взаимоуважения и периодическая перекидка мысленным сигналом «я слежу за тобой». Поколебавшись секунду, Маркус, спрессованный белозубой улыбкой Аржента, вздохнул и начал: - Я добавил пару новых ингредиентов. Они должны усилить эффект натуралистичности. Запахи будут чётче, осязание, скорее всего, тоже. Особенно осязание. - Да ты у нас любишь трогать, - Нина ухмыльнулась и потянулась вверх, к металлической перекладине лесов, задравшаяся футболка обнажила плоский живот. - Все любят трогать, - Марвин растопырил пальцы, чтобы коснуться оливковой кожи, при этом рука его двигалась будто отдельно от остального тела, смотрел он в другую сторону и, кажется, был поглощён разглядыванием разноцветных склянок. Крис без церемоний сжал его плечо и оттащил в сторону, ставя по правую руку от себя. Нина осталась по левую. Как детей в детском саду развёл. - И чем нам это грозит? - Теоретически? - Короче и понятнее, - Крис нетерпеливо вскинул брови. Его нисколько не прельщало биться на бетонному полу в конвульсиях из-за неугомонного любопытства юного натуралиста. - Постоянно вы о плохом говорите, - Рейчел досадливо хлопнула ладошками по пышной бежевой юбке. Как ребёнок. Нервный, неустойчивый, вечный ребёнок. Её стоило бы пристрелить. По мнению Криса, здесь всех стоило бы пристрелить. Точнее, по мнению отца Криса, но это одно и то же. Лиза, вывернувшись из объятий брата, лениво заявила: - У всех должна быть своя роль. Джил, которая вообще редко вмешивалась в беседы, согласно кивнула. - И какая же у тебя? - Форд, везде не пришей кобыле хвост, заинтересованно запрокинул голову. Энтони бросил на него проницательный взгляд-рентген, но, не найдя угрозы, расслабился. - У нас, - поправила Лиза, - мы… - Заткнитесь, - Крис повелительно дёрнул рукой, и его жест буквально перерубил все голоса. Море качается три, замри. Воцарилась абсолютная тишина. Кое-как склеившаяся толпа бездарностей реагировала на приказы с готовностью солдат. Удивительно. Дитон замер, так и не наполнив первый стакан, Снейк и Тони напряглись, сжались, как пружины, даже Бун, шатающийся вокруг немой, в буквальном смысле немой, тенью, принял оборонительную позицию. Крис повернулся к лестнице. По ступеням кто-то подымался. Очень вежливо топая на каждом шаге. Аржент скорее почувствовал, чем увидел, как тихо и незаметно все десять человек сгрудились у него за спиной, сбились, сродни пингвинам или шавкам на морозе. Позвоночник сразу вытянулся, плечи расправились, сами собой, чуть не до треска. Где-то внутри у Криса запустилась программа «защищать». Из-за бетонной плиты пола показалась копна каштановых волос. Аржент нахмурился. Копна оказалась настораживающе знакомой. И он чуть не взвыл, когда понял, почему именно. Шанс был один из тысячи. Но интуиция подсказывала Крису, что это именно тот тысячный случай. - Блять, - он прикрыл глаза и мысленно досчитал до пяти. Старый-добрый трюк. Если ты начинаешь терять над собой контроль, соберись и посчитай до пяти. Или до ста. У Криса было время только на первую версию. - Простите, что я без приглашения. Честно, пытался достать, но кассы оказались не в курсе мероприятия, - парень, лет двадцати на вид, лучезарно улыбнулся и пожал плечами. Искренности в его сожалениях было ни на грош. Стоило бы воскликнуть что-то вроде «какое совпадение», но Аржент не верил в совпадения, никогда. Это был тот самый полузащитник. Твою мать, тот самый. Позади Нина многозначительно щёлкнула языком. - Ну, и кто слил нас этому обаяшке? Ей, конечно же, никто не ответил. Фашист боек, да партизан стоек. - Питер Хэйл, к вашим услугам. Но «обаяшка» тоже неплохо. Кстати, вы всегда такие гостеприимные, или мне просто сказочно повезло? - улыбка парня, Питера, потускнела, ровно настолько, чтобы всё, что он сказал, безошибочно можно было принять как сарказм. Определённо, сарказм шёл ему больше. Даже больше, чем ямочки на щеках, на которые Нина велась пуще, чем кот на валерьянку. Пауза затягивалась. Питер скучающе обозревал помещение, делая вид, будто не замечает нервных переглядываний подозревающих неладное людей. Но и ему, в конечном итоге, надоело. - У меня начинает складываться такое впечатление, будто мне здесь не рады. Выжидательный взгляд-прицел сфокусировался на одном человеке. На Крисе. И всё бы ничего, это уже вошло в привычку, что где бы Аржент ни находился и каковы бы ни были его намерения, так получалось, что он шёл во главе упряжки, что прятались за его спину, что он просто был сильнее, но от этого взгляда подвело живот, точно так же, как на охоте, когда впервые сталкиваешься лоб в лоб со зверем. Когда ожидаешь нападения. Когда естественно боишься, там, внутри, где правит неискоренимый инстинкт. И это было неправильно. Крис подобрался, отвечая на вызов, прищурился, цепко изучая этого Хэйла. Ухватиться было не за что. Обычный парень. Прямой нос, широкие скулы, клетчатая рубашка и джинсы, голые пальцы и шея. - Не нравлюсь? - вопрос риторический, Питеру было плевать, но он заскучал. Покрывшиеся мелкими трещинами стены и колонны были изучены, настороженные лица тоже, а охотник, единственный, кто его интересовал, не торопился выходить на контакт. Много думает. Вредно. В любом случае, его реплику проигнорировали. - Зачем ты пришёл? Питер с трудом удержался, чтобы не закатить глаза. Можно подумать, у них тут бакалейная. - Дашь варианты ответов? - Даю три секунды на чёткий доклад, - Крис сделал над собой усилие, чтобы дрогнувшие губы растянулись в оскале. Темп разговора нарастал, и Аржент чувствовал, как агрессия подогревала азарт. - А потом мы начинаем бастонаду. - Интересный способ инициации. - Раз. Нет, Питера это не испугало, но рукопашный бой на начальном этапе знакомства не входил в его планы. Главное - улыбаться. - Мне нашептали, что вы, вроде как, собрали клуб по интересам, - он говорил почти-правду, а почти-правда всегда прокатывала, - А я жажду душевного тепла и понимания. - Самое подходящее место для поисков, - ответил охотник, Аржент, и Питер чуть не заурчал - парень язвил. А ещё пах агрессией. В этом оборотни и люди почти ничем не отличаются, никто не любит чужих на своей территории. - Я ничего не ищу, - тут он, конечно, соврал, Питер искал и нашёл, того, за кем длинным шлейфом тянулся запах пороха и рябины. Природное любопытство, с ним бесполезно бороться, тем более, когда так дразнят. Для Криса эти слова мало что значили. Хэйл будто говорил «я безоружен» и при этом держал руки за спиной. - Замечательно. Здесь нечего брать, - сказал Аржент, и это было действительно так. У них не было ничего. Ну, разве что пакет с пластиковыми стаканами. Только Питер был с ним не совсем согласен. - Кроме вас самих. Прозвучало как провокация. Ну, ой. Собственно, это и было провокацией. Питер ничего не мог с собой поделать, наглые серые глаза охотника заводили его, и он входил в раж, так что кто ещё тут провокатор? Хотя, возможно, действительно не стоило этого говорить. Крис надвинулся на Хэйла, стремительно сокращая расстояние между ними, и лицо у него было такое, что не будь Питер оборотнем, он, наверное, даже испугался бы. Серьёзно, этот парень реагировал слишком агрессивно. И Питер, перехватывая чужие кулаки, сжавшиеся на его рубашке, не мог не признать, что его, чёрт побери, всё это веселило. Рывок, Аржент притянул парня к себе, почти нос к носу, едва борясь с искушением спустить его с лестницы, проблем с контролем было и без того слишком много. - Ты… Такое начало предвещало очень длинную и неприятную тираду. Питер притворно вздохнул. - Всё-таки не нравлюсь. Не известно, как далеко всё это бы зашло, но в конце концов у кого-то сдали нервы. У Снейка. - Может, вы уже трахнетесь, да мы продолжим? - ненавязчиво предложил он, вопросительно сдвигая брови, и одна эта фраза разнесла напряжение на мелкие осколки. Нина прыснула в кулак, а Рейчел протянула по-детски смешное «фу-у-у». Крис будто очнулся. Они с Питером синхронно смерили друг друга презрительным взглядом, а потом Аржент резко разжал кулаки и тяжело отстранился. Нет, слово «неловко» не маячило у него перед глазами рекламной вывеской. Нет, он не заметил шалых искр в чужих глазах. Крис обернулся через плечо. Все смотрели на него в ожидании решения. Которое, в общем-то, и не его решением должно было быть, а общим. У них тут вроде как братство, равенство и мир. Вроде как. Питер был опасен, Крис не мог понять, чем, но опасен. Для них. Для всех этих моральных инвалидов, которых Аржент бессознательно взял под крыло. С другой стороны, Марвин, бледный Марвин, с его почти бесцветными губами, прижатым кончиком носа и бегающими, как у вора, глазами, тоже был опасен. Но у них было правило: любой, кто будет держать язык за зубами, может остаться и может уйти. Крис посмотрел на Маркуса. Дитон выглядел очень серьёзным и, кажется, был единственным, кто понимал ситуацию так же, как сам Аржент. Разве что с другого ракурса - Дитону было не всё равно, кого поить своими настойками. Но он кивнул. Сдержано, медленно. Согласился. Значит, выбор сделан. Крис вдохнул, смиряясь с хреновым концом хренового дня, и засунул руки в карманы. - Добро пожаловать, - сказал охотник, и, Питеру показалось, или это действительно была издёвка? - Дитон, наливай. Аржент отвернулся, и у Питера создалось впечатление, будто на него поставили какой-то штамп. Не предвещающий ничего хорошего. Джек как можно незаметнее развернулся и попытался слиться со стеной. Он прошмыгнул мимо слезающих со своего насеста близнецов, обошёл Буна, медленно бредущего вместе со всеми, и уже почти поверил в свою удачу, когда Аржент стальным объятием притянул его к себе, перекидывая руку через плечо. Сердечный дружеский жест, если посмотреть со стороны, но в таком положении очень удобно душить. - Не хочешь исповедоваться? - голос Криса раздался прямо над ухом. Джек сглотнул, предпринял попытку вывернуться, но его трепыхания ни к чему не привели. - Он просто спросил, где тебя найти, - зачастил Джек, втягивая голову в плечи, - перехватил меня в коридоре, задал пару вопросов. Ты меня знаешь, я всем готов помочь. Кто ж, блять, мог знать, что… - Крис задумчиво кивал на протяжении всего сумбурного монолога, краем глаза Форд видел его профиль, прищуренные глаза и светлую щетину. И потихоньку начинал паниковать. - Честно, я ничего такого не предполагал, он показался мне хорошим парнем. Ты посмотри на него, он безобиден… - Рейчел тоже безобидная, но напомни-ка мне, кто вместо рукопожатия прокусил тебе руку? - Ну, послушай, - Крис поморщился от жалобных интонаций и отпихнул Джека в сторону. Идиотизм не лечится. Подойдя к лесам, Крис заметил, что все уже разобрали свои стаканы и начали разбредаться, кто неторопливо отпивая, кто глотая залпом оранжевую жидкость. Остались только они с Дитоном. И Питер, с которым никто не спешил обниматься, делиться теплом и одаривать понимание. Почему-то Крис смутно ощущал мрачное удовлетворение от этого. Питер не без скептицизма заметил, что всё происходящее было похоже на ритуал. Собственно, чего он ожидал? Незарегистрированный студенческий клуб, собирающийся на заброшенной стройке ближе к закату. Где они рясы, интересно, прячут? - Лимонад? - Хэйл насмешливо посмотрел на Дитона, принимая стакан. Нет, конечно, он чувствовал запах. И от настойки, и от самого парня так несло травами, что на миг могло показаться, будто они на грёбанном Альпийском лугу, но, как известно, без практики в Голливуд не попасть. Маркус одарил Питера проникновенным, даже слишком проникновенным взглядом, но ничего не ответил. Питер подумал, что только ему могло так подфартить с поступлением. Жаркий климат, толпа сумасшедших, охотник и ведьмак. Что ещё его ждёт на юридическом факультете? Настойка подозрительно посверкивала бликами, была на удивление холодной и наводила Питера на нехорошие мысли. Кроме того, зная её природу, он понимал, что вполне может попасть в очень неприятную ситуацию. Конечно, его это не остановило. - Твоё здоровье, - Питер отсалютовал Маркусу стаканом и разом осушил его. Солнце окончательно село, и синие сумерки медленно заползали в зал, кусок за куском поглощая пространство, уличные огни подсвечивали потолок блеклыми прямоугольниками. Крис сел на свой рюкзак, предварительно пинком отодвинув его чуть дальше от оконного проёма. Предосторожность лишней не бывает. - Джима сегодня показывали по телевизору, - Нина ни к кому конкретно не обращалась, она наблюдала, как Бун и Рейчел зажигали высокие жёлтые свечи, капая воском прямо на пол. - Какое-то ток-шоу, я толком не разобралась. Снейк развалился у колонны и задумчиво вертел в руках пустой стакан. - Джим это который сидит на героине и пишет книги? - Нет, того зовут Генри, - сказала Лиза, свешиваясь вниз с плотно прилаженных досок. Тони придерживал её за пояс ремня, на случай, если бы она перевалилась. - Этот ушёл к залетевшей бабе. Нина закусила губу. Лиза говорила о её жизни, как историк, просто перечисляла факты. Ни боли, ни режущих вспышек-воспоминаний. - Она родила? - Снейк подпёр щёку рукой, разглядывая опущенную голову, длинные вытянутые руки, оканчивающиеся связкой ключей, свисающей с тонкого пальца. Ему нравилось, когда Нина говорила. Даже если в такие моменты она была похожа на призрака. - Да, мальчика. Луи, ему уже где-то два года. Джил скривилась, то ли от запаха горелых спичек, то ли от всей это мелодрамы. Её губы презрительно изогнулись, и она сказала: - Откуда ты знаешь? - Он сам мне сказал, - Нина пожала плечами, как будто ничего странного в этом не было, и Крис в который раз почувствовал что-то вроде укола жалости. Был ли виноват злой рок, или Нина просто танцевала на одних и тех же граблях, но она перманентно страдала от великой любви. Загнанная лошадь. - А в чём суть-то? - в такие моменты Джек по-настоящему бесил. Всех, кроме Нины. Она уселась в позу лотоса и стала объяснять, горячо и как будто зло, но скорее злясь на себя, чем на Форда. - Он был один. На красном диване. Рассказывал какие-то статистические данные, наверняка те, что собрал ещё в позапрошлом году, пока я бегала для него по всем госпиталям штата, - она усмехнулась. - А я вточилась в экран и только и думала, что должна быть там, с ним, на этих долбанных бархатных красных сидениях. В роли его секретаря, сотрудника, жены. Без разницы. Я должна была бы быть с ним. - Слишком много «бы», - сказал Тони, который в принципе не верил в несчастную любовь. - Иды ты нахер, - жёлтые огоньки свечей плясали у Нины в глазах, будто они были зеркалом. Бун подошёл к ней и, заглянув в лицо, потрепал по плечу. Самый нелепый жест в мире. - Спасибо. Крис успел подумать, что из всей их маленькой компании именно немой более или менее адекватно выражал свои чувства. Потом Аржента унесло. В буквальном смысле. И, как всегда, без предупреждения. Он продолжал сидеть на полу, прислонившись спиной к стене, но ему казалось, что поток подхватил его и увлёк за собой. Крис не двигался, пространство не двигалось, но ощущение течения никуда не уходило. Похоже на головокружение, только сильнее. - Началось, - довольно протянул Марвин, садясь в очень старое кресло, обитое полосатым шениллом. При этом Крис точно знал, что во всём здании не было ни намёка на мебель. Собственно, его это не сильно заботило, нагревшаяся за день стена уже успела остыть, холод тянул по пояснице, и Крис, не задумываясь, поднялся на ноги. У одной из колонн стояло автомобильное сидение из отцовской машины. Его, Криса, место. Головокружение прекратилось плавно, отошло, как волна, и мягкий туман из золотой пыли заскользил под ногами, вился вокруг свечей. - Смотри, куда идёшь, братан, - прошипел Снейк, с той самой злобой, что известна лишь отчаявшимся. Крис обернулся и увидел Питера, поднимающего руки в миролюбивом жесте. По полу рассыпалась стопка старых фотоальбомов, такие выпускали годах в восьмидесятых. Крис уже знал, что они принадлежат Снейку. Сам не раз спотыкался. - Ахренеть просто, - проходя мимо тихо беседующих Джека и Буна, Питер заворожено провёл ладонью по зелёному абажуру, лампочка в котором ярко горела, несмотря на то, что вилка просто валялась рядом. Аржент подмигнул одиноко стоящему Дитону, наблюдающему за происходящим с научным интересом, и усмехнулся. - Полагаю, этот комплимент предназначается тебе, а? - Крис кивком указал на Хэйла. Питер поднял на них светящиеся янтарём глаза. Ну да, куда же без этого. Крис устало запустил пятерню в и без того растрёпанные волосы и предпочёл просто отвернуться. Он уже привык. - Смотри-ка, всё также скрипит, сука, - сказал Тони, укладывая голову на колени сестры. Подушки синего дивана знакомо промялись под их весом, и Лиза блаженно запрокинула голову, прикрывая глаза. - Я помню ритм, - промурлыкала она тихо, растягивая губы в мечтательной улыбке, - и жалобы отца, на то, что пора выкинуть эту развалюху. - Мы так и не опробовали стол, - Энтони вывернулся, лёг поверх сестры и, задрав на ней футболку, уткнулся носом в мягкий живот. - Сделаем это на каникулах, - ответила Лиза, подставляясь под поцелуи. Крис, с лёгким чувством отвращения наблюдая за этой сценой, гадал, осознавали ли близнецы Кролл, что находились в окружении других людей, или благодаря настойке для них существовали только они сами и эта старая мебель из кабинета их отца? Понятно, почему Маркус делал ставку на осязание. Люди очень привязаны к вещам. Хотя, сервант посреди дороги явно был лишним. Крис поёжился, складывая руки на груди, и начал считать. Теперь их было двенадцать. Он, Дитон, Форд, Браун, Лиза и Тони, Джил, Рэйчел, Снейк, Бун, Нина. И Питер Хэйл. Заебись просто. Звонкий смех отразился от стен, будто монеты посыпались, поскакали по ступеням. Неуловимое эхо из прошлого. Неожиданно и ожидаемо одновременно. Он ведь так ей и не позвонил. Крис улыбнулся, заметив выглядывающую из-за пианино девочку. Высокие смешные хвостики, хитрые глаза. Она переступала с ноги на ногу, в нетерпении, прячась и ожидая, когда же можно будет с восторгом раскрыться. - Кейт, иди ко мне, - он протянул к ней руки. Синие сандалии, ей подарили их лет в шесть, пухлые ножки и розовые коленки. Кейт одёрнула лёгкое летнее платье, в которое её наряжала мать, и, оббегая препятствия, понеслась к Крису. Золотой туман расходился перед ней, как волны перед лайнером. Пред выросшей Кейт Аржент так же расступались люди. - Давай играть! - кресло покачнулось, когда сестра бросилась ему на шею, и Крис рассмеялся, чувствуя в горле ком. Марвин, желтоглазый Марвин, посмотрел на них из своего пыльного угла, внимательно, как показавшийся над поверхностью воды крокодил. Крису было плевать. Он отдыхал. - Интересно, - Питер двумя пальцами приподнял крупные звенья сваленной кучей цепи. Чересчур знакомые, чтобы пройти мимо. Аттракцион «вспомни детство». - У меня таких не было, - девушка, Рейчел, прекрасная, как ангел, раскачивалась на пружинах старой металлической кровати. - Это твои? Питер задумался, глядя на то, как высокая худая итальянка играла на пианино. Сейчас эти цепи, наверное, начищали для второго ребёнка его брата. - Семейные, - сказал Питер, после чего учтиво добавил, только чтобы поддерживать беседу: - А какие были у тебя? Дурацкий тон, как с ребёнком сюсюкаешься. Рейчел пожала плечами, рукав-фонарик чуть съехал, обнажая светлую кожу. - У меня были ремни, как в психиатрических больницах, мягкие такие. Пианино не издавало ни звука. Питер ещё раз посмотрел на кровать. - Ясно. Рейчел продолжала раскачиваться на пружинах, и выпотрошенный десятками ударов труп покачивался вместе с ней, заливая кровью изодранный, покрытый пятнами семени матрац. - Это тот, кто затягивал ремни? - Ага, - ответила Рейчел почти безразлично, но то выражение, с которым она посмотрела на дело рук своих… Хэйл и не думал, что милое детское личико может так перекоситься. Что хрупкое тело может вместить столько ненависти. - Он сейчас в тюрьме. Но таким он мне нравится больше. Теперь он меня не тронет. В этой атмосфере волшебного подземелья труп казался не реальным. Просто качественная декорация. - Не сомневаюсь, - пробубнил Хэйл, подымаясь на ноги. У этих ребят очень интересный способ снимать напряжение. Питер хмуро глянул на стебли аконита, которые неспешно обвивали колонны. Цепи и цветы. Отлично. Что бы он ни выпил, оно вытягивало из его сознания и материализовало какие-то ключевые объекты, навязчивые идеи, то, что занимало мысли. Поднимало на поверхность и бросало в лицо. Весьма занятный инструмент для самоанализа. Но не сейчас. Питер переступил через сомнительного вида аккумулятор, разложенный на старом персидском ковре, и пошёл искать охотника. В конце концов, он ввязался во всё это только из-за него. Косвенно, из-за него. В основном из-за собственной неугомонности. Но это детали. Крис нашёлся быстро. - О, - сказал Питер. Не каждый день можно увидеть брутального парня, предпочитающего кожаную одежду и вьетнамские ботинки, играющим в салочки. - Да, эта детка ахрененно милая, - Питер непонимающе вскинул брови, а Джил указала пальцем на маленькую девчушку, что носилась вокруг. Коньяк плеснулся в бутылке, которую она сжимала в руке, и оборотень поморщился от разносящегося запаха. Джил заметила это, но ничего не сказала. Ей было чертовски хорошо, так хорошо, как не бывало вообще никогда и нигде, кроме этого места. Золотая пыль выжгла стыд, боль и неуверенность, оставив только крышесносное равнодушие к чужому мнению. Питера такое отношение к себе устраивало. Пока. - Коньяк-то хоть настоящий? - девочка и охотник бегали вокруг серванта, сотрясая несчастную рухлядь и заставляя расставленный внутри хрусталь жалобно позвякивать. Это выглядело забавно. - Или тоже производство фабрики грёз? - А ты настоящий? - Джил фыркнула и утёрла рот драным рукавом. Питер улыбнулся одними губами. Уж он-то мог с гордостью отнести себя к разряду мифов. Только девчонке об этом знать было не обязательно. Игра продолжалась. Аржент смешно, по-человечески зарычал и накинулся на девчонку. Образ охотника, с большой буквы, слетел с него, как шелуха. Он расслабился. Питер чуть склонил голову, наблюдая за ним. Потрясающее чувство. Быть хищником, находиться в каких-то пяти-шести шагах от угрозы, от противника, и дурить ему голову, упиваться ощущением власти, когда жертва, возомнившая себя охотником, понятия не имеет о твоём присутствии. Хэйл усмехнулся, неосознанно выпуская когти. Один удар лапы переломил бы этому самоуверенному ублюдку позвоночник. Если бы Питер захотел. У самых ног что-то двигалось. Длинное, гладкое, неспешно скользило вокруг ступней. - А это чьё? - Питер брезгливо отпихнул змею в сторону. Джил едва удостоила тщедушную тварь взглядом и пожала плечами. - Буна. - Скучно, - Кейт остановилась и капризно поджала губы, когда Крис уже почти нагнал её. Она всегда меняла правила игры, если понимала, что проигрывает. Криса что сейчас, что в детстве, это жутко бесило. - Есть предложения? - он присел перед ней на корточки, переводя дыхание. Где-то противно скрипели пружины, бывшая девушка Снейка снова и снова вымаливала у него прощение, стонала Лиза. А Крис Аржент играл в догонялки с младшей сестрой, которой уже давно больше двенадцати. Кейт заговорщицки стрельнула глазами по сторонам, уж не подслушивал ли кто, и поманила брата пальчиком, призывая придвинуться ближе. Трогательно цепляясь маленькими ручками за отвороты жилета, она прошептала Крису в самое ухо: - Давай устроим охоту. Низкий хрипловатый голос - это не то, что вы ожидаете услышать от шестилетней девочки, особенно если слово «охота» перекатывается у неё во рту как леденец, совершенно по-особенному. Крис прикрыл глаза, отсекая от себя слишком знакомую ухмылку, пробивающиеся меж бетонных плит стебли трав и блики на пистолетных стволах, что торчали из его рюкзака. Артиллерия, которую он запер в сейфе в подвале. Он просто кивнул. Кейт в любом случае не нужен был его ответ. Сказка закончилась, Крис. Бежать от реальности в самого себя было совершенно бесполезно. Лампочка в торшере замигала, вспыхнула в последний раз и погасла, как и фитили, утонувшие в растопленном воске, остался только блеклый свет тумана и режущая уши тишина, натянутая, как струны, настораживающая, почти пугающая. Они были отрезаны от всего. Крис подумал, что так оно, наверное, лучше. Розовые коленки, синие сандалии и Colt Double Eagle. Кейт посмотрела наверх, где, кроша чёрный потолок, пробивалась полная луна, яркая, холодная, окружённая вереницей спутниц-звёзд, та луна, что видят только оборотни. А потом, покачивая бёдрами, развратно и от того до невозможности нелепо, Кейт начала красться меж призрачных вещей, внимательно выискивая жертву. Она то появлялась, то исчезала, мелькая меж просвечивающихся стульев, висящих в воздухе книжных полок, тянущихся ввысь стволов деревьев. Крис видел нетерпение и азарт в её глазах, видел, как нервно сжимаются пальцы на рукоятке. Она жаждала нажать на курок. Как и тогда, неделю назад, выкручивая регулятор подачи тока. Кейт наслаждалась охотой, Кейт наслаждалась убийством. Самим процессом, а не осознанием того, что спасает человечество. Крису не показалось. Он нахмурился, борясь с желанием нагнать сестру и просто потрясти за плечи, привести её в чувства. Бесполезно ведь. Это не та Кейт, которой нужно было вправлять мозги, да и Кейт ли была не в порядке, никогда не знаешь, насколько сошёл с ума, пока не окажешься в оббитых белым войлоком стенах. Крис решил позволить ей поиграть так, как она хотела. Всё равно их уже никто не замечал. Кроме Питера. Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт. - Уходи, быстро! - Крис не успевал, он понимал это, но всё равно закричал. Хэйл ведь был быстрым. Поймал мяч, поймал бы и пулю. Господи, что за бред. Беги, идиот, беги. Кейт обернулась. Посмотрела на него с иронией, будто это она здесь была старшей, и это она всё знала лучше, гораздо лучше глупенького наивного брата. И жуткое предчувствие выбило из Криса весь воздух. Она могла убить Хэйла. Она могла и она решила это сделать. Потому что настойка была оранжевой, а осязание сверхреальным. Ты хотел отвлечься от своей жизни, Крис? Вот, теперь отвлёкся. Крики Аржента были лишними и даже несколько оскорбительными. Питер заметил и сам. И сразу понял, что их знакомство с охотником продлится чуть дольше, чем планировалось, так как у него появилось очень, очень много вопросов. Крис Аржент оказался не просто охотником, он оказался весьма интересным человеком. С очень большими усатыми тараканами. - Топор или пуля? - весело спросила пигалица с повадками шлюхи. Судя по нацеленному Питеру в грудь стволу, она была за пулю. Это так мило, когда тебе дают выбор. - Какой короткий и скучный список услуг, - Питер вызывающе обнажил клыки, длинные, острые, выступающие из пасти. Прямо на людях. Ему определённо нравилось это место. И луна была как настоящая. Оскал не произвёл на девочку никакого впечатления, словно она всю свою непродолжительную жизнь только и делала, что сидела в клетке с тиграми, и её сосредоточенный взгляд вдруг напомнил Хэйлу Криса. Девчушка сильнее сжала руку, прижимая подушечку пальца к курку настолько, что едва не хватало до выстрела. - Мой брат тебе не поможет. Питер поднял голову и встретился взглядом с Аржентом. Отчаянно неуспевающим. - Я знаю. Выстрел прозвучал оглушительно громко, покатился меж колонн эхом. Крис будто споткнулся о пустоту, чуть не валясь в туман, и успел увидеть растерянный, удивлённый профиль сестры, смотрящей на свою руку. Питер просто отвёл пистолет в сторону. Наклонился, блять, и голой рукой направил оружие в пол. Кейт хмыкнула, будто признавая поражение, и рассеялась золотой пылью, теряясь в тумане. Хэйл задумчиво взвесил пистолет на ладони и вопросительно посмотрел Крису в глаза. Дитон даже не пытался защищаться. Собственно, он не смог бы, даже если бы захотел. Крис весь трясся, то ли от ярости, то ли от шока, может, причиной была совокупность факторов, но это нисколько не помешало ему пронестись через весь зал и с ходу приложить Маркуса к стене. Дитону показалось, что его сбил грузовик. - Чтобы никогда, понял, НИКОГДА такого больше не было! - Аржент проорал это Маркусу прямо в лицо, практически оглушая, его крик отразился от стен и утонул в шорохе одежды, возмущённом ропоте. Маркус цеплялся за душащую его руку и нихрена не понимал, заботясь только о доступе кислорода. Криса колотило, как в лихорадке, и пальцы, казалось, свело судорогой. Сейчас он вполне мог свернуть Дитону шею. За всё хорошее, плохое и за выбоину от пули в полу в частности. Они простояли так несколько секунд, Маркус, со свистом хватающий ртом воздух, и Крис, скалящийся, делающий над собой нечеловеческое усилие. А потом Маркус отлетел к противоположенной стене, чуть не сломав плечо, и тихо сполз по ней, обалдело глядя вслед исчезнувшему на лестнице Арженту. - Это что за хуйня вообще вот сейчас была?! - Снейк бестолково вертел головой, пытаясь почти в полной темноте разглядеть происходящее. - Ты про что конкретно? - прошипела Лиза, шаря по полу в поисках скинутой футболки. - Замолкните и помогите! Бун, иди сюда! - Дитон слабо усмехнулся, пока Форд пытался поднять его на ноги. Если бы Крис по-прежнему был здесь и душил его, вряд ли кто-то побежал бы помогать. Раздался звук разбивающейся бутылки. В сложившихся обстоятельствах - настоящее несчастье. - Твою мать… - Джил вышла из темноты, чуть покачиваясь, ероша чёрные сальные волосы. - Легко отделался, Маркус, он тебя чуть не угробил. Бун укоряюще посмотрел на девушку и поднырнул Дитону под руку, помогая подняться. Это было достаточно забавно, так как Бун, на треть индеец, был при этом под два метра ростом и просто тащил Маркуса на себе. По его лицу было понятно, что всех окружающих с их мышиной вознёй он искренне считал идиотами. Питер тоже. Члены сумасшедшего кружка начали приходить в себя, завертелись вокруг, стягиваясь в одно кольцо. Питер попятился, наступая на разбросанные по полу фотографии. Он хотел воспользоваться нулевой для людей видимостью и тихо свалить, но тут Марвин вытащил из кармана фонарик, и, угадайте, кого именно его свет выхватил из темноты первым? Ой. - Это ты стрелял? - Нина страдальчески выгнула брови. Для неё всё это было уже слишком. Выведенный из себя Аржент её откровенно напугал, до чёртиков, она была растеряна, а тут ещё пистолет. Десять пар глаз одновременно уставились на Питера. Вы поглядите, какое внимание. Хэйл раздражённо оскалился, но потом, опомнившись, быстро организовал виноватую улыбку и ямочки. Увы, план «обаяшка» не сработал. - Что за дебил, весь кайф обломал. Господи, за какие грехи? - Снейк разочарованно запрокинул голову и протянул руки к небу. Питер хмуро на него посмотрел и решил, что разберётся с воняющим смертью парнем чуть позже. Не успеет - не велика потеря. - Ты ему ещё список покажи, чтобы галочкой отметил, - Марвин с фонариком наперевес пихнул Снейка в сторону. Питер поморщился, ибо луч света прямо в лицо доставлял мало удовольствия. Ещё не хватало, чтобы у него глаза отсвечивать начали. - Мы вылетели из-за выстрела, да? - спросила Рейчел. В слабом освещении мелкие крапинки крови на её щеках были почти незаметны. Джек вздохнул и протянул ей платок, сжимая ткань двумя пальцами и держась при этом как можно дальше. Внимание присутствующих сосредоточилось на Дитоне. Он досадливо потёр шею и, поняв, что от него ждут объяснений, недовольно подтвердил: - Да. Громкий звук, пробился в сознание, запустил инстинкт самосохранения и… - он неопределённо помахал рукой. Стоило ещё добавить, что «вылет» был весьма своевременным и вообще интересным в плане эксперимента, но Маркус не стал. Голова откровенно раскалывалась. Нина устало потёрла глаза, безбожно размазывая подводку. Дерьмовый выдался денёк. Выстрел и крик Криса всё ещё звенели у неё в ушах. На сегодня вечеринка точно была окончена. - Откуда у тебя вообще оружие? Питер покосился на Джил, которая подошла почти вплотную, копируя стандартных вышибал из фильмов. Смешно, при её-то росте. Она угрожающе сложила руки на груди и расставила ноги, будто готовясь к драке. Мощное сердцебиение охотника быстро удалялось, становясь еле уловимым, и вот оно-то волновало Питера куда больше, нежели возникновение пистолета или смятых фотографий под ногами. Он чувствовал навязчивую потребность пойти следом. Джил настойчиво прочистила горло, видимо, намереваясь повторить вопрос Нины в менее вежливой форме. Правду сказать, что ли, для разнообразия? - Подарили. Маленькая подружка Аржента. Когда пыталась меня пристрелить, - доверительно сообщил Питер, наклоняясь прямо к Джил, со своей пугающей лёгкой улыбкой. - Весело тут у вас.

***

«Закусочная Ральфа». Крупные синие буквы заманчиво мигали над двойными стеклянными дверями. Питер отметил невиданную оригинальность хозяина заведения и зашёл внутрь, погружаясь в тепло нагретого помещения, в яркий искусственный свет и океан запахов. Жареное и печёное тесто, сахар, кофе, яйца, шипящее на сковороде масло, мясо с хрустящей корочкой… Слюна тут же заполнила рот, и челюсти свело от предвкушения. Есть хотелось просто невыносимо. Питер постоял несколько секунд в центре зала, бесцельно оглядываясь по сторонам, отмечая хлипкие деревянные панели, исцарапанные столы и зелёный кожзам. Обычное кафе, прямо по улице и два поворота направо. Вообще-то, Питер предпочитал домашнюю еду, но, что поделаешь, студенческая жизнь - это, в первую очередь, тяжёлые условия. Ни тебе крольчатины, ни совместных песен под луной. Пиши, Калифорния. - Не смотри так, уронишь, - едва слышно пробормотал Хэйл, чувствуя на себе тяжёлый взгляд. Он знал, что Крис уже заметил его. Аржент выбрал столик слева от стойки, лицом к дверям, ближе всего к кухне и чёрному выходу соответственно. Должно быть, у охотников есть специальные детские сады. Или особая методика. Вырасти свою детку параноиком. На самом деле, никто бы и не заметил. Для остальных Аржент - просто очень собранный молодой человек, обычный панк агрессивной наружности. Сейчас, когда запах джема перебивал запах пороха, Хэйл и сам мог бы в это поверить. Но тогда ему стало бы скучно. Крис сомкнул пальцы в замок, глядя на Питера с прищуром, и весь его суровый вид как будто говорил: я знаю, что ты здесь не случайно. «Не-а, я здесь совершенно случайно. Абсолютно», - Питер не смог сдержать ухмылку, и маска “сама невинность” разошлась по швам. Из него всё рано вышел бы отвратительный святой. - Не за что, - рюкзак со странным, тяжёлым звуком плюхнулся на поцарапанный ламинат стола, а Питер, выпустив толстые лямки из рук, уселся напротив Криса. Не дожидаясь приглашения. Аржент, посверлив невозмутимого Питера взглядом, лениво сгрёб рюкзак на диван, разве что пальцы сильнее, чем следует, смяли чёрную ткань. Теперь между ним и Хэйлом осталась только Китайская стена в виде подставки для салфеток, соли, перца, стаканчика зубочисток и пепельницы. После всего случившегося, после Кейт, после Питера, влетевшего в скоординированную упорядоченную систему метеором, Крису нужен был только повод, чтобы вцепиться в кого-нибудь зубами, как питбуль, и рвать-рвать-рвать до полного собственного успокоения. Питер медленно разомкнул губы и со вдохом сказал: - Какое-то неловкое молчание, не находишь? - тихий гул голосов наполнял кафе, звенели ложки и вилки, противно гудела и дребезжала неоновая лампа над стойкой. Два официанта, пять клиентов, половина первого ночи. - Нисколько, - ответил Крис, обманчиво спокойно, будто только что переставшая звенеть струна. И вдруг резко подался вперёд, хватая Питера за воротник рубашки и перетягивая к себе через весь стол. Снова. - Послушай, ты, - щека к щеке, напряжённый голос у уха и слова сквозь зубы, - не знаю, какого хрена ты мутишь, но твоя навязчивость меня порядком достала. Держись подальше от меня. И от остальных. Понял? Иначе я тебе все кости переломаю. О да, кости. Срастающиеся кости - весьма неприятное испытание для оборотня. Врезающийся в тело край стола помог Хэйлу отвлечься от вспыхнувшего на секунду бешенства. Игры остаются играми, а зверь внутри - зверем, и расширять для кого-то границы дозволенного непривычно, но это ничего, если один раз. Уголки губ дёрнулись в зарождающейся улыбке, Питер скосил глаза на крепкую шею, так опрометчиво подставленную под его зубы. Кажется, он слышал отголоски звенящей струны. - Знаешь, твоя склонность к близким контактам со мной заставляет сомневаться в искренности твоих угроз. Аржент скривился и тут же разжал хватку, отталкивая Питера. Хэйл врезался в покатую спинку дивана и тихо рассмеялся, прикрывая глаза. Крис скривился, с сомнением, не зная, как реагировать. Это была странная реакция. Необычная и… озадачивающая. Любопытная. Проходящая мимо официантка обеспокоенно посмотрела на клиентов, дёрганным движением пряча в карман блокнотик, и Крис с усилием потёр лицо руками, пытаясь расслабиться и прочистить мозги. На него накатила усталость, копившаяся день ото дня, ложащаяся, как пыль, слоями, и, кажется, достигшая своего пика. Папка шлёпнулась на стол, и официантка быстро скрылась в дверях кухни. - После ваших компотиков всегда так жрать хочется? - проводив взглядом пару стройных ног, Питер деловито раскрыл меню. Крис окончательно убедился в том, что этот парень действительно собрался остаться и поесть вместе с ним. Ему следовало бы встать и уйти. Закончить всё это. А утром загнать Хэйла в угол и пересчитать рёбра. Но… - Да, - в конце концов, Крис уже сделал заказ. Он об этом ещё пожалеет. Точно пожалеет. Питер предпочёл тактично притвориться, что не заметил в голосе охотника обречённости, и увлечённо стал шуршать мятыми страницами, изучая предложенный общепитом выбор. - Интересно, мясо тут настоящее подают? - сказал он задумчиво, незаметно принюхиваясь. - А какое ещё оно может быть? - Аржент медленно перевёл на Питера взгляд, будто оценивая его на социальную пригодность и делая неутешительные выводы. Питера это не проняло. Он посмотрел на Криса с жалость и сочувствием. Что ж, не каждому дано понять всю глубину вкуса с толком прожаренного бифштекса. - Закажу пончики. - Не бери суфганиет, они здесь отвратительные. - О, так ты у нас специалист по сладостям? Ладно-ладно, не надо так смотреть. Крис фыркнул и отвернулся к окну, лениво вертя пальцами зубочистку. Специалист по сладостям, блять. Аржент понадеялся, что его смущение осталось незамеченным. Людей в закусочной становилось всё меньше, и заказ им обоим принесли почти одновременно. Растаскивая по столу тарелки и кружки, Питер изучающе поглядывал на Криса, будто собирая данные для диссертации. Его немного завораживала смена эмоций на лице охотника, при минимальном напряжении мышц равнодушие переходило в благожелательность, благожелательность обращалась раздражением, а из-под раздражения проступала растерянность. Всё это напоминало цветовой спектр, с одного края которого была широкая улыбка, а с другого - гримаса ярости. - И что, никакого отходняка? - сказал Питер, прежде чем погрузить зубы в мягкую глазурь. Молчание его не устраивало, он и говорить любит, и слушать. Здоровый диалог - это же так чудесно. - Я не заметил ничего, кроме крайней досады из-за прерванного веселья. Боже, как вкусно… - Ты разочарован, потому что не пришлось сидеть остаток ночи в обнимку с унитазом? - Крис вопросительно вскинул брови, наблюдая за тем, как Хэйл облизывал пальцы и брался за следующий пончик. Охотнику пришлось заглушить милоту двумя глотками чёрного кофе. - Со школы помню, что наркота вызывает сильную психическую и физическую зависимость, отрицательно влияет на центральную нервную систему, и любой грешный ублюдок потом мучается в ломках и кончает свой век смертью в самых гадюшных подворотнях, - Питер помедлил с продолжением, отпивая колу из бутылки. - Не пойми меня неправильно, я нисколько не против, но я чувствую себя жестоко обманутым. Питер пожал плечами, будто говоря «ну что тут ещё добавить», и всё его тело повторило эту фразу, от чуть округлившихся глаз до слегка напрягшихся пальцев. Крис отметил про себя, что ему чем-то нравится эта манера, даже способность, выражать мысли и эмоции всем своим существом. Только все эти логические рассуждения вызвали ещё большие сомнения насчёт Хэйла. Кто в здравом уме будет употреблять непонятно что, прекрасно осознавая возможные последствия? А хотя постойте… - Я скажу Дитону, чтобы он попросил у тебя прощения за надломившуюся картину мира. - Как-нибудь обойдусь, - ответил Питер, будто посылая за дверь коммивояжёра, и, похрустев картошкой-фри, продолжил уже без весёлых искр в глазах. - Просто скажи мне, где здесь подъёб. Если я и знаю что-то об этом мире, так это то, что последствия должны быть всегда. Последняя фраза заезженной пластинкой закрутилась у Аржента в голове. Конечно, он думал об этом, и не раз, но ни Маркус, ни время не давали ответа, и Крис откровенно не был уверен, что нуждается в нём. Ему просто нужно было место, куда можно было бы от себя сбежать. Охотник изломанно ухмыльнулся, кивком указывая на опустевшую тарелку с пончиками и собственный жирный стейк. - Только повышение холестерина. И отвали уже от меня, со всеми вопросами к Дитону. Если сможешь его найти. Питер хмыкнул, его желание личного общения с сомнительным ведьмаком по шкале в периоде от нуля до десяти уходило в минус пять. Однако переменно просыпающееся у охотника желание избавиться от него могло стать проблемой. - Скажи мне, Крис, почему ты всегда такой агрессивный? Я, конечно, могу предположить, что твоя нервозность связана с моим сшибающим с ног очарованием, - Питер лучезарно улыбнулся, - но тот парень, Джек, с которым я уже имел необыкновенное удовольствие пообщаться, боится тебя, как дитя. Остальные, впрочем, тоже, что наводит на мысли о регулярной основе… Нож со скрипом прошёлся по тарелке, так, что оборотню захотелось зажать уши. Аржент чуть подался вперёд, притворно-игривый, с удивлённой улыбкой на губах, и сказал вельветовым голосом: - А ты, Питер, не боишься, значит? Не надо опасаться тех, кто кричит, бегите от тех, кто говорит тихо. Слова Криса, сказанные мягким полушёпотом, в сочетании с холодными серыми глазами производили впечатление. И Хэйлу в голову не пришло спрашивать банальное «а стоит?». Возвращая улыбку, чуть более широкую и двусмысленную из-за волчьих повадок, он точно так же наклонился к Крису. - Думаешь, я не смогу себя защитить? Выяснить это можно было прямо сейчас, Аржент не гнушался использовать кулаки, если это требовалось, но что-то такое в глазах Питера, в суженных гипнотизирующих зрачках проняло Криса до самых костей. Глубоко из подсознания, с самого дна, понёсся призрачный ветер-крик, не разобрать. От него осталось только волнение, нетерпение и чувство, будто Крис что-то упустил. - Гм, ваш счёт. Парни синхронно повернулись к официантке, всё так же нос к носу, в весьма двусмысленной близости. Девушка, сонная и уставшая, окинула их хмурым взглядом. Все столики за её спиной уже были пусты. - Я, пожалуй, ещё не прочь выпить кофе. Сливки, две ложки сахара, - сказал Питер совершенно невозмутимо, хотя щетина Криса колола ему щёку. Ненависть официантки можно было ощутить кожей. - Как считаешь, она подсыплет мне яд? - На счёт неё не знаю, - Крис цокнул языком и увёл у Питера последний пончик, - но у меня определённо есть такое желание. - И откуда взялось это предвзятое отношение… - Ты залез на мою территорию и сел мне на хвост. Многие бы удивились, узнай об этом и не обнаружив у тебя пары сломанных костей. - Территория, серьёзно? Ты впрягаешься за тех придурков? - сказал Питер не без иронии, и тут же пожалел, почувствовав, как запах агрессии пробивается даже через кофейный аромат. Крис отчеканил слова, будто вдавливая их Питеру в уши. - Я ни за кого не впрягаюсь. Крис пододвинул Хэйлу принесённые официанткой сливки. Он никогда никого не защищал, не брал под крыло, не сплачивал. Никакой подобной херни. Крису всё это было не нужно. Он просто заботился о себе и своём спокойствии. То, что люди расценивали это по-другому - не его проблемы. Если подумать, то его. Проблемы. Во всяком случае, стали вот. Одна проблема, с наглыми внимательными глазами и очень быстрыми движениями. В знак понимания и просто чтобы закрыть тему, Питер медленно кивнул, добавляя сливки в кофе. Ещё раз. Ну и ладно. Охотники были похожи на оборотней больше, чем Питер предполагал. Хотя бы рамками в отношении свой-чужой. Или это относилось только к Крису? Столько вопросов, столько вопросов. И эта девчонка, что пыталась его застрелить. Питера мучило и терзало любопытство, наверное, нормальных людей так же кантует совесть. Кофе почти закончился. - Эта девчушка… - начал Питер непринуждённо, лукаво оттягивая секунды, вязнувшие в сгустившемся вдруг вокруг Аржента воздухе. - Рейчел. Пока вы там все ловили приход, или как это назвать… Я видел труп на кровати. Серьёзно, это был труп. Крис незаметно, почти незаметно выдохнул и разжал кулаки. - А, ты про это. - Вот так просто? - кружка Питера со стуком опустилась на стол, чуть не разбившись. - «А, ты про выпотрошенный труп, какая ерунда». Действительно, мы же в Америке живём, тут под каждым вторым фундаментом семейная коллекция жмуриков. - Я привык, - Крис пожал плечами, старательно не улыбаясь. Язвительность Хэйла и тот непринуждённый вид, с которым он выражал своё негодование, забавляли. - И я удивлён, кстати, что ты не вылетел оттуда сразу же. Питер на всякий случай отставил кружку. По ручке пошла трещина, надо же, он чуть было не переиграл. - Как только увидел её с ножом или тебя на входе? Если быть честным, то второе впечатлило меня больше первого. - Я должен быть польщён? - А разве нет? Крис кровожадно усмехнулся. Лёгкое чувство мрачного удовлетворения снова напомнило о себе. - Я точно не самое страшное, что ждёт тебя в нашем, как ты выражаешься, клубе. - Многообещающе. - Ты видел их. Питер задумчиво посмотрел на Аржента. - Нет. Я видел вас. Неприкрытый намёк стал камнем, вызвавшим круги на воде. Крис посмотрел на Питера, на его простую клетчатую рубашку, растрёпанные волосы и попытался вспомнить хоть что-то среди золотого тумана, что могло бы принадлежать Хэйлу. Ничего. Там не было ничего нового, кроме луны, но её принесла с собой Кэйт, её и пистолет. Крис знал, в чём его собственная проблема, но о Питере он не знал ничего. Совершенно. Кроме имени, фамилии и того факта, что Хэйл в сборной университета. И Крис понятия не имел, что же именно с этим парнем не так, что такого скрывается у него в голове, что он оказался с ним, Крисом, и со всем тем сбродом этим вечером в окружении одних и тех же кошмаров. Тишина вокруг вдруг стала особо ощутимой. И трещащая лампа над стойкой, и скрип стула официантки. За окном бесполезно сменял цвета светофор, и дорога терялась в слабом свете фонарей. Питер сидел напротив и расслабленно наблюдал за Крисом, нисколько не смущаясь хмурого изучающего взгляда. Аржент задумался, как же так получилось, что его очередной побег от реальности закончился в уютном кафе в час ночи в компании человека, который умудрялся быть язвой, даже не открывая рот. Идиотская неделя. Пора было с этим завязывать. - Спасибо за содержательную беседу, но я вынужден откланяться, - Крис произнёс явно заученную фразу с предельной дозой иронии, попутно бросая на стол пригоршню смятых купюр. - И тебе советую выметаться. Если ты закажешь ещё что-нибудь, тебя загрызёт повар. Губы Питера дрогнули. Какая милая оговорка по Фрейду. - Беспокоишься о моей жалкой персоне, Аржент? Крис выразительно скривился и закинул рюкзак на плечо. - Постарайся не отсвечивать мне, Хэйл. В твоих же интересах. На миг Питеру показалось, что Крис знает. Чушь, не могло такого случиться, но всё же показалось, на долю секунды, что Крис раскусил его, столько усталой уверенности было в этой последней фразе, так чётко отмерял слова его пульс. Угроза, сказал бы Питер, это была скупая угроза. Но на самом деле просто ещё одна, до тошноты знакомая вещь: не подходи ко мне, рядом со мной опасно. Что же за хрень? Смутное беспокойство и досада, от них у Питера волосы на загривке ощутимо, щекотно приподнялись. Он проводил взглядом отражение Криса, растворившееся в тёмном стекле, и тихо ответил на давно растворившееся в воздухе предупреждение: - Да не вопрос.

***

Сладкий запах духов оседал на нёбе, вызывая неприятное желание проблеваться. Будто он запихал в себя не меньше трёх кусков масленого торта. И не запил. Питер интимно-медленно наматывал на палец светло-рыжую, жёсткую прядь волос, обворожительный, как грех, и к его губам прилипла чуть откорректированная порно-версия улыбки Джоконды. Девушка придвинулась ближе, цепляясь за ремень его брюк, глядя из-под ресниц. По всей видимости, это была игра в искушающую невинность. Мило, и если бы Питер не собирался её просто трахнуть, то обязательно подарил бы какой-нибудь качественный, ненавязчивый парфюм. - Почему не в пятницу? - проворковала прелестница, и Питер с трудом удержался, чтобы не закатить глаза, его всегда утомляли эти свистопляски, в которых девушки очень ловко балансируют между детской непосредственностью и взрослой требовательностью. - Если я расскажу, это уже не будет секретом, - тщательно отмеряя терпение, ответил Питер и легонько сжал тонкий женский подбородок, призывая её поднять голову. Утреннее солнце затекало в коридор через огромные окна тёплым, чистым светом, расползавшимся по бежевым стенам и многочисленным картинам. Поток студентов роем цветных пятен шумел вокруг, равнодушный к личной драме Хэйла, которого скучные однообразные кошки-мышки с милой рыжей Вэнди порядком утомили. Вэнди этого, конечно, не замечала, о чём Питер почти жалел. - Любишь секреты? - длинные ноготки царапнули кожу под рубашкой. Лишняя сейчас, распаляющая ласка, в другой раз Хэйл оценил бы. Но что-то отвлекло его внимание. Он бросил короткий внимательный взгляд поверх девушки и без труда выцепил из толпы быстро удаляющуюся фигуру Буна. Среда удалась. - Обожаю секреты, - возвращая всего себя девушке, окатывая её сшибающей волной очарования, вкрадчиво ответил Питер и в довершение запечатал её губы поцелуем. Самый лучший способ закончить разговор. Запах Буна тянулся по коридору, как дорога из жёлтых кирпичей. Выпустив из пальцев рыжие кольца, оборотень размеренными широкими шагами двинулся следом. Солнце высветило мелькнувший в глазах Хэйла азарт. Костюм белой овечки всегда сидел на Питере слегка криво, то хвост выглядывал, то лапы, шерсть была подозрительно всклочена, а зубы - слишком острыми для жвачного животного. Но он был тем, кто предпочитает мягкие интонации суровому рычанию, а завуалированные намёки прямым угрозам. Если его не выводили из себя, конечно. Исход терпения Питера обычно сопровождался пополнением в больницах города. Как обычных, так и психиатрических. Но это редкость, так что он с удовольствием таскал на себе белую овечью шкурку, непонятно, то ли маску, то ли издевательский трофей. Кто что видел. Судя по тому, каким настороженным стало лицо Буна, когда вышедший на след Хэйл уверенно зашагал по направлению к нему через весь газон, Питер всё же был волком с трофеем. Чёртовы индейцы с их чёртовой интуицией. - Доброе утро, - сказал Питер дружелюбно. Запах смятой травы щекотал ноздри, чирикали воробьи, жертва была загнана в ловушку из одного дерева и неровного круга распластавшихся по газону студентов. У оборотня было отличное настроение. А вот у Джека Форда, выглядывавшего из-за плеча Буна, оно явно испортилось. - Привет, - затравленным эхо отозвался он. Момент явно был драматичный. Питеру показалось, или Джек и правда сглотнул? Кто тут из них первогодка, спрашивается. - Я присяду? Джек посмотрел по сторонам, на огромное зелёное пространство, на котором можно было разместить ещё человек сто, и обречённо кивнул. - Да, конечно. На траву Питер опустился под пристальным взглядом Буна, который всё ещё сидел так, чтобы отгораживать Форда. Надо же, верный пёс. Громоздкий и походящий на монолит. Томагавка не хватало. - А, эм… как дела? - Джек нервно теребил ворот своей футболки. А Питер уже начал думать, что напряжённое молчание продлится минут двадцать. - Всё хуже и хуже, - Хэйл очень надеялся, что у него вышло так же, как у врачей в сериалах. Если судить по увеличившимся, как у совы, глазам Форда, то Питер имел все шансы стать актёром. - Что ты имеешь в виду? - Я думаю, у меня галлюцинации, - теперь повёлся даже Бун. Ещё не поздно бросить юридический. Питер усмехнулся. - Меня игнорируют все мои новые знакомые, и я начинаю сомневаться, а не привиделась ли мне моя с ними встреча. Форд, как рыба, несколько раз открыл и закрыл рот, прежде чем хлопнуть себя по лбу. Дошло, наконец. - Братан, да ты чего! Я же действительно начал беспокоиться… - А я вот всё ещё беспокоюсь, шизофрения - серьёзный диагноз, знаешь ли, так что, может, пояснишь, что за херня творится, для непросвещённого? Возможно, Питер немного переборщил с интонациями, намёк на угрозу в его планы не входил, просто постные лица близнецов, равнодушные стеклянные глаза Рейчел и Нины стали для него неприятным удивлением. Джек и Бун многозначительно переглянулись, и потомок аборигенов стал ещё более напряжённым, чем был до этого. Питер в тайне порадовался, что из них двоих именно он немой, а не Форд, такого хрен заболтаешь. - Тебе же никто не объяснил, да? - Подозреваю, что так. Джек не обратил внимания на сарказм. - У нас есть несколько негласных правил. Они как-то сами собой появились, так что… В общем, мы обычно не общаемся между собой за пределами клуба. - Да ну? - Хэйл перевёл взгляд с одного парня на другого и обратно. - Я и Бун - исключение. - Вот как. На прошлой неделе я видел тебя на стадионе. С Крисом. Он тоже исключение? Слова Питера и отражённые на его лице эмоции, как обычно, не особо совпадали, а вот по Буну легко можно было прочесть о том, что он вполне настроен кому-то тут переломить хребет. - Слушай, не лез бы ты к Арженту? - Джек тоже перестал корчить из себя томную даму и заламывать руки, воротник футболки получил отсрочку. Кстати, что-то подобное Питер уже слышал. - А я разве лезу? - Э-нет, мы это уже проходили, - Форд покачал головой. - Опять разведёшь меня, как дитя, а мне потом от Аржента огребать и душевное равновесие восстанавливать. - Его или своё? - Своё, конечно, у него равновесием внутри вообще не пахнет… ну вот, снова! - Джек возмущённо взмахнул руками, побуждая Буна разделить его негодование. Питер в который раз заметил, что Форд смотрел на него как-то странно, охватывая пространство вокруг так, будто он, Хэйл, весил килограмм на сто больше. Интересные вещи этот парень говорил про души. Надо было бы спросить об этом. Позже. - Хэйл, я готов трепаться с тобой сколько угодно и о чём угодно… - Кроме Криса, - Питер выгнул бровь. - Кроме Аржента, да. Похоже, не поминать сие имя всуе тоже было негласным правилом. - Прости, никак не могу совладать со своим неуёмным влечением, - Хэйл снова улыбнулся, скорее по привычке. - Ни грамма сожаления, - вяло кивнул Буну Джек, а потом резко спохватился. - Стой, влечение? - Всего лишь шутка, - Питер развёл руками. - Наверное, мне действительно не следует подставлять тебя под удар. - Поверь, ты не преувеличиваешь, - Джек скорбно кивнул, но, кажется, оттаял. Бун тоже расслабился, ощутив мягкое поглаживание чужих пальцев по запястью. Его, конечно, возмутили слова Форда, будто Бун не смог бы его защитить, но он не подал виду. Посидев с тоскливым видом несколько секунд, Питер издал смиренный вздох и обратился к Джеку: - Посоветуй, чем мне тут заняться, а то я с ума начинаю сходить. От скуки. А до пятницы ещё жить и жить. - Ты же в сборной университета, тренер гоняет игроков и в хвост, и в гриву! Ты должен сейчас валяться где-нибудь в углу и тихо стенать от боли во всём теле. Питер усмехнулся. - Вот такой я ненасытный. - Ахренеть. - Ты мне льстишь. Джек покусал губу, видимо, борясь с сомнениями, но Питер состроил самые невинные свои глаза, и тот сдался. - Библиотека? - За последние десять дней я прочитал столько книг по юриспруденции, что уже мечтаю о кострах инквизиции, дабы сжечь и их, и весь список литературы на семестр, - Хэйл покачал головой. - Кружок дебатов? - Что может быть унылее споров с толпой идиотов? - Согласен, - Форд почесал затылок. - Шахматный клуб? - И на следующей тренировке меня взгреют всей командой за политическую измену. - Блин, - Джек замахал руками, - да сходи в кино тогда, что ли?! Сеанс каждый час, ещё успеешь! Питер сделал вид, что задумался. - Хм, а это идея. На Аржента я, случаем, там не наткнусь? - Нет, сейчас окно, он наверняка мяч гон… - Джек закрыл рот рукой, и последующее слово вышло глухим и придушенным. - Блять. Хэйл расплылся в самодовольной ухмылке. - Да, думаю, кинотеатр - самый подходящий вариант. Бун сердито выдохнул, как раздосадованный пёс, и с осуждением посмотрел на Джека. - Что? Ты бы сам с ним говорить попробовал! - парень беспомощно махнул вслед удаляющемуся Питеру. Из-за рядов высоких деревьев виднелись окружающие стадион прожектора. Теория про одинокого койота рухнула, и не сказать, чтобы Хэйла это не разочаровало. На поле Крис оказался не один, с ним было ещё пять человек, и все выглядели так, как и следовало выглядеть спортсменам. Или суровым ребятами, которых напнули с ринга за пьяные дебоши. Нет, Питер не сомневался, что в душе все они были отличными парнями. Но на их внешнем виде это никак не отразилось. Крис-то хоть своими широкими улыбками ситуацию исправить пытался. Порой успешно. С другой стороны, теперь Питер точно знал, что Аржент способен на дружеские отношения с кем либо, во всяком случае, на дружеское перебрасывание мяча. Ни от кого не прячась, Питер пересёк устланные резиной дорожки и остановился у самой кромки поля, бездумно подёргивая пересекающую грудь лямку портфеля. Прожигающий насквозь взгляд Аржента не стал неожиданностью, хотя Питер не смог противиться тому факту, что испытал что-то вроде радости при виде Криса. Интересно, удобно вот так ловить пас, когда смотришь в другую сторону? Видимо, Крис считал, что его агрессивных волн достаточно для того, чтобы Питер стушевался и исчез. Что ж, жизнь - сплошное разочарование, в его возрасте пора об этом знать. - Этот к тебе? - спросил один из парней, бросая Крису мяч, и кивком головы указал на скучающего Хэйла. - К сожалению, - Аржент мрачно усмехнулся. Хэйл притворился, что у него нет острого слуха и склонности обижаться по пустякам. - Не похож на что-то серьёзное. Нам остаться? Крис оглядел застывших в ожидании парней, снова посмотрел на Питера и покачал головой. - Нет, я сам разберусь. Спасибо. - Как знаешь, - игроки направились к выходу, с явным сожалением, но не из-за того, что им, как они думали, не дали подраться. По лицу Криса они поняли, что, уйдя, пропустят всё веселье. Кто бы ни был тот парень, он попал к Арженту в особый список. - Ого, а я и не наделся на тет-а-тет, - хмыкнул Питер, когда выходцы тренажёрного зала скрылись с горизонта. Крис пожал плечами, солнечные лучи переплетались в его выгоревших ресницах, он щурился и от того как будто улыбался. - Ты невероятно навязчив. - Ауч, - нет, правда, Хэйл надеялся, что оказываемое им внимание не так выглядит. Идиотская получилась ситуация. Пустой стадион, они один на один, ни малейшей темы для разговора. Безопасной темы. Питер посчитал это личным вызовом его способности к импровизации и уже открыл было рот, как Аржент легко подкинул мяч, как бы взвешивая его на руке, и предложил: - Сыграем? Это было неожиданно. Но интригующе. «Во что?» - насмешливо подумал Питер, скидывая портфель на землю под внимательным прищуром Криса, и уверенно закатал рукава рубашки. У него появился отличный шанс подойти к охотнику вплотную, и всё, чем он при этом рисковал, были зубы. Крис Аржент, чем ещё ты пахнешь, кроме пороха? - Бросай. Питер не знал, каким именно образом тренируют охотников, и испытал жгучее сожаление по этому поводу в тот момент, когда чуть не пропахал носом газон. Сначала, когда он только сжал ладони на мяче, они с Крисом не двигались, присматривались, примерялись друг к другу, как два хищника, столкнувшиеся на узкой тропе. Но кто-то должен был начать. Питер сманеврировал, обошёл Криса сбоку и на привычной скорости понёсся к его воротам, но Аржент оказался гораздо быстрее, чем Хэйл предполагал, он практически снёс Питера и навалился сверху, мяч покатился по траве. Питер, неприятно удивлённый, с трудом подавил желание зарычать. - А я уж думал, ты меня послушал, - сказал Крис всё ещё лежавшему на траве Хэйлу, поднялся и, подхватив мяч, побежал к зачётной зоне. Питер, глуша глухую злобу, тряхнул головой и бросился следом. Арженту осталась пара метров до цели, когда оборотень провёл захват: он кинулся вперёд и обхватил ноги Криса почти за лодыжки, валя его наземь. Ох уж эти инстинкты. - Я просто не мог тебя найти, - будто извинился Питер, подтягивая Криса, а за одно и мяч, ближе к себе. - Кстати, почему? - Не твоё дело, - Аржент скривился и отбросил мяч далеко за голову. - Засранец, - оскалился Питер, срываясь с места. Это было не регби, это были возня и мясо. С таким же успехом можно было в одиночку устроить матч по лакроссу - игре, от которой текли все без исключения жители родного города Хэйла, да только и у лакросса шансов было больше. Регби один на один превратилось в комбинацию греко-римской борьбы и спринтерских забегов, и с другими игроками всё могло бы быть иначе, но оборотень против охотника… Хоть фильм снимай и крути в том самом кинотеатре у кампуса. А посмотреть-то было на что. От Аржента несло адреналином и пробивающейся из-под кожи непонятной злобой, но он действовал хладнокровно, точно, не теряя рассудка, сознательно при этом давя Питера, играл жёстко, и не будь Хэйл оборотнем, он рисковал бы не только зубами. Или клыками, потому что сам хладнокровностью похвастаться не мог. Красная пелена потихоньку застилала ему глаза, шаг за шагом, и после каждого падения он всё больше желал опуститься на все четыре лапы, его будто прижимало к земле. Он смутно понимал, что происходило что-то странное, но тут же сбивался с мысли. Несколько раз, хватая мяч, он смотрел на свои руки, проверяя, не обращается ли. Порох, металл и запах пота смешались, дразнили обоняние, провоцировали. Природа брала своё. Сосредоточенность Криса на чём-то, его отстранённость, будто мысленно он был не здесь, будто он Питера и не видел - всё это только поддевало оборотня, и хвалёная способность держать себя в руках летела ко всем чертям, вместе с белой овечьей шкурой. Подчиняясь сиюминутному порыву, Питер бросился на Криса, со спины, в совершенно хищной манере, и ему точно в тот момент было плевать на мяч, очки и победу. Ему нужна была жертва. - Попался, - выдохнул Хэйл, когда они кубарем покатились по траве, и вместо того, чтобы отпустить и не препятствовать, придавил Криса к земле. Осталось только вцепиться в шею, вот она, артерия, бьётся под кожей. Раскалённый воздух вокруг них дрогнул, обжёг лёгкие, глаза и рассеялся, дуновением ветра возвращая в реальность. Аржент растерянно моргнул, будто не понимая, как оказался распластанным на колючей траве. Точки зрачков сфокусировались на лице Питера, который застыл, как оглушённый. Он только что чуть не спалился, совершенно по-дуратски, как щенок. Да этот грёбанный стыд будет с ним до конца жизни! Возможно, очень скорого конца. - Чёрт… - мир сделал кульбит, зелёное и голубое поменялось местами. Аржент высвободился, а оборотень даже не стал препятствовать его действиям. - У тебя хорошая реакция, - сказал Крис, усаживаясь Питеру на грудь, - но до меня далеко. - Возможно, - согласился Питер, щурясь на солнце у Криса за головой. Он мог бы вырваться сейчас, снова повалить Аржента, подмять под себя… Нельзя. Как бы ему ни хотелось, нельзя. С трудом расслабляя напряжённые мышцы, как натягивая стальные пружины, Хэйл решил, что его честолюбие с этим справится. Пусть охотник думает, что он сильнее, ему, Питеру, от этого сплошная выгода. - Ничья? - резонно спросил Крис, почти с отвращение глядя на валявшийся в паре метров мяч. Питер задрал голову и испытал те же самые чувства. И Арженту, и ему самому было лень даже подняться. - Так и быть. Крис медленно откатился в сторону, пытаясь отдышаться, за что лёгкие Питера и одно треснувшее ребро сказали ему большое спасибо. - Ты в порядке? - Крис сел и бегло стряхнул с волос капли пота. Заботой от него так и пёрло. Питер фыркнул, вытягиваясь на траве, он почти мог позволить себе посмеяться. - Я точно слышал треск швов, что меня несколько печалит, ведь рубашку мне подарил брат. Но кости, вроде, целы. Тебе повезло. - В смысле? - Я будущий юрист, помнишь? Не давай мне поводов тебя засудить. Аржент задрал голову и расхохотался. Питер хмыкнул, пряча усмешку и посматривая то на небо, то на Криса, с которого, словно штукатурка, слезали беспокойство и остаточная злость, из-за которых - ахренеть просто, какое везение - он не видел дальше своего носа, которые, наверняка, помешали ему заподозрить неладное. Штукатурка сыпалась, отходила пластами, и Питер подумал, что именно так должен выглядеть Крис - расслабленно, уверенно, без бесконтрольной агрессии. Вот бы забраться к нему в голову и выяснить, что сбивает совершенную машину с установок. Было что-то странное во всём этом, и Питеру пришлось признать, что уже очень давно ничто так его не увлекало. Надо же. - Объясни мне, Хэйл, - задумчиво начал Крис, растирая меж пальцев стебельки травы, - какого хрена ты ко мне привязался? Питер ожидал этого вопроса, вообще-то, с самого начала, ещё когда шёл к стадиону. - Не знаю, - он пожал плечами. - Помнишь прошлый понедельник? Шёл отбор в основной состав, ты сидел на трибунах и пялился на меня, о, не надо отпираться, у меня волосы на затылке шевелились от твоего безраздельного внимания. Так вот. Понимаешь, сразу, как я тебя увидел, я почувствовал глубокую духовную связь и… - Иди на хер, - Крис досадливо отмахнулся, он и не ждал о Хэйла чего-то другого. Ходячая язва. Питер тихо рассмеялся, прикрывая глаза. Сейчас или никогда, пока охотник спокоен и настроен на откровения, баш на баш, инвестиции в будущее. - Мне просто любопытно, чем ты отличаешься. Крис с подозрением покосился на него. - От кого отличаюсь? - От остальных. И это ведь была почти правда. Питер хотел знать всё, он собирал информацию, он вгрызался в суть. Он хотел знать, чем Аржент отличался от тех немногих охотников, которых Питер видел за свои двадцать с лишним лет, чем Крис отличался от людей вообще, и чем он отличался от тех десяти сломанных призраков, что с бесстрастным видом ходили по коридорам университета. В них были трещины, Питер видел, глубокие незакрывающиеся трещины-пропасти, пятна на памяти, ему не нужны были их истории, чтобы это понять. Он смотрел на них и чувствовал, как отчаянно они пытались не соприкасаться между собой, не подавать виду, что они, все такие разные, на самом деле похожи именно этими сломами. И нормально общаться они могли только друг с другом, потому что все остальные чувствовали их отчуждённость, их неправильность. Но Крис, в нём Питер не видел трещин, не видел сколов, только глухую стену, через которую едва начал пробиваться, и его душило любопытство, что же там, за этой стеной, что все сломанные и неправильные сгрудились у неё, как на расстрел. - Ничем я не отличаюсь, - поморщился Крис, когда понял, что Хэйл больше ничего не скажет. Какой смысл охотник предпочёл вложить в его слова, Питер не разобрал, как и интонации голосе Криса. То ли сожаление, то ли усталость. Нелегка у охотников жизнь. У оборотней, в прочем, тоже не сахар. - Это мне судить, - Питер тоже сел, одёргивая рубашку, его пара должна была начаться минут двадцать назад. - И, ради Бога, не заводи опять эту пластинку, чтобы я держался от тебя подальше, не лез и так далее. Врежу. - Пха! Изнемогаю от желания посмотреть, что ты сможешь мне сделать, - заносчиво ответил Крис, на что Питер только усмехнулся. Ой, не искушал бы. Крис смотрел на колыхающееся на ветру море побледневшей листвы, размышляя. В конце концов, Питер Хэйл сам напросился, привязался, как пёс. Подозрительный, завораживающий своим въедливым взглядом пёс. Дуракам надо уступать дорогу, когда они мчатся навстречу судьбе. Да и такого человека, как Хэйл, лучше держать ближе к себе. - Второй тайм? - Крис встал, оттряхивая штаны, и на пробу пнул мяч ногой. - Или ты совсем выдохся? Питер поднял глаза, отмечая изменения в Арженте. Он даже держать себя стал чуть иначе. Неуловимо изменилось, смягчилось выражение лица, более раскованными, широкими стали движения. - За кого ты меня принимаешь? Давай, и я порву тебя, как тузик грелку, - Хэйл ненатурально оскалился, будто терзая мясо и расхохотался. Кажется, только что на него снова поставили штамп, уже другой.

***

(Здесь предполагается саундтрек: http://pleer.com/tracks/5075335GMur [Taalbi Brothers - Freestyle]) Тяжёлые складки короткой пестрящей юбки обвивались о белоснежные бёдра Лизы и тут же разворачивались в яркое полотно, грудь девушки часто вздымалась, плотно обхваченная промокшей от пота тонкой тканью, и, глядя на это, все были готовы забыть, что близнецы Кролл совершенно не знакомы с испанскими танцами. Некому было перебирать серебряные струны двух полупризрачных гитар, но кого из присутствующих это волновало? Бешеный темп наполнял комнату от края до края, вибрируя меж рёбер, и никто не отказывал себе в желании хлопать в ладоши, свистеть и визжать, что было мочи. Движение близнецов были дикими, по-звериному грациозными и будоражащими, Тони и Лиза кружили по комнате, то сближаясь, то отдаляясь, Лиза играла с братом, то прижимаясь к нему всем телом, то ускользая быстрыми, точными прыжками, скинутые её туфли давно валялись где-то под партой. Тони вёлся, бросался следом за ней, натыкался на яростно выставленные руки, хватал её за талию и кружил, кружил до одури, пока она не спрыгивала на расставленные столы и не бежала от него, притопывая по доскам, чтобы потом вновь отчаянно кинуться ему под ноги и завертеться юлой, не стесняясь взметающейся юбки. Гитары задавали ритм, и близнецы следовали ему, с отчаянным остервенением, с шалыми улыбками на одинаковых тонких губах, туман закручивался вокруг них и разлетался в стороны, разве что искры не летели. Отражения друг друга, Лиза и Тони сливались в танце, забывая о земле под ногами и одобрительных криках вокруг, смотрели только друг на друга и танцевали только друг для друга. Наверное, не в первый раз. Щёки у Криса болели от нескончаемой улыбки, Джек поджимал губы в задорном свисте, от которого закладывало уши, и вместе с Марвином, запрокинув над головой руки, хлопал в такт резким, быстрым движениям. В кои-то веки Браун, самый спокойный из всей оравы, не находил себе места и жадно всматривался в движения близнецов. Нина смеялась и колотила по столу, от избытка чувств хватала то Питера, то самого Криса за плечи, и от её эмоций, от нестерпимого жара танца, так же тянуло скинуть с себя всё лишнее и закружить по комнате, в непонятной пародии на борьбу. Никого не смущали выставленные напоказ сумасшедшее влечение и любовь, бурлящая, как лава, щедро разливающаяся по потёртому паркету. Вдруг, бросив на Криса задорный взгляд, Питер хлопнул ладонью по столешнице, вскочил на одну из парт и начал отбивать ногами тот же ритм, что и руки несуществующих гитаристов задавали на корпусах гитар. Он кружил на месте, полы его распахнутой рубашки развевались не хуже юбки Лизы, обнажая крепкий мускулистый торс. Крис смотрел, с застывшей, режущей губы улыбкой, запрокинув голову, и никак не мог решиться, вестись ему на бурлящий поток энергии в груди или позволить Хэйлу дурачиться в одиночку. Питер, похоже, прекрасно видел его сомнения, он откинул со лба непослушные волосы и махнул рукой. Парта покачнулась, и на неё удивительно легко вспрыгнул Бун, чей рёв был громогласнее рёва любой толпы. Крис откинул в сторону стул и, заливаясь непрекращающимся хохотом, стал аплодировать уже двум парам. От хлёстких эмоций перехватывало дыхание, и кружилась голова, распалённое тело будто разрывало на части от первобытных инстинктов, разбуженных всеобщим помешательством. Сильный ритм чуть не перекрыл звон музыки, близнецы завертелись друг вокруг друга с удвоенной силой, их горящие страстью глаза светились дьявольским жёлтым огнём, вспотевшие лица блестели от пота. Предельное напряжение, будто раскалившийся добела металл, раздирало воздух. Финальные аккорды пронеслись по аудитории, нервы и души звенели вместе со струнами, в унисон колотилось двенадцать сердец. Лиза и Тони раскинули руки точно крылья, и золотая пыль разошлась от них четырьмя негасимыми волнами, разбившимися о стены. [лучше дослушать, а потом дочитать)] - Никак к этому не привыкну, - сказал Бун на удивление мягким голосом, устало пряча лицо у Питера на плече. Хэйл, пошатываясь, понимающее усмехнулся, отводя взгляд от близнецов, сцепившихся в голодном поцелуе. - Не ты один, приятель, - Джек покачал головой, за штанины стягивая Буна на пол, - но я почти нашёл им оправдание. Крис скептически посмотрел на Форда и ногой подтолкнул Питеру стул. В этот раз они оккупировали один из кабинетов в пятом корпусе, охранник, как всегда, молча взял протянутую Крисом двадцатку, с подозрением покосился на толпу за его спиной, и аудитория на пятьдесят мест поступила в их полное распоряжение ровно до рассвета. Крис широко распахнул дверь и щёлкнул выключателями. Лампы под потолком отозвались хаотичным миганием, и из-под слетевшей, как старое покрывало, темноты показались длинные ряды столов с составленными на них стульями. Теперь мебель будто бы покачивалась на волнах тускло мерцающего тумана, а вместе с ней покачивались и все двенадцать членов клуба, как на корабле или в колыбельной. - Да что ты? Не хочешь поделиться с нами? - Аржент откинулся на спинку непонятно как балансирующего стула и подмигнул усевшемуся рядом Питеру, взмокшему и растрёпанному, но на удивление бодрому. Тот в ответ рассеяно улыбнулся, утирая с лица пот. - Идите к чёрту, опять издеваться надо мной будете, - Форд капризно поморщился, а Бун удивлённо вскинул брови. - Когда я над тобой издевался? - О, отстань, ты прекрасно понимаешь, о чём я. Эти двое - воплощение зла. Питер тихо фыркнул, пряча улыбку. - Ты мне льстишь. - Не так уж и сильно, - Крис пожал плечами, смотря в стену. - Ты ужасен. - Это говорит тот, от кого профессора шарахаются. - Белые дьяволы спелись, - пафосно провозгласил Бун. Форд обречённо застонал и закрыл лицо рукой. Он уже понял, что ночь будет долгой. - Серьёзно, Джек, я тоже невероятно заинтригован, - жёлтые глаза Питера мягко блеснули, завораживая. - Ты же не хочешь, чтобы мы все страдали из-за твоей жадности? Информацией нужно делиться, это единственный в мире продукт, который не кончается, сколько раз бы ты не передавал кому-то пакет. Крис вздохнул, смиряясь с очередной шуткой своего подсознания, которое не желало его отпускать. Когда они собирались вместе и пили настойки Дитона, радужка Хэйла всегда окрашивалась этим янтарным светом, даже если с глазами остальных членов клуба всё было в порядке. Крис списывал это явление на свою собственную паранойю, которая не желала успокаиваться даже после двух месяцев знакомства и одной общей драки. Что-то постоянно вопило Крису, чтобы он был начеку, и он путался в этих противоречивых чувствах, как в паутине, не зная точно, насколько Хэйла стоит к себе подпускать. Искушение нащупать у него второе дно было слишком велико. Конечно, если бы Хэйл оказался оборотнем, Крис без колебаний пристрелил бы его. Отец вполне отчётливо вбил ему в голову, что невиновных тварей не существует, так что Крис не чувствовал сожаления, нажимая на курок. - Убедил, демон, - Джек коротко взглянул на Питера поверх ладони и улыбнулся, явно сдавшись. Крис тихо хмыкнул, в который раз удивляясь колоссальной силе убеждения Питера, которая держалась отнюдь не на запугивании, а на способности сочетать мимику и движения, просто заставляющей хотеть идти у него на поводу. - Но я понятия не имею, как это объяснить, братан. Хэйл усмехнулся. - Речевые органы и универсальный язык жестов тебе в помощь. - Самый умный, а? - Я покажу тебе свой табель в следующий раз. - Я же говорю же, чистое зло, - вздохнул Форд. - Просто прикинь, что видишь одного человека в другом, как в ужастиках, только круче, потому что в трёхмерном изображении, - голос Джека опустился до фанатичного шёпота, - размытые очертания, призраки, называй, как хочешь. И вот они внутри, колышутся, как дымок, и движутся, и смотрят на тебя. Отдельно от физического тела. Аржент выгнул бровь и косо глянул на Питера, наблюдая за его реакцией. Тот вдумчиво переваривал услышанное и тоже посматривал на Криса. Видимо, перспектива видеть такой бред постоянно как-то не прельщала их обоих. - И какое отношение это имеет к твоей индульгенции для Лизы и Тони? Джек воровато оглянулся через плечо, походя на ворона. - Она… она, ну, вроде как обмотала его своей пуповиной. - Чего? - Я же говорил, что вы не поймёте! - Нет, постой, - Питер примирительно выставил вперёд ладони, - объясни ещё раз. - Говорю же, она привязала его к себе, ещё до рождения, обвила пуповиной, - Джек сделал жест, имитирующий обматывание шеи верёвкой. - Даже если бы Энтони захотел что-то изменить, то не смог бы. Ты бы видел лицо её души, братан… По потрескавшейся штукатурке потолка медленно растекались чёрные полосы. Крис лениво поскрёб ногтями щетину на шее, наблюдая за получающейся пиктограммой - прямым свидетельством того, что Маркусу следовало заменить томик оккультной литературы под подушкой на порно-журнал. Да, Крис был охотником на оборотней, да, потомственным, но завидная доля скептицизма в нём была неистребима. Забивать пули порошком аконита перед каждым полнолунием он мог легко, потому что на его спине уже красовались едва заметные, но достаточно длинные шрамы - материальное подтверждение того, что он не свихнулся и не зря не лёг на психиатрическое лечение в тот же день, когда отец впервые рассказал ему о втором семейном деле. В грёбанные пятнадцать лет. После такого шизофреники казались чем-то домашним и безобидным, и он был готов простить им всё, если они не слишком надоедали. Форд не надоедал. - Лицо души? - лёгкий наклон головы вбок указывал на то, что Питер заинтересовался. Крис оторвался от разглядывания потолка и перевёл тяжёлый взгляд с Хэйла на Джека и обратно, гадая, долго ли продлится сей диалог. - Ага. В смысле, не совсем лицо. Оно на маску похоже. Такую, греческую, только постоянно выражение меняет. Питер присвистнул. - Жуть какая. Алкоголь от этого помогает? - Нет, - Джек скупо покачал головой, бегло, исподтишка поглядывая на Питера. - И наркота Маркуса тоже. - И, по-твоему, - вмешался Крис, - вот эта самая пуповина оправдывает инцест? Форд дёргано пожал плечами, будто его в чём-то обвинили. Именно эта его черта Аржента всегда дико раздражала. - Ну, иногда ничего не остаётся, кроме как пойти на поводу у судьбы, поддаться ей. - Всегда так, - тихо сказал Бун, - люди выдумывают правила, а потом их же собственная природа мешает этим правилам следовать. Громко хихикая, на том конце аудитории Лиза раскачивалась на самодельных качелях, уходящих канатами в потолок. На каждом отлёте назад волосы застилали ей лицо, на каждом рывке вперёд она наклонялась к толкавшему качели брату и пыталась дотянуться до него губами. Несколько секунд Питер не сводил с них глаз, внимательных, без тени той игривости, к которой он был склонен обычно, и казалось, что протяни руку, и достанешь до этого второго дна, что Крису так навязчиво мерещилось. - Не знаю, как там на счёт правил, - сказал Питер, - но каждый должен идти той дорогой, которую сам выбрал. В силу тех или иных обстоятельств. Воруй, прелюбодействуй, убивай… сдаваться - вот главный грех. Его слова, пропитанные тихой уверенностью, покоробили Криса и, вопреки здравому смыслу, нашли слабый отклик внутри. Такое виденье жизни было абсолютно аморальным и неверным, но в то же время до тошноты рациональным. Когда-то Криса заставил себя наизусть выучить кодекс охотников, так, что он мог перечислить все его пункты, даже разбуди его кто-нибудь в половине четвёртого утра. А потом, глядя на всё, что делал его отец, Крис с сожалением осознал, что просто зря просрал время на ненужные никому условности. - Да мы тут все грешники, - Марвин появился словно из ниоткуда, с улыбкой доброжелательного проповедника воскресной школы для мальчиков. - Девиз «не сдавайся» вряд ли поможет. - О да, любой священник, увидев тебя, сразу поймёт, какой ты падший человек, - съязвил Питер, даже не вздрогнув, будто знал, что Марвин был поблизости. Крису же с первой секунды захотелось вырвать Брауну его окружённые розоватой воспалённой кожей глаза, отличавшиеся неприятным, липким взглядом. Что этот придурок вообще потерял среди них? - Мне кажется, или это была ирония? - уловив исходящую от Аржента агрессию, Марвин, как уж, осторожно передвинулся, будто уходя из опасной зоны. Манеры у него плавно сменились с шутливых на дёрганные. - Не считаешь же ты, что можешь судить, кто грешен, а кто праведник. - После того, как я сдал коллоквиум по всем пятидесяти разделам Кодекса? - губы Питера растянулись в улыбке, которую вполне можно было назвать хищной, будь у него резцы подлиннее. - Эй, парни… - Джек беспокойно заёрзал на стуле, будто пытаясь оказаться как можно дальше от Питера и Марвина заодно. Пыль под ногами отпрянула в стороны, как живая, но Хэйл не обратил внимания. - А если серьёзно, то скажи-ка мне, Браун, почему тебя так задела моя уверенность в твоей порядочности? Крис почти с умилением наблюдал за тем, как у Марвина начало подёргиваться нижнее веко. - Ты… ты меня неверно понял, при чём тут «задело». Я просто пытаюсь понять, что ты подразумеваешь под упадком, - было видно, что Браун отчаянно цеплялся за вежливость, потому что откровенно съехал, побоялся конфликта. - Если забыть о правиле «не судимы будите», ничего личного к твоей профессии, но что для тебя граница между плохим и хорошим? Хэйл сделал вид, что задумался. - Даже не знаю. Плинтус? - сказал он равнодушно, и Крис снова вспомнил, почему терпел Питера рядом с собой. Им не нравились одни и те же люди. Не считая самого Хэйла. Крис решил игнорировать свои колебания по последнему пункту. - Марвин, сходи, помоги Дитону, Рейчел опять кого-то убила, - он оформил на лице широкую, до нельзя дружелюбную улыбку, и стул под ним с размаху приземлился на все четыре ножки. Не успел грохот затихнуть, как перекосившийся Браун, одарённый природой тусклой жёлтой кожей, побелел до очаровательного белоснежного оттенка рекламных простыней и просто растворился в воздухе. Аржент ощутил глубокое моральное удовлетворение. Не надо идти против природы. Если тебе кто-то не нравится, гони его ссаными тапками. - Ты был прав на счёт белых дьяволов, - сказал Джек Буну, почти не разжимая губ. Они оба сидели, скрестив руки на груди, и смотрели на Питера и Криса большими совиными глазами. - Шпыняют человека ни за что. Бун пожал плечами. - Марвин и мне не нравится. - Но в дерьме же ты его за это не полощешь. - Не люблю руки зря пачкать. Питер нетерпеливо закатил глаза и прервал их перешёптывание. - Так что там с лицом Лизы? - жёлтая радужка определённо Хэйлу шла, она выделяла тёмную кайму ресниц и делала его въедливый взгляд ещё более выразительным. Подсознание Криса создавало монстров. Ха-ха. Будто мало было. - Ну, она… жадная, - нехотя ответил Форд, - очень жадная. - «Очень»? Серьёзно звучит. До чего жадная? - До Энтони. Бога ради, не смотри на меня так. Когда он отходит от неё дальше четырёх метров, она становится похожа на коршуна, ревностно следящего за гнездом. Клац-клац, я вырву твои ручонки с корнем, если ты прикоснёшься к моему брату. - Вот как, - Хэйл снова обернулся к близнецам. - Охотно верю. Крис не знал, что послужило причиной, было ли это простое любопытство, или интуиция, или ещё какая-нибудь хрень, тени, плясавшие у Питера на лице, или открытая полоса кожи на шее между сползающим воротом рубашки и взмокшими волосами, но в мозгу у него будто что-то щёлкнуло. Он прищурился и указал на Хэйла: - А у него какое лицо? - вопрос был лёгкий по своей интонации, но на Джека произвёл явно отрицательно впечатление. Он будто попятился и снова начал прятать глаза. Причём, не от Криса, а от Питера. Будто боялся смотреть. Инстинкты запустились все и разом, Крис насторожился, как почуявшая дичь собака. - Я внимательно тебя слушаю. Выкладывай. Форд заколебался, поглядывая то на Хэйла, то на Аржента. Его внутренние метания отражались в зрачках, как вся боль и скорбь еврейского народа, но тяжёлое психологическое давление, которого Крис не погнушался, сделало своё дело, и даже Бун не рискнул вмешиваться. - У него, - Джек медлил, разглядывал потолок, сжимал руки и вертел большими пальцами, - у Питера не такая маска, как у других. О как. Хэйл почти не отреагировал. То есть, вообще. Даже не заявил что-то вроде «эй, я всё ещё здесь», но от Криса не укрылись ни напряжённый прищур, ни сцепленные в замок руки при снисходительной улыбке, и эта напускная сдержанность подогрела его интерес ещё больше. Он нетерпеливо повернулся к Джеку, вынуждая его договаривать. - И в чём отличие? - Братан, я не уверен, что нам стоит об этом говорить... - Я не против, Питер не против, ты тоже не против, - Крис развёл руками, Хэйл, которого никто не спрашивал, медленно загибал пальцы. - Не вижу проблемы. Бун видел проблему, и, судя по играющим жвалкам, отсчитывал секунды, чтобы встать и разобраться с ней. Форд мёртвой хваткой вцепился ему в предплечье. Бун был его единственным другом, и Джек точно не собирался его терять. - Я не уверен, но, - Форд бросил на будто затаившегося перед броском Питера затравленный взгляд, решая для себя, кто страшнее. Крис уверенно занимал место фаворита. - Это похоже на тоте… - И ноль… Конец фразы Джека Крис так и не услышал. Внезапный вихрь налетел со спины, полностью дезориентируя его в пространстве и чуть не снося со стула. - Аржент, а давай поженимся! - Нина обвила его шею руками, прижимаясь костлявым телом и обдавая ароматом духов. - Я надену пышное белое платье, для тебя закажем прикид Сида, очуметь как будешь смотреться… Клятвенно обещаю, что каждое утро буду печь тебе оладьи в одной фате. Ну же, женись на мне… Крис кое-как поднял голову, весь переполненный праведным гневом, но Джек и Бун, засранцы, уже воспользовались его временным замешательством и быстро отбыли в неизвестном направлении. Ничего. Он выловит Форда потом. Позже. - Вот это страсть, - присвистнул Питер, складывая руки на груди. Он выглядел очень довольным и не без иронии ухмылялся Крису, нисколько не смущаясь его сурового лица. - Ты бы подумал над предложением дамы. - Боюсь, - Крис раздражённо выпутался из хватки, - это повлечёт за собой печальные последствия. - Фу, как грубо, - Нина высокомерно задрала голову, всем своим видом напоминая смертельно оскорблённую аристократку. Светские львицы, конечно, вряд ли носили дырявые топы и предпочитали джинсам брюки галифе, но манерность её движений была безупречна. - Я всего лишь хочу, чтобы с утра мне в ухо что-то храпело, а в ногу что-то упиралось. - У моих родственников есть отличная псарня… - начал Питер с пакостной улыбкой и не получил стулом по голове только за всё те же ямочки на щеках. Наблюдая за тем, как Нина драла на нём волосы, Крис почувствовал себя отомщённым. Несчастная любовь Нины была легендарна. Вот именно «несчастная любовь» в главной роли, а не Нина и её мужчины. Как-то так получалось, что, кого бы Нина ни выбрала себе в спутники жизни, рано или поздно все они либо умирали, либо женились на других, либо пытались её убить. На территории университета не осталось ни одного мужчины, который готов был связаться с Ниной, несмотря на её гладкую оливковую кожу, мягкие волосы и горячую кровь. Разве что Снейк, но чутьё подсказывало Арженту, что если бы Нина подпустила его к себе, рак убил бы его уже в следующие три дня. Смеяться над всем этим у них получалось только в пропитанной общим сумасшествием комнате, где никто не боялся говорить, и всё, что обычно выгрызало внутренности, отравляло существование, казалось смешным и несущественным. Здесь настоящее забывалось, как кошмар. - У тебя ахрененно мягкие волосы, - сказала Джил, почти с трепетом переплетая льняные пряди. А ведь Крис искренне верил, что пацанки не умеют заплетать косы. - Нет, правда. Круче, чем кошку гладить, я просто кайф ловлю… В зубах у девушки были зажаты две заколки и один косяк. Аржент не стал удивляться. Сегодня всё было не так, как обычно. И заколки - не самое странное. - Хах, да, - Рейчел слабо улыбнулась, запрокидывая голову чуть выше. - Ой, сделай так ещё раз, да, пальцами, у затылка… Ммм… Снейк лежал на ковре, в окружении глупых романтических свечей (в его случае больше походивших на погребальные), подпирая ладонями голову, и с приоткрытым ртом наблюдал этой сценой. - Была у меня одна кассета, - он быстро облизнул губы, - подарок друзей, бешеные бабки стоила, какой-то урод взял и не вернул, я, блин, даже не помню, что за падла… - Порнуха, что ли? - Нина проницательно прищурилась, но Снейк только отмахнулся. - Да, и тебе не удастся пробудить во мне чувство вины, детка. Не после того, что было в прошлый раз. Возвращаясь к нашим овечкам…Там вот тоже были две красотки, тоненькие такие, длинноногие, воплощение совершенства, и они… В общем, сильно вы двое мне их напомнили сейчас. Марвин тихо фыркнул, Джек прикрыл рот рукой, но комната всё равно наполнилась заторможенным, сдавленным смехом, и золотая пыль закружилась вихрями, очень напоминающими женские тела. Дитон, ухмыляясь, покачал головой и откинулся на спинку преподавательского кресла. Как он и думал, чем больше людей было в клубе, тем сильнее было действие его «компотиков». - Ты бы, - тёмно-голубые, холодные, как льдинки, глаза Рейчел приоткрылись, и она посмотрела прямо на Снейка, - держал свои грязные фантазии у себя в голове. Пока я одну из них не отрезала. Длинный окровавленный нож, знакомый Питеру с прошлых «клубных посиделок», ненавязчиво блеснул в её руках, и никто не стал винить Снейка за внезапную бледность. Только Джил сердито пробурчала: - Не дёргайся, а то петухов дохрена будет. - Или не будет вообще… - тихо хмыкнул Энтони, настороженно разглядывая нож. Ожидал, наверное, что тот изогнётся в серп. Со стен на происходящее безобразие взирали полные достоинства лица Александра Беллтеха, Томаса Эдисона, Николы Тесла, и Криса забавляла мысль, что сейчас он сидел на как-то гладкой, идеальной кушетке, взятой наверняка из кабинета психолога, в комнате, в который двенадцать человек, не особо задумываясь над судьбой науки, попирали все её законы. Время, пространство, притяжение земного ядра - всё лило горючие слёзы. Им уже следовало придумать культ или основать новую религию. В качестве идола использовали бы фигурку Дитона, держащего поварёшку. Крис фыркнул, закидывая руки за голову, костяшки скользнули по мягкому и шершавому, зашуршала ткань - у изголовья, верхом на детском, обгрызенном собакой стуле, сидел Питер. Не то, чтобы у них была какая-то договорённость, Хэйл возникал, когда вздумается, и исчезал так же, но если они с Крисом находились в одном помещении, то Питер всегда был где-то поблизости. Или смотрел на него. Аржент гадал, зарождение ли это большой и светлой дружбы (маловероятно) или его просто караулили, готовясь для броска (стоило рассмотреть вариант). - А ведь это идея, - сказала Лиза, задумчиво разглядывая Рейчел и Джил. - Фрейд бы одобрил. Дитон перестал строчить в блокноте и слегка приподнял брови. Дядя Зигмунд, предположительно, тоже так сделал бы, не разложись уже его тело. Энтони беспокойно заёрзал, но подбородок сестры упирался ему где-то под лопаткой и действовал не хуже строгого «сидеть». - Какая идея? - осторожно, как сапёр-новобранец, спросил Бун. Дедушка всегда говорил ему, что самые страшные звери - женщины. - Секс с девушкой, - Лиза закатила глаза. - Ты хочешь втроём? - Крис не смог бы описать словами выражение лица Энтони, даже если бы захотел. - Не для нас, дурак, - девушка потрепала брата по волосам. Достаточно сдержанно для того, кто вообще одобрил бы такую мысль. - Что вы все так тормозите? Ещё же и часа не прошло. Над головой что-то заскрипело, и Аржент почувствовал лёгкое дыхание у своего уха. - Я заинтригован. Что и кому она ещё предложит? - судя по заговорщицкому тону и так и сквозившей в голосе ухмылке, Питеру сейчас не хватало только попкорна. Да, для него эти встречи были бесплатным театром, каждое представление неповторимо и по-своему безумно, от дьявольских плясок до мрачного декаданса. Возможно, Криса это где-то задевало. Совсем чуть-чуть, пока он не был на главных ролях. Марвин, растерянный, как забытый в супермаркете пятый ребёнок, оторвался от полировки каких-то жутких металлических предметов, смутно напоминавших о страшных первых шагах медицины, и спросил у Лизы: - Постой, так про кого ты говоришь? Одни идиоты вокруг. Эта мысль читалась у девушки на лбу бегущей строкой. Но она не стала её озвучивать, сегодня ей было хорошо, и игривое настроение пробуждало в Лизе кокетку. Она поднялась, грациозно, будто кошка, и начала медленно вращаться вокруг собственной оси, как стрелка на русской рулетке. - Про-о-о-о… неё! - длинный тонкий палец замер, указывая на Нину. Драматично простонало пианино - итальянка, вертевшаяся на низком винтовом стульчике, вцепилась пальцами в клавиши, чтобы затормозить. - Не поняла? - Тебе катастрофически не везёт с парнями, - Лиза развела руками, - попробуй, трахнись с девчонкой. Может, это воля Божья. Стены комнаты содрогнулись от хохота. - Ты бы ещё по церквям с такими лозунгами прошлась, - Крис с трудом выговаривал слова, давясь смехом, колотивший по кушетке ладонью Питер совсем не помогал. - Я-то могу, - Лиза даже не пыталась прятать довольную улыбку, - но что-то мне подсказывает, что вот ты потом будешь первым дрова подкидывать в мой костёр. - А вокруг будет плясать полуголые монашки, - вставил Джек, утирая слёзы. - Нет, решено, я хочу это видеть! И пусть Аржент наденет рясу! Нина поморщилась от окруживших её криков. Толпа желала Аржента в рясе, Аржент желал перебрать арбалет. - Да вы рехнулись все. Нет, не буду я этого делать. - Да ладно, Нина, с девчонками классно. Я тебе гарантирую! - голосуйте за Снейка, голосуйте за лучший мир. Возгласы и рекомендации посыпались со всех сторон, туман вился змеями, подымался всё выше, плыл практически перед глазами. Равнодушными не остались даже Эдисон и Никола Теста, кричавшие что-то про член раздора. Или не раздора. Крис не расслышал. - Я не знаю, - Нина всплеснула руками. - Что мне, блин, делать с другой женщиной? - Пальцы, детка, - Снейк многозначительно поднял руки, - десять прекрасных пальчиков в твоём распоряжении. И язык. - Фу, иди к чёрту, урод. И как же взаимное притяжение противоположностей, пестики и тычинки? Законы природы, в конце концов. Это как-то… неправильно, что ли, - Нина быстро взглянула на близнецов. Лиза ехидно улыбалась. - С кем-то своего пола. Сложно. - О, да брось. Легче некуда, - усмехнулся Питер, и Крис, не до конца понявший смысл сказанного, удивлённо запрокинул голову. А потом стало темно и жарко. Арженту показалось, что он упал. Что его столкнули с качелей, спихнули с дивана, и что он всё никак не мог приземлиться. Что Япония всё же решила отомстить и скинула на них атомную бомбу. Не важно, на самом деле. Пусть это была бы бомба. Бомбу бы он себе простил. Даже если у тебя отменные рефлексы, ты ничего не успеешь сделать с летящими на тебя и готовыми к реакции семьюдесятью килограммами урана. Барабанные перепонки резал неведомо откуда взявшийся ультразвук, наклонившийся прямо к его лицу Питер закрывал собой свет, лампу, потолок, казалось, было слышно, как натягивалась кожа на кушетке в тех местах, где Хэйл упирался в неё ладонями. Рефлексы, предатели, молчали, и Аржент лежал на спине, ощущая, как чужие мягкие, горячие губы прижимались к его губам, как кружится голова, и как жар от какого-то, мать вашу, детского поцелуя прожигал ему вены. Полный ступор, второй у Криса за всю жизнь. Он лежал на этой чёртовой кушетке и не мог пошевелить ни единым мускулом, даже сжать кулаки. Он не знал, что делать. Где-то в мозгу закоротило, отказало ощущение пространства и времени, отказало собственное тело. Аржент часто терял самообладание, но никогда при этом не становился таким… никаким. Быстрые реакции, ответные действия, все, чему его учили, испарилось. - Щетина колется, - глубокомысленно изрёк Хэйл, выпрямляясь и садясь на своё место. - На мой взгляд, единственная разница. В звенящей тишине не хватало только стрекотания кузнечиков. - Пиздец, - сказал Энтони, совладав, наконец, с лицевыми мышцами. Снейк кивнул. - И не говори. - Я за лопатами. - Я с тобой, - Лиза нервно оглянулась на шкафы с наглядным пособием по биологии, меж которыми проступали очертания решётки с тёмными силуэтами огнестрельного оружия за ней. Пиктограммы на потолке были скучными и незнакомыми, а губы почему-то слегка влажными. Значит, Крису не показалось. Отстраняясь, Питер коснулся их языком. - Эй, - Рейчел обернулась к спасающимся бегством, - он, вроде, не злится, - она перевила по-детски любопытный взгляд с Аржента на Хэйла, и Питер ответил ей широкой улыбкой. - Никто не может противиться моему очарованию. Они смотрели, все, от Дитона до Джил. На Питера. На Криса. Аржент физические ощущал эти взгляды и ожидание. Толстенный пресс, прижимавший его к земле. Все они ждали его реакции, следили, как толпа в средние века за ходом казни, разве что не орали. Это бесило, до дрожи, до зубного скрежета, точно так же, как ожидание его семьи, точно так же, как непрошенная ответственность. Крис никогда никого не разочаровал, люди получали то, что ожидали от него получить. Поначалу он, как ребёнок, вёлся на любые провокации, сознавая собственную силу, превращаясь в неустойчивую агрессивную систему, но позже стал пытаться заглушить себя, закрыться, вернуть контроль над самим собой. Он превращался во что-то, чем быть не хотел, его сопротивление этому вызывало только ощущение пустоты, запутывало. Теперь давление ситуации стискивало ему рёбра металлическими скобами, он не знал, как действовать, не знал, чего он сам хочет. Он должен был отреагировать на эту дурость, на то, что Питер позволил себе так откровенно лезть к нему, но в голове у Аржента не было ни единой мысли. Только нескончаемый ультразвук. Очарованию, значит. Крис рывком поднялся с кушетки, и, не глядя, притянул Хэйла к себе, твёрдо сжимая в кулаке край его расстёгнутой рубашки и представления не имея, что он нахрен делает. Поцелуй был быстрый, жадный и будто брезгливый одновременно, Аржент сжал пальцы сильнее, ощущая, как желудок сделал кульбит. Где-то там, за пределами вакуума, кто-то присвистнул. Туман вокруг них жался к полу, растекался, как вода. Костяшки плотно прижимались к груди Питера, и Крис чувствовал, как в них колотится чужое сердце. - Один-один, - выговорил Аржент, выпуская ткань из рук. - И прежде чем ты ещё раз решишь проверить меня на «слабо», подумай трижды. - Я приму это к сведенью, - Хэйл заторможено облизнул поалевшие губы и криво усмехнулся, но, видит Бог, секундная растерянность на его лице стоила новой строки в топе самых нелепых поступков Криса Аржента. - Но… трижды? А ты не переоцениваешь себя? - Моя семья занимается поставкой вооружения, - Крис с невозмутимом видом отвернулся, вопреки назойливому чувству, будто его вот-вот ударят в спину. - Накручивать проценты - это у меня в крови. Одним оком не отделаешься. - Намёк понят, - отозвался Хэйл, всё ещё не решив, от чего у него сводит пальцы. Он неловко развернулся, вроде с какой-то целью, интуитивно сглаживая напряжённую атмосферу, отдаляясь от Аржента. Джил поглядела на него с видом закоренелого скептика и цокнула языком. - Здесь нужна ещё одна бутылка. Крис вяло усмехнулся. Пьяная Джил распространяла вокруг себя ауру хиппи и растаманов. All you need is love, расслабьтесь и получайте удовольствие. Она была из тех, кто может жить только под наркозом. Реальность, беспрестанно возившая Джил мордой о суровую правду жизни, не входила в ее зону комфорта. Что-то тёмное и скользкое юркнуло под ногами. Ну, конечно. Аржент стиснул зубы и топнул ногой, придавливая это к полу. - Бун, твои змеи заебали. На треть дитя аборигенов обеспокоено обернулся. - Где? - спросил он, глядя под ноги. Криса так и подмывало ответить в рифму, но Марвин его опередил. В прочем, тоже в рифму. - Везде, - морщась от гадливости, Браун влез на стол. Быстрые, шустрые твари ползали там и тут, едва заметные на тёмном паркете. - Ты бы обратился к врачу. От фобий надо лечиться. Хэйл тихо хмыкнул. - Так же, как и от маний, - он снова стоял рядом с Крисом, и охотник нахмурился, борясь с желанием немедленно отодвинуться. Воздух между ним и Хэйлом напоминал вязкое желе, стекавшее по коже. Но, несмотря на эту фигню, они оба сели на пол, чтобы отловить порождённых памятью Буна змей. Храбрые передовики выступили против страшных гостей от природы. Золотая пыль медленно обтекала их тела, огоньки-песчинки путались в волосах и застилали глаза. Остальные устроились на партах, поджав ноги, и перебрасывались ленивыми, почти бессмысленными репликами. Питер сделал вид, что ничего не случилось. Действительно, почему бы и нет. Крис безбоязненно хватал подползавших к ним змей и складывал в ящики преподавательского стола. Питер, плотно удерживая одну из тварей у основания головы, вынудил ее открыть пасть и теперь задумчиво тыкал подушечкой пальца в маленький клык. - Интересно, а они ядовитые? - Проверь, - предложил Крис, кажется, с достаточной долей ехидства. Больших усилий стоило вести себя раскованно. Вокруг него будто образовалась мёртвая зона, замкнутая черта белого мела на грязном асфальте. Он не хотел за неё выходить, ему нужно было переждать, перебазироваться, восстановить боеспособность. - Обязательно, на первой же лекции в понедельник. Если они не исчезнут, - по мечтательной улыбке Хэйла можно было проследить весь ход его мысли. - Хей, ве... Дитон, а ты используешь яд при приготовлении... - он неопределённо махнул рукой, и до смерти перепугавшаяся змейка судорожно сжалась вокруг его запястья. Маркус, покручивавший на пальце баскетбольный мяч, усмехнулся. - Иногда. Но, опережая твою следующую глупость, нет, эти змеи не подойдут. - И кто же спонсирует тебя теми змеями? Сомневаюсь я, что все ингредиенты, - Хэйл тряхнул головой, разгоняя сгустившуюся пыль, - законны. А если и так, то у тебя точно нет лицензии. - Тебя это волновать не должно, - сказал Маркус с непроницаемым лицом. - Волновать? Пф, ни в коем случае. Мне просто любопытно. - "Любопытно" и "интересно", как я погляжу, два основных слова в твоём лексиконе. Питер вскинул брови, вновь придавая своему лицу то особое выражение, что-то среднее между иронией и насмешкой. - Я жажду знаний и нисколько этого не скрываю. Маркус шутку не оценил. Совсем. Прищур, тот, каким обладают только действительно прозорливые люди, ещё раз убедил Хэйла, что ведьмаки его почему-то очень не любят. Черта, вроде, не наследственная. - Ну конечно. Что же ты желаешь узнать здесь, Хэйл? Заранее собираешь материал для диссертации? Может, лелеешь мечту о прохождении в конгресс, решил протащить пару новых статей о развращении нравов, шизофрении и жертвах насилия? - Твой язык меня убивает. Мой тебе совет, не выходи за пределы тех тем, где можно свободно употреблять термин "валентность", - сказал Питер, и губы у него шевелились, как у куклы, без участия прочих лицевых мышц. Дитон, знакомый с парочкой вполне порядочных и с десятком не порядочных оборотней, смог разглядеть только вспыхнувшую злость. Как у собаки, которую потревожили, пока она обгладывает кость. Злость эта была смята хозяином, сдавлена в ладонь алюминиевой банкой. Питер не собирался давать ему ни единой подсказки. Аржент выдохнул сквозь зубы неразборчивое "заебало". Ему надоел Хэйл, надоел вечный пиздец в виде драк и мозгоебли, шедших за Питером, как мелкие божки-спутники шатались за своими бессмертными боссами из греческой мифологии. Аржент хотел тишины, хотел сесть и подумать. Он хотел свой прекрасный арбалет, прижать его к груди, как плюшевого мишку в детстве, всплакнуть, разобрать, смазать и заново собрать, проецируя священное действо на собственную башку. Мироздание обходилось с Крисом грубо. Оно отказывалось укладываться в привычный ряд, оно постоянно подбрасывало ему какое-нибудь запутанное, непонятное дерьмо. Казалось бы, отец дал Крису все ключи, все ответы, пляши и радуйся... Чтобы отвлечься и отвлечь, с большим, чем было необходимо, шумом, Крис пихнул заполненную коробку под стол. Она мерзко прошуршала по полу и притаилась со своим содержимым где-то в тени. - Так значит, твой хитрожопый братец Алан уже закончил практику, - бросил Аржент. Маркус отвлёкся от прожигания дыр в медленно звереющем Питере и охотно кивнул. Он на своего брата практически молился. - Более того, уже устроился в частную клинику. - Гордишься им, аж голос теплеет, - усмехнулся Крис. - Он мой брат, это понятно. Ты о своей сестре отзываешься точно так же. Когда открываешь рот. - Упрёки от варщика, и тебе ли говорить мне о скрытности, Маркус. Мы до сих пор не знаем, магистрант ты или тоже с третьего курса, - Крис непринуждённо откинулся на ножку парты. - К тому же, это одно из правил моей семьи. Питер хмыкнул, выражая свои сомнения. - У вас там мафиозный клан, что ли? Он опять полез за белую черту на асфальте. Голова у Криса гудела и отзывалась на мысли тупой болью. Не сейчас, не здесь. - Почти. - Так и знал. - Уверен, ты так поступаешь, - Дитон коснулся пальцем виска, - из-за собственных соображений. Вовсе не из-за правил. Ты параноик, Аржент. Возразить было нечего. Крис пожал плечами и отвернулся. На профессорском столе валялись пластмассовые стаканчики. Подумать только, он жил так уже второй год. Когда-нибудь Маркус выведет свою идеальную формулу ведьмовской наркоты, а потом просто траванёт их всех, как отработанный материал. Так, что и концов не найдут. Никаких свидетелей, нет тела, нет дела. Сюжет был хреновый и Арженту не нравился, поэтому он следил за ситуацией. Дитон надёжный человек, из тех, кто такими рождаются. Надёжный, до поры до времени. Лампы в помещении медленно тускнели, подчиняясь негласному требованию двенадцати душ. Стены плыли, как воздух в раскалённой пустыне, колыхались, растягивая пространство. Наркотик набирал силу постепенно, но становился все могущественнее, по мере того, как Маркус совершенствовал состав. Крис, привыкший всё всегда контролировать, цепко оглядел аудиторию. Близнецы куда-то исчезли, Джил растянулась на лавке из Центрального Парка. Нина снова села за пианино, и мягкие жалостливые звуки таяли в воздухе, отсекая её восприятие от общего. Страницы нотной тетради переворачивались сами собой. Для Криса. Нина-то, должно быть, видела того, кто делал это для неё. - Более чем уверен, что первой её любовью был учитель музыки, - парта задрожала, Питер точным отражением откинулся на другую ножку. - Банальная история с занимательными последствиями. Такая способная, многогранная личность, а закоротило её на славу… Крис предпочёл промолчать. Его гораздо больше занимала высокая брюнетка, что чуть не облизывала кресло, в котором сидел Марвин. Питер выждал несколько секунд и, вздохнув, снова начал наступление. - Сегодня твоя девчушка тоже не появится? Я почти тоскую по её очаровательным хвостикам. Воспоминая из детсада? Не ожидал от тебя подобной сентиментальности. - Мои глюки не твоё дело. - О нет, Аржент, с тех пор, как они пытались меня убить, твои глюки имеют ко мне самое прямое отношение, - Хэйл многозначительно вскинул брови в расчёте хотя бы на тень улыбки. Хрен там. Охотник полностью отказывался проявлять эмоции. Ладно. За прошедший месяц Питер был подпущен Крисом опрометчиво близко, пусть и не настолько, как хотелось бы оборотню, но все же, и он пользовался этим на всю катушку, подбрасывая одну провокацию за другой, создавая ситуации и наблюдая. Изучая. Хэйл знал, что, когда придет время писать диплом, у него не возникнет проблем. - Да брось, Крис, не ставь меня в неловкое положение. Ты действительно так напрягаешься из-за поцелуя? Я всего-то дурачился... Первый удар пришёлся в челюсть. Костяшки сразу же заныли, но эта боль нисколько не отрезвила. Вспышка злости, обжегшая дыхательные пути, сработала как детонатор. Рвануло на славу. Последней связной мысль Криса было то, что надо было сделать это сразу же. Врезать Хэйлу по его самодовольной роже. Чем лучше идея, тем позднее она приходит. - Без драки никак, значит? - спросил Питер, сплёвывая кровь в перерывах между блоками. Валяться на спине и закрываться от нависающего сверху берсерка было слабым, даже унизительным удовольствием. Тем более, что губу ему пришлось прикусить себе самому. - Как ты меня достал, - отличный ответ. А чувств сколько вложено. Крис оттянул руку для нового удара. Упираясь одним коленом в пол, он явно настроился на методичное избиение. Питер не собирался упрощать ему задачу. Оборотень он, в конце концов, или кто? Было бы обидно так опозорить вид. Да, отличное оправдание. Хэйл одним резким движение пнул Криса в грудь, отправляя его в недолгий, но быстрый полёт. Загрохотала мебель, противно заскрипела доска, по которой проехалась краем снесённая со стены полка. Питер с тщательно отмерянной неторопливостью поднялся на ноги и оттряхнул брюки. Он же не хиппи, спать на полу, вплетать в волосы аконит. Для человека Крис оправился через чур быстро. - О, да ладно, - шариковая ручка пролетела над головой со зловещим свистом. Хэйл успел уклониться в последний момент, спасая свой замечательный левый глаз, и тут же попал под шквал ударов. Отработанных, точных и весьма болезненных даже для оборотня. Это уже начинало раздражать. Питера буквально сносило стеной яркой, раскалённой агрессии, и он щерился на эту ярость, в конечном итоге отвечая тем же. Блок, удар, ещё удар, лоу кик в корпус, по печени, точно не зная, сколько силы было вложено в удар. С тех пор, как Питер вошёл в этот тематический клуб по интересам, он будто сидел на волчьем допинге. Он видел луну во снах. Крис не останавливался, в расширенных зрачках совсем пропали проблески разума. Сбившаяся с настроек машина. Хорошо, что никто не пытался вмешаться, все давно ушли в свой собственный подмир, ничего не видели и не слышали, туман, как песок в пустыне, скрывал их золотым вихрем. Хэйл тихо рычал сквозь зубы, чувствуя, как закипает кровь в жилах, и уже не был уверен, чем все кончится. Хладнокровие отказывало ему. Он не умел так драться, никто не учил его полумерам. Ты либо убиваешь, либо позволяешь убить себя. Охотников должны были обучать иному, но что-то не заметно. "Так, нахер все это", - подумал Питер. Пальцы, впервые в жизни, сомкнулись на горле живого человека, смертного, уязвимого, смяли кожу, перекрыли кровоток и дыхательные пути. Оборотень резко выдохнул, изгоняя из себя чужое сумасшествие, и повалил Криса на пол. - Тихо, - рявкнул Хэйл, переходя на сдавленный полушёпот, с нажимом на каждом слове. Клыки царапнули язык. Подмятый, распластанный Аржент дёргался, как тот же затравленный зверь. - Успокойся, блять. Всем плевать, слышишь? Ты ничего не должен. Успокойся! Никто от тебя ничего не требует. Обездвиженный, Крис тупо смотрел в жёлтые, чуть светящиеся глаза Хэйла и глубоко дышал. Воздух с хрипом выходил из его рта и обжигал Питеру лицо. - Ты ничего не должен. Никому. Ничего. Не должен. - Не должен, - эхом отозвался Аржент, чуть ведя схваченными над головой запястьями. - Точно, - Питер кивнул, не разрывая зрительный контакт. - Очухался? - Слезь с меня. - Обаятелен, как всегда. Приму это за положительный ответ. Крис терпеливо дождался, пока Питер скатится с него, а потом со стоном уткнулся лбом в пол. - Это называется "жгучий стыд", - тактичное молчание в планы Хэйла не входило. Раскрывая рот или нет, он одним своим видом загонял людям под ногти иглы. Чего мелочиться. - Повсеместно практикуется людьми, попавшими в неловкую ситуацию. Но, если тебе интересно мое мнение, я считаю важным иногда... выпускать пар. Предполагаю, тогда вероятность появления спецназовца из детсада будет сведена к минимуму. - Её зовут Кэйт, - Аржент с усилием расправил плечи и сел. - Она моя сестра. И она тут ни при чем. - Ты не против, если я обойдусь без громкого "вау"? Потому что это совсем не неожиданно. О твоих родственниках создаётся весьма чёткое впечатление, что не характерно, ведь я их никогда не встречал. С чего бы это? Где-то Крис уже слышал что-то подобное. Он тяжело выдохнул, смотря на то, как та самая высокая брюнетка кружила вокруг Нины, будто танцовщица, соблазняющая султана, оглаживала худые, бессильные плечи, запускала пальцы ей в волосы и наматывала тёмные пряди на ладонь. - У нас нормальная семья, - сказал Аржент, - фейерверки запускаем четвёртого июля, индейку раз в год жарим. - Представляю я ваши фейерверки, - пробормотал Питер. - Крис, я не индюшка. И даже не гусь. И та хрень, что творится в твоей голове, чуть ли не более странная, чем наш еженедельный трупак, спасибо Рейчел. Да и эта фигня на потолке, всё - мелочи. И знаешь, почему? Их легко объяснить. Смешок вырвался против воли. Хэйл говорил об этом так просто, будто ланч в кафетерии заказывал. Мне откровения Криса Аржента, без соуса, с собой. Крис мог бы расписаться на пакете. - Почему бы тебе не заткнуться? - Ты чуть не выколол мне глаз ручкой, - Питер многозначительно развёл руками. - У меня ваучер, спец предложение, ответ на любой вопрос. "Кто такое сказал?" Сбитые костяшки побаливали, ошмётки стёртой, ещё живой кожи покрывались сукровицей. Крис сжал кулак, разглядывая повреждения. Новые поверх старых шрамов. Червячок по кличке "врождённое чувство справедливости" скромно обгрызал остатки злобы, отпустившей Аржента, но так и оставшейся разлагаться где-то внутри неприятным осадком. Крис лизнул ранки на руке и сказал: - Задавай. Вместо ликования Питер недоверчиво прищурился, лёгкая улыбка блуждала на его губах, будто маска благожелательного божка. Было чувство, что Крис его сейчас наебёт, как джин из злых сказок. Придерётся к формулировке или вывернет всё наизнанку. Хэйл отбросил эту мысль как параноидальную. Цветы аконита расползались ковром от дальнего окна и нервировали. Заставить их исчезнуть не получалось. Под коленом на паркете он нащупал старую, затасканную колоду карт. Взял, повертел в руках. К ней, будто не прошёл десяток лет, прилипла влажная ещё, пахнущая хвоей земля. - Мой вопрос - Кейт, - сказал Питер и начал раскладывать пасьянс из мятых карт. - Не подумал сузить круг поиска? Я могу начать с номера её свидетельства о рождении. - Да хоть видеозапись с первого УЗИ покажи. Я почти готов выслушать истории про все её молочные кл... зубы, если ты объяснишь мне, почему она так навязчиво вертится вокруг. И почему ты вложил ей в руки ствол. - Молочные зубы? - Так я завоевал расположение жены своего брата, - пояснил Питер, и Крис снова усмехнулся, по привычке растягивая губы шире. Чтобы было похоже на улыбку. Из него вышел бы неплохой менеджер по продажам. Комната медленно сокращалась, как гигантское сердце, то сближая чужие иллюзии, то снова разбрасывая их сквозь Время. Наблюдать за этим было странно, Крис словно спал, его сознание, одурманенное, вяло прорывалось сквозь собственные завесы, пропуская многие детали и преувеличивая другие. Питер лениво переворачивал карты, изредка поглядывая на него, будто сверяя, на кого больше похож: валета, шестёрку или туза. За его спиной, у противоположенной стены, высокая брюнетка раскладывала Нину по клавишам пианино, побуждая итальянку обхватить себя ногами за талию, и с плохо скрываемой страстью пробиралась ладонями ей под кофту. Рядом, как шакал, ходил Марвин, разгорячённый, с поддёрнутыми пеленой глазами. Извращенец. Крис скривился и отвёл глаза. Питер терпеливо смотрел на него. Выжидал. Ах, да, ваучер. - Если разгоняться с зубов, то мы вряд ли закончим к рассвету. Когда все это началось, у нее уже был полный рот коренных. - Надо посмотреть, нет ли где печатной машинки, - поддел Хэйл, - отличное начало для полноценного романа. С уклоном в триллер. - Не думал, что ты увлекаешься машинописью. - Постыдное хобби. По ночам я крашу ногти вызывающе-красным лаком и с оттягом колошмачу по буквам. Меня жутко возбуждают щелчки, - Питер поиграл пальцами, ухмыляясь, но тут же бросил пародию и стал серьёзен. - Мне похуй, откуда ты начнёшь, Аржент. Я не препод по риторике. Долгие десять секунду Крис хмуро смотрел на Питера, ища в себе сомнения. Отклика не было. Только тупая, ноющая в висках тоска. Он столько об этом думал, а сейчас и не знал, что сказать. Все казалось неправильным, спорным, смешным. Но стоило ему открыть рот, как слова нашлись сами собой. - Я стал принимать участие в семейном деле, когда мне было шестнадцать. Не просто прислушиваться к разговорам, а вникать в суть. И сразу понял, что для меня это слишком рано. Что держать в руках настоящее оружие не так... - Крис посмотрел на свои раскрытые ладони: - Просто не так, как ты это себе представляешь, сидя за партой. Но мой отец был другого мнения. Он вообще считает, что чем раньше, тем лучше. Он вытаскивал меня на стрельбища чуть ли не каждый уик-энд. - Как и сейчас, - отозвался Питер с долей презрения в голосе. Ему было ясно, что стреляли Арженты точно не по банкам. - Да, как и сейчас. Мы проверяли новые образцы, охотились на животных, и отец показывал мне, как определять калибр по ране. Никогда не забуду картечь, от неё было столько крови, - лицо Криса помрачнело. Он с усилием потёр переносицу. Рука Питера замерла над червовой дамой. - А Кейт ревновала. Забавная девчушка лет двенадцати. В детстве она привязывала банки от коки к кошачьим хвостам и гоняла кошек по всей округе, за что получала от матери по шее - Кейт привлекала лишнее внимание и портила репутацию. Когда Крис с отцом стали пропадать на все выходные, она отрезала свою косу и сделала стрижку, почти мальчишескую. И все просилась вместе с ними. Она убеждала, уговаривала, ныла, пряталась в багажнике. Её оставляли дома, а Крис, утомлённый домашним заданием, садился в машину и думал о предстоящей охоте. О том, сколько стрел он выпустит сегодня в очередного оборотня. Тварь. В живую мишень, которую потом разрубят пополам, сделав не живой. Кейт не сдавалась и осаждала Джерарда Аржента два месяца. Будь она в армии царя Агамемнона, никакая Троя не выстояла бы и года. Крис был против. Он заставлял себя верить, что отец отшутится, что мать не позволит. Кейт была ребёнком, очень упёртым и очень умным, но ребёнком. Ей было рано даже знать об этом ужасе, о родовой ответственности. Но Крис смотрел на отца и видел искры азарта в его глазах. И гордость. И это настораживало его. - Ей тогда было двенадцать или около того. Переходный возраст, пляска гормонов, экзистенциальные поиски, и вся такая хуйня. Она требовала внимания и хотела быть на равных. - С тобой? - уточнил Питер. Он видел эту Кейт, маленькую, в сандаликах. Такие, как она, никогда не будут довольны положением беты. - Со всеми. И отец позволил ей. Девчонке, которая ещё даже бюстгальтер не носила, дал в руки пистолет, подарил шикарную кобуру. И взял с собой на... стрельбища. В двенадцать, блять, лет. Питер поборол желание обнять Аржента за плечи, как это обычно делают приятели. Нет, как это делают в стае. Фамильярно, с полным сознанием права и с желанием поддержать, разделить на двоих. Иррациональное, неестественное по отношению к охотнику стремление показать свою готовность обнажить клыки для него. За это было почти стыдно. И вряд ли бы Крис оценил этот душевный порыв. Так что Питер сидел, вслушиваясь, впитывал эмоции, внимал запахам и мелкой мимике, по ним дописывая историю, изменённую, но не теряющую сути. - Никак не могу припомнить народ, который давал девочкам своего племени фаллический символ. На ум приходят только самки гиен, но вы же не гиены. - Читал Фрейда? - Криса подобное сравнение не задело. Он махнул рукой, отгоняя навязчивых золотых мотыльков. - Настольная книга. Ношу с собой в туалет. - Челюсти женщин моей семьи как раз приспособлены для дробления костей. Питер тихо рассмеялся. Это действительно было забавно. - Челюсти Кейт окрепли с появлением железного фаллоса? - Оружие в её руках выглядело неестественно. Будто она влезла в мамины туфли. Кстати, она так никогда не делала... Но одновременно Кейт меня пугала. Хватка, основательная хватка на рукояти и блеск в глаз, нехороший. Я постоянно был в напряжении, ожидал подвоха. Сын торговца оружием боялся пистолета в руках сестры, - Крис горько усмехнулся. - Кто знает, может, так и надо. Бояться оружия. В чужих или собственных руках - не важно. Чтобы не забывать о том, что все мы, все до единого, стоим в длинной очереди к смерти. - В этой очереди, сдаётся мне, полный бардак. - Только видимость. - Ты фаталист? - спросил Питер, мысленно готовый поставить ещё один плюс или минус в своей шкале сравнений. - Да какая нахер разница. - Для смерти так уж точно,- Хэйл вяло усмехнулся, как человек, которому в десятый раз рассказали смешную шутку. Пасьянс постепенно складывался. - Кейт не боялась. Это было утверждение. Ровное и пустое, совершенный беспристрастный факт. Ничего общего с тем, что испытывал когда-то Крис. К горлу подкатил тошнотворный ком. - Нет. Не боялась. Дело было в Аризоне, за десяток километров от Мохаве, в каком-то богом забытом месте, где из всего транспорта стоял только проржавевший, как консервная банка, грузовик, колеса с которого, казалось, сняли ещё в прошлом веке. Вокруг раскинулись наполненные воем койотов прерии, остывающие после жаркого дня. Никого на многие мили вокруг. В ангаре было душно, и тускло мерцали бездушные люминесцентные лампы, расставленные по периметру. Крис сжимал в руках арбалет, внимательно наблюдая, как "друзья семьи" дразнили запертого в клетке оборотня, больше похожего на очень большого, побитого плешью пса. Некогда альфа самой большой стаи по эту сторону гор. Король в изгнании, так они его называли. И не приближались к прутьям ближе, чем на метр. С торжественным грохотом отъехала в сторону металлическая ребристая дверь, и единственным желанием Криса было выстрелить. Только он не знал, в кого. Может, в себя. Джерард ввел Кейт. Он держал её за руку, свою маленькую, прелестную, умную девочку, будто они пришли в парк развлечений, будто он собирался прокатить её на карусели. Или сводить на цирковое представление. Гвоздём программы был загнанный, затравленный, закованный оборотень, обмотанный проводами, ежесекундно пропускающими по его телу электрический разряд. Пустой ангар был наполнен его отчаянным, озлобленным воем, но рычал он не от боли. Кейт смотрела на все это широко раскрытыми глазами, её губы, не к месту алые, чуть блестели от слюны, а Крис слышал звук разбивающегося стекла, слышал грохот валящихся стен. Что-то ломалось и рушилось внутри его младшей сестры, безвозвратно. Она выпустила руку отца и подошла ближе к клетке, с опаской и любопытством разглядывала оборотня, не как особого преступника, а как зверушку, большую и глупую. А потом попросила позволить ей поиграть с регулятором мощности. - Детям не место среди всего этого. Отец не должен был позволять себе... - Крис запнулся, поджал губы, разом оборвав всё, что чуть не сказал на повышенных тонах. - В общем, вся эта хрень повредила что-то в Кейт. Я стал замечать за ней жестокость, того сорта, когда дети поджигают жукам лапки ради удовольствия. Эти черты сидят в ней до поры, но каждый раз, когда я вижу их проявление... просто не знаю, что делать. Питер подпёр ладонью щёку и закусил мизинец. Готовый образ к картине «озадаченный скептик». - Крис, ты хочешь меня наебать? - спросил он. - Что? - Я должен поверить, что это и есть твоя проблема? Сестра с нераскрывшейся психологической травмой? - Хэйл фыркнул и резким движением сгрёб карты. - Ты обманываешь меня, Крис. Потому что обманываешь сам себя. Питер с вызовом смотрел на охотника. Размякшая колода выгибалась в ладони. Что бы там не случилось с малышкой Кейт, оно ничего в ней не повредило. Оно просто выпустило то, что было в ней всегда, что Аржент до последнего не хотел признавать. - Объяснись, - потребовал охотник, и взгляд его снова стал колючим, пристальным. - Дело, - Питер ткнул Криса пальцем в грудь, - в тебе. Ты возомнил себя жертвой. Насупившийся мальчишка, у которого отобрали игрушки. На тебя, видите ли, взвалили то, чего ты не желал. Отобрали свободу выбора. А ведь на самом деле тебе это нравится. Но ты мешаешь сам себе, боясь признать, насколько сильна твоя тяга к контролю. Ты хочешь всё контролировать, Аржен, всё, от и до. Это твоё призвание. Тебе так спокойнее. Ты рождён для этого. Надевать поводки и управлять. Пасти овец и строить псов. Думаешь, что управился бы и с тем, и с другим. Если бы хотел. Тихий вихрь тумана дрогнул и разнёсся ударной волной. Крис схватил Питера за ворот и потянул к себе, упираясь второй рукой в пол, удерживая равновесие. Оборотень незамедлительно оскалился в ответ на пристальный взгляд свысока, из-под темных век. Снова захлестнуло болезненное возбуждение, скручивающее внутренности в тугой узел. С Крисом все вечно грозило пойти не по плану и сорваться в тёмную пропасть. - Решил, что знаешь меня достаточно хорошо, чтобы говорить такое, а? Изучил, значит, провел анализ. А если ошибся? - лицо Криса исказилось в гримасе ярости, но от тихого, надломленного, почти интимного шёпота у Питера мурашки пошли по телу. Обманчиво плавно, он наклонился ещё ближе, кладя свои руки Арженту на плечи, впиваясь пальцами в кожу. - Ты думаешь, я не вижу? Как ты бесишься, пытаясь впихнуть меня в свою систему. Подогнать под шаблон. Как ты ищешь изъяны то здесь, то там. Во мне и в системе, ты одержим этой херней. Разложить всё по полкам, расставить всё по местам. Одно я не могу понять, Крис. Эта система, в которую ты хочешь меня загнать, она-то хоть твоя? Или твоего отца? На миг Питеру показалось, ему пиздец. Он хватанул лишнего. В ушах будто хрустела, трещала и почти лопалась та шаткая связь-мост, которую он пробил к Арженту. Не следовало этого говорить. Незачем. Питер и так подобрался к Крису максимально близко, прорвался сквозь заслоны, добрался до трепещущего голого мяса. Надо было остановиться. Но он, как и сотни раз до, не мог. Засевшие в самой его сути инстинкты велели дожать, добить, завершить начатое, не довольствоваться полумерой. И теперь оборотень упёрся лбом в дуло пистолета, которым Аржент всегда держал его на мушке. Пусть пистолет этот существовал только в воображении Питера, и эхо собственных слов ещё не исчезло, он все равно несколько тягучих секунд ожидал выстрел, испытывая головокружительную смесь ощущений, от которых подводило живот. Это было круче, чем полнолуние, лучше, чем охота или секс. Только выстрел не последовал. - Какого хрена ты тогда здесь делаешь? - сипло сказал Аржент, будто наждаком по рёбрам. - Если видишь все это, Хэйл, почему ты маячишь у меня перед носом? Крис все так же до хруста сжимал кулак - ворот рубахи впивался Хэйлу в кожу - но маска гнева на лице Криса мялась, трескалась, и, несмотря на упорное сопротивление, из-под неё проглядывалась детская растерянность. Светлые глаза принадлежали другому человеку. Беззащитному, уязвимому. - Я все не могу понять, зачем тебе это место, эти люди, какого черта ты, идеальный кусок социума, потерял здесь, среди сброда психов?! - страх Криса пах как полынь, горечью оседал на языке. Хэйл подумал, что, будь он на его месте, тоже испугался бы. Мерзкий вкус разъедал горло. Почти как сожаление. - Скажи мне, Питер, ты ловишь с этого кайф? Копаясь в людях, как врач в морге, изучая патологии. Это твой метод выживания? - продолжал Аржент. Правда, как вспуганная мерзкая гадюка, завозилась меж внутренностей, потревоженная, выставленная на обозрение с помощью самых простых слов, и это пугало его до ломоты в висках. - Мы оба знаем, что это не те вопросы, на которые ты хочешь получить ответ. Жар схлынул так же быстро, как захватил. Будто волна вынесла их на берег. Питер медленно разжал пальцы, убирая вспотевшие ладони, и отклонился назад, увеличивая расстояние. Несколько сантиметров Крис будто двигался следом, а потом так же медленно выпустил рубашку, напоследок цепляя ткань ногтями. - Даже если так. Ты не ответишь ни на те, ни на другие. - У каждого свои секреты. Аржент прикрыл глаза. Он чувствовал себя вывернутым наизнанку и опустошённым. Пустым. Свободным. Защищать было больше нечего. - В этой комнате, сегодня, целая выставка секретов. - Это точно, - усмехнулся Питер, провожая взглядом почти материальный призрак волка, появившегося у Криса за спиной и растворившегося в тумане. - Пошли отсюда. Охотник колебался недолго. Маленький ключ с биркой звонко ударился о преподавательский стол и заехал под портфель Маркуса. Крис хмуро глянул на пробивающиеся сквозь доски пола фиолетовые цветы и отвернулся. Они молча прошли по широким коридорам, слабо освещённым светом уличных фонарей, спустились в холл под звон металлических перил. Охранник сидел за стойкой и читал газету. Увидев Криса, он многозначительно отставил термос, пахнувший кофе, как какой-то жезл, и закинул ноги на стол. - Уже уходите? - сказал он с похабной улыбкой. Не известно, задело ли его то, что студенты прошли мимо, будто охранник был мебелью. После затхлой аудитории свежий ночной воздух пьянил. Питер остановился на крыльце, подставляя лицо слабому ветру. От чего-то ему хотелось выть. Или петь. Красиво, протяжно, только ради удовольствия. Крис медленно спускался по ступеням, натягивая кожаный жилет поверх своей сетчатой футболки. Где-то в кармане тихо позвякивали монеты. - Тоскливый ты чувак, Аржент, - хмыкнул Питер, щурясь на небо, где слабо мерцали звезды. - Ты и твои тараканы. Крис обернулся. Улица за его плечами тонула в серых тенях. - Хули ты тогда привязался? Питер пожал плечами. - Сам не знаю.

***

Капли шустро барабанили по зонту жизнерадостного жёлтого цвета, стекали по покатым бокам и лились Питеру под ноги. Он морщился, ботинки было уже не спасти, грязью забрызгало отяжелевшие от влаги брюки, а проклятый зонт у кого угодно мог вызвать нервный тик. Питер швырнул бы его, не задумываясь, в первый попавшийся контейнер, но дождь только начался, тяжёлые тёмные тучи нависали над городом мокрой ватой, и Хэйлу было лень воровать другой зонт. Одалживать. Одалживать другой зонт. Огни фонарей пятнами растекались по мокрому асфальту, создавая атмосферу написанной акварелью картины, и Питер не без ухмылки сравнивал себя с избитым образцом лирического героя. Если бы кто-то участливый подошёл сейчас к нему и спросил, отчего он такой печальный, Хэйл с удовольствием выгрыз бы этому кому-то пол-лица. На душе было паршиво, Питер придумывал, как бы отвлечься. Дождь пах вкусно. Невероятно хорошо для этой чёртовой дыры. Питер вдыхал, вдыхал и вдыхал, глубоко и с упоением, кислород будто стекал по горлу и прямо в лёгкие. Никаких запахов из вентиляции, машинных масел и городской чёрной пыли, которая иной раз словно скрипела на зубах. Фу, гадость. Пожалуй, Питер слишком привык к жизни за городом, когда лес начинается сразу за порогом крыльца. Нормал стал для него неприятной ловушкой. В этом городе связь с природой цедили из пипетки. Каменный склеп. Бетон, стекло, бетон, стекло, лотки с хот-догами. Островки старых, тянущихся к небу деревьев и стриженой травы, сейчас наверняка превращавшиеся в грязное месиво. Цивилизация великолепна, пока не заходит речь об утилизации отходов. Тут природа даёт сто очков вперёд. Поворот налево, через пешеходный переход, грёбанные лужи и забитые водостоки. Ботинки можно выбросить. Вместе с зонтом. Питер запрокинул голову, щурясь на яркую бегущую строку. Интересно, каково было бы стать альфой целого города? "Кредит под залог имущества, быстро, надёжно, качественно и только у нас. Не упустите свой шанс", - гласила строка из организованных квадратиков. - Ага, как же, - Хэйл мягко увернулся, избегая столкновения с тощей, пахнущей неврастеничностью женщиной, и небрежно подкинул зонтик, перехватывая его поудобнее. Ответ был простой, взвешенный и однозначный. Альфой быть хуёво. Стоящие у руля в конце концов оказываются козлами отпущения. Питер не сомневался, что он справился бы. Никакой излишней самоуверенности. Уже сейчас, в двадцать лет, у него достаточно сил для того, чтобы собрать стаю как минимум из двадцати оборотней. Он так и представлял себе эдакое резюме, которое соответствовало бы всем предъявляемым требованиям к кандидатам на почётное звание "альфа". Но от одной мысли о подобном положении в стае у Питера зубы ныли. Альфа - это когда все проблемы региона вдруг становятся твоими личными проблемами, от геморроя до заминированной станции метро в гетто. А слово "ответственность" Питер и вовсе считал своим персональным табу. Власть - очень привлекательная игрушка, пока она ни к чему не обязывает, а в правлении без коронования гораздо больше веселья и интриги. На дорогах медленно образовывались пробки. Не замолкали клаксоны, скрипели по лобовым стёклам дворники. Как уныло. Подозрительные, не оформившиеся мысли крутились в голове помехами. Из-за них Питер был как те дворняги, что, мучаясь от блох, грызли собственные лапы. Книги летели в стену, покусанные язвительными замечаниями люди обходили его по дуге. Оборотень слонялся по кампусу, не находя себе занятия, и тихо сходил с ума. Ему чего-то не хватало, тупая тоска изводила его. Питер мог сравнить это с томлением в длинной бюрократической очереди или с тем, что испытываешь, проходя мимо места, которое тебе уже не принадлежит. Или с пустой пачкой сигарет каким-нибудь поганым утром. Подавить это непонятное чувство Питер не мог, и, признав сей удручающий факт, в хмуром смятении петлял по черно-серым улицам, наполненным людьми-призраками, сливающимися в подобие мутной плёнке на стоялой воде. Пока в какой-то миг тротуар под его ногами не вспыхнул тусклым синим цветом. - Это даже слишком иронично, - вздохнул Хэйл, из-под зонта глядя на мигающую надпись над двойными стеклянными дверями. «Закусочная Ральфа». Бесцельные прогулки. Никогда не знаешь, куда эта херня тебя заведёт. - ... и сварите кофе на молоке, хоть раз сделайте что-то приличное, - Питер захлопнул меню и не глядя сунул его официантке. Кафе было переполнено, просто какой-то грёбанный бум на второсортное питание. В ушах гудели голоса, из-под вони подгоревших оладий пробивался запах отсыревшей одежды. Питер сидел, откинувшись на спинку стула, и хмуро гипнотизировал мальчишку, что вертелся за пятым столом. Тем самым, что стоял слева, у окна. Ближе всего к кухне. Хэйл щелчками сбивал хлебные крошки и боролся с желанием согнать наглых уродов к чёртовой матери. Это было его место. Падать ниже было уже некуда. Во всяком случае, Питер так думал. Запотевшие двери открывались и закрывались. Тихим воскресным вечером в такую погоду следовало забиться в свою нору и не высовываться. Хэйл провожал взглядом клиентов кафе и явно чего-то недопонимал в этой жизни. Люди сновали туда и сюда, по парам и с отпрысками, жевали свои пончики, хлюпали трубочками для сока. О, эти создания из-за своих неуёмных аппетитов и начало всемирного потопа пропустили бы. Питеру все ещё не принесли его заказ, и от совокупности факторов оборотню становилось все более хреново. - Как подросток, ей-богу, - прошептал он. Взвесив все самым обстоятельным образом, Хэйлу пришлось признать: он был расстроен. Как-то особенно неприятно, расстроен и растерян одновременно. Он то и дело разглаживал пальцами складку меж бровей, почти не веря, что его лицевые мышцы были способны на что-то кроме улыбок. Питер видел штангистов, взявших не свой вес. Сейчас он был кем-то похожим. Не та категория, не тот зал, да и вообще не его вид спорта. Хэйл смутно, с неудовольствием понимал, что он, блять, скучал. И этот факт, в самых скромных выражениях, казался ему досадным. От кого, а от себя он такого не ожидал. - Приятного аппетита, - официантка подчёркнуто вежливо поставила чашку на стол, едва не расплескав половину. Окружающие звуки накинулись на Питера, как шквальный ветер. Он так глубоко погрузился в размышления, что мир отошёл на второй план и теперь вот надвинулся на него, как гопник в подворотне. Бежевые капли кофе жемчугом переливались под светом ламп. Проигнорировав выразительный взгляд официантки, отработанным, чуть не доходящим до вычурности движением Питер дал ей понять, что она может быть свободна. Казалось, её короткие рыжие волосы затопорщились, как у рассерженной кошки, но Питер только ухмыльнулся в чашку. Он не был настроен на любезности. Сидя за столиком и медленно попивая остывающий кофе, Хэйл разгребал весь тот бардак, что воцарился в его голове, упорно пытаясь привести в порядок расползающиеся мысли. Смятение, незнакомое и интригующе зыбкое, захватывало его, да что там, бросало вызов, но он интуитивно понимал, что в этот раз все было слишком серьёзно. Он не просто перестал контролировать собственные желания, он перестал их понимать. И ему следовало остановиться. Удивительным и странным Питеру казалось то, что скучать было приятно. Не из-за ненужного идиотского томления или изводящей потребности в контакте, а потому, что ему было по кому скучать. Ожидание как процесс раздражало и в то же время болезненно-приятно дёргало за какие-то важные струны, на которых Питер ещё не играл. Трепет щекотал изнутри, заводил. - Совсем расклеился, - сказало Питеру его блеклое отражение. Только оно было к нему снисходительно и непредвзято. Где-то зазвенело стекло, чудом уцелевший стакан покатился по полу. Хэйл лениво остановил его ногой и передал бойкой девчонке, подскочившей следом. Та улыбнулась, мягкие ямочки подчеркнули румянец на щеках. Питер усмехнулся, глядя, как забавно прыгал её чёрный хвостик, когда она побежала обратно. Чем-то эта девчушка напомнила Хэйлу его племянницу, Лору. Та была такой же милой, нахальной и, окей, имела задатки узурпатора. Дети любили Питера, тем самым лишний раз убеждая его в силе его собственного шарма. Отчасти из-за этого, но он их тоже любил. Ладно, ничего не имел против. Когда они не вертелись у него под ногами. Дети забавные, принимают все на веру и быстро учатся. Они как губки. Питер хмыкнул. Много вертлявых зубастых губок. Мысли, тяжёлые и медлительные, сплетались между собой, как ароматы еды, окружающий шум вторгался в сознание, чужими, неполными фразами вклинивался в стройный ряд образов. Подумать только, как наши представления о будущем отличаются от действительности. Тащась в Иллинойс, на другой конец страны, Хэйл с некоторой обречённостью готовился к медленному погружению в болото законов и статей, к рассмотрению приговоров и разбору дел, к зубрёжке и подготовке проектов. И что же? Вместо этого он сознательно залез в какие-то смутные сети, разошёлся, сам же навязал ещё добрый десяток узлов, погряз в запахе пороха и кисловатого пота. И подсел на постоянно будоражащее, дразнящее чувство опасности. Так, что хотелось вцепиться зубами себе в руку. - Давай смотреть правде в глаза. Ты где-то ахрененно просчитался, Питер, - пробормотал оборотень, медленно водя пальцем по кромке чашки. Длинный коготь цеплял керамику, не оставляя следов. Совершенная выверенность движений. С такой он мог бы театрально, как король, пафосным жестом подымать кого-нибудь с колен. Конечно, Хэйл не отличался любовью к театральным постановкам. Суть представления губила всю интригу. Что за удовольствие играть, когда зрители знают, что, допустим, в кубке у Ромео нет яда? Питер не был наивным дураком. Он прекрасно понимал, что завтра, послезавтра или через месяц Крис мог все узнать. И реакцию Аржента, при всей однозначности их положения, Хэйл отказывался предугадывать. Он слишком сильно раскачал фундамент охотника, о да, постарался на славу, и порой, глядя на Криса издалека, Питер смутно слышал, как у того внутри что-то тяжело скрипело и перестраивалось, как рельсы. Питеру не хотелось попасть под поезд, который по ним пойдёт. Хэйл вяло повертел в руках пустую чашку. Надо было заказать чай с лимоном, как дома. Новое место рождает новые привычки. А ещё надо было уйти от Криса. И Питер, глядя на мутные разводы на керамике, решил, что он это сделает. Без проблем. Аккуратно, бесшумно, на мягких лапах, он будет отходить, пятиться, шаг за шагом, терпеливо выжидая удачные моменты. Чтобы Крис ничего не заметил и не погнался следом. Не начал рыть носом землю, как и положено выдрессированному псу. Питер уйдёт в тень. Сольётся со стеной конкретно для одного человека. А потом... а к чёрту все "потом". Впервые он был в таком состоянии. Питер мрачно посмеивался над собой. Что за идиот. Столкнувшись с незнакомыми чувствами, он взывал к логике. Рационально просчитывал варианты. Он бежал. В воображении Питера, воспалённом, заражённом неведомой херней, не покидающий его образ Аржента восседал за обеденным столом. Крис помогал отцу разделывать курицу, а в коридоре стояли неразобранные сумки. Патроны, оружие, аптечки, пакет из-под бутербродов с сыром. Рядом рюкзак, с которым Крис всегда возвращается в университет. Заботливая мать положит туда утром еды на дорогу и постиранные с аконитовой настойкой футболки. Ладно, возможно Питер погорячился насчёт настойки. Скольких оборотней уже убил Аржент? Именно он, один, скольких рассёк? Вел ли он счёт, собирал трофеи? Из спортивного интереса. Из ненависти. Вопросы наслаивались один на другой, и Питер чуть не скрипел зубами. Губы растягивались в жутковатой, перекошенной улыбке, и посетили, те, что вообще обращали на него внимание, насторожено обходили стол стороной. Хэйл никогда не замечал за собой расовой ненависти, ему не приходилось убивать охотников, да людей в общем, и он предпочитал не думать о том, что должно было случиться, чтобы ему захотелось. Пришлось. Чтобы он стал, как те омеги, кровожадные ублюдки, озлобленные, которым не пытались помочь даже свои. Хэйл никогда не испытывал желания убить для удовольствия. Животные, на которых его натаскивали в стае, были сильными и быстрыми, горячими, живыми, их кровь была сладкой и пьянящей, но Питер ничего не испытывал, чувствуя, как угасала жизнь в жертве. Разве что сожаление. Совсем чуть-чуть. Ему, чтобы убить, нужна была веская причина. Как голод. И он полагал, что охотникам тоже. Но такие подробности Питер выяснить не мог. Подойти к Крису со словами «Братан, знаешь, всё это время я обманывал тебя, ха-ха. Короче, я оборотень. Выпьем чего-нибудь, обсудим твой склад ума»? Хэйл фыркнул. Конечно, он мог так сделать, более мягко и красиво, но вряд ли это повлекло бы иной результат. Его спонтанный эксперимент следовало свернуть и убрать до лучших времён, все материалы перевезти в хранилище и заморозить. До востребования. Финита ля комедия. В темноте за окном постепенно стихал дождь, оставляя за собой сырость и серость. - Заигрался, - сказал Питер, неосознанно водя пальцем по губам. Его отсутствующий взгляд блуждал меж расплывавшихся огней потусторонних светофоров. - Можно себя поздравить. Повёлся не пойми на что. Видел, куда иду, и вляпался. Смачно и со вкусом. Ахуенно, Аржент, у тебя потрясающий потенциал. Будь Питер волком, он бы сейчас лежал, распластавшись, на Крисе, надёжно вцепившись в основание его шеи, и радостно вилял хвостом, не забывая нежно слизывать сочащуюся кровь. Идеально, блять. Это было бы идеально. Дело в том, что ему с Крисом слишком нравилось. Каждый раз в его присутствии происходило что-то феерическое, весёлое (для Питера), заводящее, какой-нибудь искрящийся адреналином пиздец, от чего Питер ловил кайф, и у него, похоже, выработалась какая-то ассоциативная зависимость. Короче, пора было с этим завязывать. Он не собирался ни перед кем вилять хвостом. Питер мотнул головой, пытаясь отделаться от неприятной тяжести в висках, пригладил ладонью чуть влажные волосы. Мрачное настроение неохотно уходило под кожу, вытесняемое усилием воли. Часы на запястье показывали половину десятого, проклятый дождь снова набирал силу. Мерзкая погода, мерзкий день, мерзкая ночь. По мнению Питера, в такую обязательно должен был кто-то умереть. Большинство посетителей рассосалось, желудок Хэйла недовольно урчал, чашка из-под кофе выглядела смешно и несерьёзно. Стоило Питеру подумать об этом, рядом возник запах абрикосового джема, а за ним и обладатель - официантка. Она устало сдула с высокого лба спадавшие пряди и дежурно спросила: - Если Вы не хотите уходить, Вам следует заказать ещё как минимум один кофе. Такие правила. Хэйлу оставалось только посмеяться. Опять рыжая. Он незаметно посмотрел вниз, на аккуратные длинные ноги. Лёгкая и одновременно очаровательная улыбка, от которой на щеках едва проступали ямочки, сама возникла на лице. Питер поднял глаза, ловя официантку, как в капкан. - Когда такая шикарная девушка предлагает, кто сможет отказаться? Почему бы и нет.

***

Американцы - действительно очень патриотичный народ, это, вероятно, было заложено в генах. Не выяснить уже, какому именно народу-праотцу американцы обязаны этим сильным чувством, что периодически воспламеняет их сердца и заставляет глаза влажно блестеть, но патриотизм на этом куске континента имеет прямо-таки пугающее масштабы. Причём, он распространялся как на все Соединённые Штаты, так и на отдельный округ, город, район или воскресный клуб. За своих эти люди кому угодно яйца оторвут. Даже оборотни в этой грёбанной стране патриоты. Крис чуть сжимал и разжимал пальцы на корпусе своего любимого арбалета, пока местный альфа, с виду похожий на уставшего, голодного дальнобойщика, рычал на его отца. Вообще-то, он так разговаривал. Сдавленное, напряжённое горло едва справлялось с речевыми функциями, он слюной только брызгал, от избытка чувств и нервов (под прицелом трех стволов Крис тоже слегка нервничал бы). Но суть Арженты, в принципе, поняли. Оборотни отказывались выдавать сородича, который на днях загрыз мать двоих детей. Наотрез. Это дела стаи, и охотникам в них лучше не лезть, пока бла-бла-бла... На взгляд Криса, оставлять в стае слетевшую с катушек бету, опасную для своих и ставящую под угрозу всю группу в целом, было нерационально. Как минимум. Джеррарду, судя по добродушной улыбке, было похуй. Он только кивал, и нехорошие отсветы иногда вспыхивали на дне его глаз. Когда Крис видел такие, ему всегда становилось не по себе. Отец терпеливо выслушал оборотня, согласился с его доводами, и на середине прощального рычания снайпер снёс альфе башку. Не то, чтобы Крис не ожидал, но он все равно прикрыл глаза. Джеррард, чтобы его не забрызгало, заблаговременно отступил назад. Переговоры закончились. А теперь Крис вынужден был сидеть под забором где-то на отшибе и хмуро вглядываться в серую ночную темноту. Они перекрыли все подходы к дому, хаммеры молчаливыми тенями стояли поперек пустых дорог, и отличившийся днём снайпер уже курил на крыше пятую сигарету. Его, вроде, звали Джим. Молодец парень. Среди охотников было не много людей с подобной подготовкой. По логике Джеррада все было ясно, как божий день. Если смерть невинной женщины - это дела стаи, то и виновата вся стая. Если они покрывают убийцу, они сами готовы убить. Или уже убивали. Ты не с нами, ты - против нас. Вывод был довольно простой, но Крис Аржент, в течение часов следивший за бедной, убитой улицей из окна автомобиля, не мог отделаться от неожиданно серьёзных сомнений. Они возникли в нем, как шестой палец на руке, и он не совсем понимал, что с ними делать. - Посмотри на эту дыру, Кристофер, - говорил отец чуть сиплым голосом, приобнимая Криса за плечи. Серый, обшарпанный дом слепо глядел на них мутными окнами. - Знаешь, сколько людей пропало с тех пор, как эти твари сунули сюда свои морды? Больше двух десятков. Это тех, кого объявляли в розыск. Оборотни переселились сюда три года назад. Они нашли тихое местечко, где никто и по сторонам не смотрит лишний раз, обосновались и думали, будто мы их не найдём. Идиоты. У Криса было два вопроса. Но задал он только один: - Кто-то проверял? - Конечно, - сказал Джеррард, так, будто эта тема не стоила обсуждения. - Расслабься, боец. Но расслабиться у Криса почему-то не получилось. Расписанный дешёвой краской забор вокруг дома выглядел жалко, так же, как и проржавевшая пожарная лестница, осыпающийся кирпич, и забитые кое-где окна. Оборотни обладали силой, многие из них были умны, и оставалось непонятным, почему они влачили это низкое существование, на отшибе, в какой-то норе. Хотя, Крису вообще редко попадались, так сказать, достойные представители этого вида. Вдалеке, над кривыми силуэтами улицы, над крышами домов, возвышался мост, обозначенный только вереницей ярко-жёлтых фонарей. Крис откинул голову, проезжаясь затылком по шершавой доске, и выдохнул едва заметный пар. Мрачное предчувствие давило на грудь, суставы пальцев ныли от ожидания. Крис не замечал этого, пока они составляли план, пока он был в гуще событий, пока вокруг вертелись люди. Было не до того, мир кружился, как колесо под белкой, знай себе, беги. Но в застывшей перед броском паузе у Криса вдруг появилось слишком много времени для раздумий, и мысли полезли все разом, как тараканы из пробитой в полу дыры. Вчера накладывалось на сумасшедшее сегодня и на неясное завтра, внесённая в сознание смута заражала отделы мозга, как вирус. Крис стремительно заболевал, сдавал позиции какой-то непонятной херне. Не ясно, почему, но созерцание моста его немного успокаивало, что-то тёплое разрасталось меж рёбер тёплым тихим ветром, расслаблялись ноющие плечи. Аржент закрыл глаза, пытаясь поймать витающий вокруг призрак, и тут же вздрогнул, вскидываясь, как от испуга, - стоило ему сомкнуть веки, сознание будто бросило ему что-то в лицо, заставляя рефлексы взбеситься. Крис со злости приложился головой о забор и снова уставился на волчье логово. Место выглядело уныло. А в качестве области охотничьей облавы, так и вовсе нелепо, и Крису, как в душный июльский день, будто бы было дурно от мерзкого, тошнотворного чувства, что он делает что-то неправильно. Не надо было прогонять в голове схемы, в последний момент менять позиции, в сотый раз проверять магазин. Вся херня вертелась в нем самом, в его мыслях, и уверенность в чудовищной неправильности происходящего крепла внутри него поминутно. И, подчиняясь неведомому вселенскому порыву, все внешние факторы вокруг Криса пытались срезать в нем этот разрастающийся радиоактивный гриб. - Из-за тебя нам вечно достаётся самая скучная работа, - Кейт шутливо ткнула в брата кулаком и присела рядом. - Надеюсь, это твоё образование оправдывает такие жертвы. - Ходят слухи, что стране все ещё нужны экономисты. - Так же, как винтовки? - Намного больше. - Поверю тебе на слово, - когда Кейт ухмылялась, она становилась очень похожей на лисицу. - Они закончили? - Сыплют, как чайной ложкой, но я не оставляю трепетных надежд. Крис хмыкнул. Для его сестры все всегда было слишком медленно, слишком скучно, слишком просто. Она сидела рядом с ним, расслабленная, полная сил и решимости, и ни черта уже не боялась. Её глаза мерцали в темноте, а заряженный пистолет оттягивал кобуру. Видимо, Джеррард счёл, что девять загнанных оборотней - это веская причина разрешить наконец своей дочери убивать. Крис считал, что Кейт здесь вообще было делать нечего. - Да я бы вместо чучела позволила себя привязать к вот этому фонарному столбу ради такой возможности! - говорила она за два часа до, жарко жестикулируя. - Боже, Крис, ты опекаешь меня больше, чем отец. Брось, все будет нормально. Хрена лысого Крис верил, что хоть что-то будет нормально. Дом виднелся в темноте размытым пятном, и контуры его все больше заострялись, походя на оскаленную пасть. Хищники уже наверняка почуяли неладное, и у охотников, нет, у Криса лично, оставалось всё меньше времени. Только вот на что? Секундная стрелка весело щелкала на запястье. Преграду из рябинового пепла начали выкладывать семь минут назад, заблаговременно, пока группа вооружённых людей медленно подбиралась к логову оборотней. Круги неторопливо сжимались, как удавка. В густых волосах Кейт Аржент запутался запах дыма, ореол жжёного дерева расползался в ночи отзвуками угрозы. Ещё немного, петля затянется, и кому-то останется только бесполезно дрыгать ногами. Крис никак не мог взять в толк, куда подевался тот горячий азарт, что он испытывал раньше. Они закончили дело меньше, чем за десять минут. Двое оборотней, те, что первыми налетели на охотников, обороняя дом, полегли сразу. Наполовину высаженные двери закачались на петлях, скрипом аккомпанируя надломленному рычанию стаи и гулким пистолетным выстрелам. Ночь наполнилась злобным, обречённым воем. Вытуренные из своего убежища, оборотни рассыпались по двору, как потерявшиеся дети, разве что дети не скалят волчьи пасти. Красная пелена ярости застилала им глаза, боль рассекала тело плетьми, и они бессознательно бежали туда, куда гнали их охотники. Туда, где их уже ждали. Крики и рёв отражались от стен колокольным звоном, казалось, кто-то слишком громко включил фильм о собачьих боях. Волчицы боролись до последнего, как бешеные, троих охотников пришлось тащить до машин, чтобы отвезти в госпиталь. Аржент быстро проводил взглядом удаляющиеся фигуры, убеждаясь, что там нет его сестры. Вид окровавленных, изуродованных людей возвращал Крису уверенность, и он крепче сжимал пистолет. В бою, как всегда, исчезало все лишнее, оно просто вымывалось из сознания, и оставались только самые простые правила - беги и стреляй. Ожесточение и решимость, без его ведома, снова заполняли Криса, отражались на его лице, в поджатых губах, в мелких морщинках вокруг глаз. Устойчивые быстрые шаги сровнялись с дыханием, и именно таким, идеальным механизмом, Криса увидела последняя выжившая из стаи женщина. Из уголков рта у неё медленно сочилась мерзкая чёрная жижа, несколько пулевых ранений уже почти прикончили её. Позади был лабиринт без выхода, а впереди охотники, алым росчерком отобравшие все, что у неё было. Физически разрываемая болью утрат, бета прекратила бежать, остановилась и обнажила клыки, чтобы забрать с собой хоть кого-то из всех этих уродов. Она решила, что будет алкать их кровь до тех пор, пока не истечёт своей собственной. Крис шестым чувством понял в ней эту перемену. Зверь, загнанный в угол, опаснее того, которому есть, куда бежать. Он помнил об этом, и, когда волчица развернулась, уже был готов. И когда он нажал на курок, в его сознании застыло выражение глубокой, слишком человеческий тоски, что было у беты в глазах. Если бы Крис был способен сожалеть о чем-то в тот момент, он бы это сделал. Звуки стихли разом, оглушая контрастом. Крис сморгнул с ресниц капли пота, все ещё держа пистолет на вытянуты руках. Сенсоры регистрировали вялое движение вокруг, отголоски переклички, мелкие капли начавшего моросить дождя. Машина медленно возвращалась в обычный режим. Ладони, тоже отчего-то потные, были ледяными и словно чужими. Царапнув ногтями по кобуре, Крис кое-как убрал пистолет. Редкая дрожь запоздалого волнения бежала вверх по позвоночнику, щекотала изнутри, и никакими усилиями не удавалось её подавить. Он оглянулся по сторонам, ориентируясь в пространстве, и повернулся на раздражающий, противный звук ещё до того, как сообразил, какому источнику тот принадлежит. Тяжёлая дверь хаммера поддалась с трудом, и громоздкий телефон, валявшийся на сидении у рюкзака, оказался у Криса в руках. - Что? - рявкнул охотник, привалившись спиной в холодному мокрому боку автомобиля. Вокруг суетились люди, где-то поблизости выкрикивал команды отец. - Братан, я понимаю, что у тебя семейные посиделки и все дела, ты же знаешь, я бы никогда не позвонил, если бы речь не шла о чем-то важном. Но ты сам велел тебя информировать, если что, и этот телефон дал, и вот я... Криса передёрнуло. Все было неправильно. Тарабарщине Форда было не место здесь, в этом мире с чудовищами, где молчали подкупленные сирены, вжикали молнии пластиковых пакетов, хлопали дверцы багажников. Звонок из другой вселенной, вот что это было, он застал его врасплох, и по сценарию Крису полагалось поседеть. Мост со своими жёлтыми огнями изогнулся наподобие усмешки. "Братан"... что за херня творится с этими людьми. «Твою мать, - мрачно подумал Аржент, смутно ощущая под носками ботинок пропасть своего грядущего бешенства. - Ну, твою же мать». - Короче, Форд, - потребовал он, отсекая поток ненужной информации. Секунду на том конце связи царило молчание, а потом за судорожным вздохом последовало: - Нина мертва. Её убили.

***

Утро было разбитым, как какой-нибудь город после бомбёжки, и никак не желало собирать свои осколки воедино. В сером полотне туч там и тут расползались рваные дыры, из которых на город стекал сиреневый рассвет. В недостроенном офисном здании было холодно и сыро, пахло мокрой пылью. Форд зябко поводил плечами и придирчиво разглядывал свои пальцы, Лиза с мрачной отрешённостью смотрела перед собой, покусывая губу, и сильнее прижималась спиной к гревшему её брату. Девушке было не по себе, как и любому, кто внезапно оказался рядом со смертью и не был к этому готов. Сегодня их было десять, растерянных, испуганных десять человек, объединённых совершенно нелепым образом в тугую цепь. И в этой цепи не хватало звеньев, их отсутствие ощущалось как пробоины в борту корабля. Немой вопрос звенел в пустом зале. На одном месте, привычном уже, помеченном, образовалась пустота. Хэйл не пришёл. Бун и Джек, стоптавшие кеды за эту ночь, облазили кампус, общежития и бары, чтобы к приезду Аржента все были в сборе. Попрятавшиеся крысы выбрались из нор, сбились в кучу, но Хэйл так и не появился. - Самый умный, - сказал тогда Браун. - Соскочил первым. - По-твоему, он похож на того, кто будет бежать? - Все бегут, это в человеческой природе. Аржент, кажется, никак на это не отреагировал. Будто ожидал чего-то подобного, и ему заранее было плевать. Но гнетущая атмосфера сворачивалась вокруг удавом и медленно, но верно перекрывала кислород. Большинство взглядов было приковано к полу, и лица присутствующих казались практически серыми, что делало их похожими на свеженьких зомби. Обеспокоенных, серьёзных зомби, старавшихся держаться поближе друг к другу, пока удав не размозжил им шею и не заглотил целиком. Во всяком случае, именно такие картины возникали в воображении при взгляде на Криса Аржента. Он стоял спиной к окну, драматично очерченный слабым солнечным сиянием, и молча принимал за всех какие-то решения. Такой, уставший, угрюмый, но продолжавший держаться с выправкой военного, он напоминал Акелу из старой сказки. Только выражение глаз было как у Мудрого Каа. Джил пару раз оказывалась в комнате для допросов. В этом было мало гуманного и ещё меньше весёлого. Быстрые вопросы, неожиданные подколки, какие-то намёки. Грязно, путано и изматывающе. Но то, что сделал Аржент с девятью людьми за какие-то пару минут, называлось психологическим насилием. У девушки создалось впечатление, что ей к подбородку приставили обрез, и рука Криса погрузилась ей в мозги, будто в желе, мягко и основательно, по самый локоть, наматывая нервы на пальцы. Закоротило всю систему, заискрило, и пока Джил приходила в себя, кого-то рядом уже точно так же выворачивали наизнанку. Относительно легко через "опрос" прошёл только Снейк. Хуёвее ему быть уже просто не могло. - Аааоооо, - низко стонал он раненным медведем. - Плохо. Мама, как мне плооохо. Бляяя... Снейк безостановочно нарезал кривые круги, то запрокидывая голову, чтобы поорать, то прижимаясь этой самой головой к стенам, холодом отбиваясь от мигрени. Его густые волосы покрылись пылью, и на лице разводами осталась грязь. - Пфу, как мне плоохооООО... Мааамааа. Каак плооохооо - Ляг и умри уж, господи... Стоны глохли и набирали силу. Дитон, который мог достать буквально что угодно, где и когда угодно, удивлялся, как и чем Снейк умудрился ужраться до такого состояния в половине шестого утра. Рейчел недовольно наматывала на пальчик прядь путанных волос и морщила носик, противясь шлейфу перегара. - Бооже, за чтоооо... Оооооо... - Заткните его, - сказал Крис в никуда, массируя согнутым пальцем точку над переносицей. Марвин фыркнул, достаточно тихо, и пробормотал: - Легко сказать. - Дитон, поцелуй что ли, - всхлипнул Снейк, мешком вешаясь Маркусу на плечо. - Может стошнит. - Заебал, - коротко бросил Аржент, и мало кто заметил, как Снейка настиг быстрый удар голенью под ребра. Теперь Снейк очень тихо скулил, вжимаясь породистым носом в пол и оплакивая отбитую селезёнку. Жалости, однако, он не дождался. Стоя у окна, Крис хмуро смотрел на толпу идиотов, собравшуюся перед ним. Бараны, и те держались бы сообща. Аржент знал, что если бы он не ввязался в это дело, они уже давно погорели бы. Глухая злость обвилась кольцами на грудине и жевала трахею. С какого-то хрена эти моральные уроды вверили себя ему и стояли теперь перед ним в безмолвном ожидании чуда. Нашли Иисуса. Криса раздражало все и вся, он не спал вторые сутки, но в голове, прямёхонько меж глаз, сидело тупое "защищать, защищать, защищать", и правильные алгоритмы уже включились в мозгу, выстраивая схемы. У Криса было право и приказывать, и калечить. Ему будто вложили его в руки, как единственному, кто был способен сие право нести. А ему хотелось перебить всех этих людей к чёртовой матери. Крис устало тер виски и чувствовал, насколько сухие у него глаза. Надо было разобраться с этим побыстрее. Молчание затягивалось, публика ждала, и Крис, собравшись, негромко начал: - Вы ничего не знаете. М-да, решительно, но слабовато. Дитон вскинул брови. - Чего именно из ничего мы не знаем? - Ответ неправильный, - отрезал Аржент, взглядом вынимая из Дитона душу. Уж тот-то должен был ориентироваться сам. - Вообще ничего не знаете. При необходимости забудьте таблицу умножения. Кто бы что у вас ни спрашивал, делайте большие печальные глаза и придерживайтесь линии поведения "наивный бегемот"... - Такой очаровательный инструктаж, а я опоздал. Никогда себе не прощу. Крис резко повернулся на голос, одновременно ощущая, как нечто натянуло все внутренние органы струнами, подвело живот, и сердце холодным комком подскочило к горлу. Половина шестого утра, Хэйл, мягко улыбаясь, одетый с иголочки, медленно шел навстречу. - Ты и не торопился, - сказал Крис, стараясь, чтобы его голос ничего не выражал. Первый порыв кинуться вперёд (да зачем?) был успешно раздавлен в зародыше. Питер пожал плечами, все так же расслабленно и осторожно приближаясь. А что он должен был сказать? Он действительно не торопился. Первые двадцать минут, которые не собирался приходить вообще и заставлял себя думать о чем угодно другом. К величайшему его позору, оказалось, что он просто не мог не прийти. Питер не без издёвок жалел себя все то время, пока подчёркнуто степенно подымался по лестнице. Ожидание капризно дёргало его, требуя торопиться, бежать вверх по ступеням, но только встретившись взглядом с Крисом, Питер с тяжёлым сердцем признал-таки, что у него заглохли все инстинкты. Процесс разжижения мозга было не остановить. Доводы разума, такие ясные, чистые, правильные, разбивались о... Нет, Хэйл не знал этому названия. Не хотел знать. В детстве оборотни, обращаясь, мало отличаются от волчат. Питер всегда любил забираться на брата, придавливая его к земле, и тянуть зубами за ухо, будто отрывая. Глядя на Аржента, чувствуя его безраздельное внимание, только для него, Питера, отведённые крохи времени, ему хотелось вот точно так же навалиться и дурачиться. Ладно, без зубов, Питер и сам плохо представлял, как именно это выглядело бы. Чего он толком хотел. Но данные мысли по отношению к охотнику расценивались им самим как форменный идиотизм, в котором он нехило погряз, будто угрозы были несерьёзными. Хуй там, серьёзнее некуда. - Я не уверен, что правильно понял часть про наивного бегемота, поэтому, может, продолжим? - Тони вопросительно развёл руками. Форд дёрнулся, и Бун накрыл его пальцы своими, успокаивая. Со стороны Кролл вклиниться в энергетическое поле между Аржентом и Хэйлом было верхом отваги. Секунду казалось, что сейчас рванёт и разнесёт по всему кварталу. Не понадобится никакой инструктаж. Но Крис спокойно разорвал зрительный контакт, будто не был мгновение назад живым магнитом, и продолжил разъяснения своим поставленным, чётким голосом. Остальным осталось только тихо выдохнуть и настороженно наблюдать, как Питер свободно подошёл к Арженту и занял место у его плеча. Пугающе естественно. - Проще некуда, Тони, - залёгшие под глазами охотника тени стали будто мягче. - Отныне у вас с Ниной ничего общего. Вы о ней понятия не имеете, лицо знакомо смутно, может, мелькала в коридорах. О её смерти вам известно не больше, чем всем о стальным. О жизни - ничего. Слова звучали жестоко, особенно для тех, кто знал друг о друге мучительно много, но Крис не собирался ничего сглаживать. И близнецы, и Рейчел с Джил, и все остальные должны были четко осознавать, в какую жопу они попали. Аржент давил силой, стараясь вбить им в головы новую истину, и оправдывал себя тем, что он заботился не столько о них, сколько о себе самом. Отступающая головная боль облегчала задачу. - Друг друга, полагаю, мы тоже не встречали? - полу-утвердительно спросил Дитон, единственный невозмутимый из всей группы. - Начинаешь догонять, а? - Стараюсь. - Маркус прав. Все, кто не засветился вместе, должны свято уверовать в то, что никогда не виделись. Браун разлепил бледные сухие губы и чуть выдвинулся вперёд, одновременно вжимая голову в плечи. - Я понимаю, что вопрос неуместен, но сходок больше не будет? - Не в ближайший месяц точно, - сказал Крис чуть свысока, одной только мимикой пригвождая Марвина к полу. Ничего не мог с собой поделать. - И постарайтесь, очень постарайтесь себя не выдавать. Советую стереть из памяти имена друг друга и жить так, будто ничего не случилось. Ага, совсем ничего. Члены клуба мрачно переглядывались. Тайна, лёгкая, как золотой туман, теперь налилась свинцом. Хранить её стало тягостным, опасным занятием. Несмотря на установленные Аржентом правила, она связала их сильнее, чем прежде, и трудно было понять, рады они тому, что несут её не в одиночку, или нет. Есть ли разница в том, видел ты кошмар один или с кем-то? - В случае допросов следите за речью, за темпом, будьте готовы к провокациям. Будет совсем хреново - разревитесь, списав это на неустойчивую психику. - Дойдёт до допросов? - от волнения у Лизы сел голос. - Нет, если вы все сделаете правильно, - с нажимом ответил Крис. Марвин, забившийся в тень, смотрел на него диковатыми, совиными глазами, Джек Форд совсем издёргался, будто срываясь с поводка. Их было почти жаль. Меньше, чем мёртвую Нину, но все же. Крис практически запугивал своих людей, страхом зашивая им рты, но не испытывал по этому поводу никаких угрызений совести. В конце концов, только в молчании Питера он был уверен. В другое время он бы хорошенько посмеялся над этим фактом. - Первое правило все так же в силе. Вы имеете право как остаться, так и уйти. Мне побоку, соберётесь вы снова или нет. Но если кто-то проколется, он утянет за собой всех остальных. И тогда за этим кем-то приду лично я. - Тебе не кажется, что ты драматизируешь? - усмехнулся Хэйл, глядя на слегка ошарашенного Энтони. - Считаешь, лишнее? - так же тихо сказал Крис, чуть хмурясь. - Можешь попробовать сам. - Ммм, продолжай. Но говорить было больше не о чем. Во всяком случае, не сейчас. Люди, обступившие Криса кольцом, совсем недавно расправившие покрытые сукровицей крылья, были не способны делиться своими переживаниями без таких оправданий, как алкоголь, наркотики или принуждение. Едва ли кто-то из них понимал, что в действительности случилось. А ещё Крис не был уверен, что смерть Нины хоть как-то пробилась в их сознание. Они слишком тщательно отгородились от внешнего мира. По сравнению с их самозащитой, фильм про мальчика из пузыря казался жалкой пародией. - На этом все? - спросил Дитон. Видеть его без рюкзака, со свободными руками, было непривычно. Ведьмак, несмотря на все своё спокойствие, выглядел беззащитным. Но был все таким же прозорливым. - Нет, - Крис покачал головой. - Остались ещё женщины. Рейчел, Джил и Лиза ярко выказали недоумение, но Тони резко перебил их возгласы, даже тяжёлый голос Джил. - Он прав, вас нельзя оставлять одних. - Как ты это себе представляешь, - возмутилась Лиза, сбрасывая ладонь брата, зажимавшую ей рот. - Эй, ты - моя единственная забота, не надо сердиться. Иногда Крис начинал верить в телепатию. В основном в те моменты, когда Кролл просто смотрели друг другу в глаза и умудрялись сказать бесконечно много совсем без слов. - Джил пойдёт с Фордом и Снейком, - сказал Аржент, выждав секунду. Его тон заставлял людей собраться и, что более важно, подчиняться, хотя едва ли кто-то из них был способен объяснить своё послушание этим. - Кто кого будет провожать и защищать, - Форд, наконец, раскрыл рот, и от его замечания по залу прокатилось эхо вялых смешков. - Между собой разберётесь, - сказал Аржент, подымая рюкзак с пола, - но дотащите эту пьянь до самой постели, поняли? Снейк что-то вяло пробормотал, всхлипывая, при слабом освещении трудно было разглядеть его глаза, но даже Питер тактично промолчал, заметив подсыхающие мокрые дорожки слез на его щеках. Джил, как ни странно, просто подала Снейку руку, помогая подняться. Подумав, они с Джеком взвалили убитого горем парня себе на плечи. - Рейчел, пойдёшь с Маркусом, - Крис повернулся к Дитону. - Ближайшую неделю следи, чтобы она не оставалась на улице одна. Рейчел поджала пухлые губки, но спорить не стала, что вполне можно было расценивать как комплимент Дитону. - Но по пути мы зайдём в булочную. Утром там невероятно пахнет, и хлеб нежный и тёплый. Мученики Ада легко приняли бы Маркуса в свои ряды. Он не имел ничего против Рейчел, но она была все равно что чемодан с заморочками. Неожиданно резво выполз из своей дыры издёрганный Марвин. Щурясь на солнечный свет, пробивавшийся в оконный проем, он заявил: - Я пойду с ними. Блеклый румянец прилил к щеками, и Браун являл собой ещё более неприглядную картину, чем обычно. - Вперед и с песней, - Крис только скривился от такой трусости, но стоило ему это сказать, как Питер крепко схватил его повыше локтя и даже будто впился ногтями. - Ты охренел? - мягко спросил охотник, поворачиваясь, и тут же осёкся. Он никогда не видел у Хэйла такое выражение лица. Оно мелькнуло и тут же исчезло, вновь прикрытое ехидной улыбкой, но было в нем что-то, из-за чего у Криса волосы на затылке встали дыбом. Ему бы точно не помешала телепатия. Колокольчик интуиции требовал выяснить, что же от него только что так искусно спрятали. - А как же я? - сказал Питер, бросая на Дитона быстрый, но пристальный взгляд, одновременно казалось, что Хэйл действительно был преисполнен горькой обиды. Не будь у Криса привычки доверять своему чутью, он бы купился. А так оставалось только подыграть. - Тебе, Хэйл, я стакан воды не доверил бы. - Ты задеваешь меня в лучших чувствах, - Ной, и тот бы принял Питера за праведника. Крис, мысленно путавшийся между сейчас и многообещающим продолжением этого прекрасного дня, с удивлением отметил, что усталость сыпалась с него, как песок. Он даже вошёл в раж и собирался ответить что-то резкое, как чёрная тень накрыла его и сжала в медвежьих объятиях. - Что. Ты. Делаешь? - просипел Аржент, но Бун, отважный потомок индейцев, разумеется, не ответил, и Крис сдался. Расслабившись, он похлопал Буна по спине. Что ж, возможно, не так уж плохо было впрягаться за этих людей. Ради разливающегося в груди тепла так уж точно. Сомнительная, конечно, ставка, но... - Очень трогательно, - подначил Хэйл, и под острым взглядом Аржента никто не решился повторить подвиг Буна. На улицу они вышли толпой, вопреки всем установкам, и Аржент не стал придавать этому значение. Браун бормотал что-то про толкающихся мудаков, Энтони материл Снейка, который чуть его не обблевал, Рейчел скакала по ступенькам, жалуясь на запах перегара. Прохладный ветер быстро гнал рваные облака на запад, его люди разбредались кто куда, рядом, как будто так и надо, шёл Питер. В кармане жилетки у Криса лежала копия рапорта и листок с адресом. - Ты идёшь со мной, не зная, куда и зачем. Опять. У тебя боязнь одиночества, или мне пора насторожиться? - Избавь меня от этих грязных инсинуаций, - фыркнул Питер. - И я знаю, если не куда, так зачем. Ты предсказуем. - Никак не отвалишь от меня, а, Хэйл? - шутливо вздохнул Крис, пусть меньше всего был склонен к веселью. Широкая улыбка, скорее миру, чем Питеру, расколола лицо. Чертовски хотелось улыбаться. А повода не было. - Я обязательно отвалю, не беспокойся, - пообещал Питер, серьёзнее, чем от него можно было бы ожидать. - Когда пойму, что ты этого действительно желаешь. Каков вопрос, таков ответ. Ни грамма шутки. Аржент прикрыл горячие сухие глаза, прикидывая, как это Хэйл узнает, чего Крис хочет, если это не ясно ему самому. Неприятности навалились все и разом. Не неприятности даже, а сплошной пиздец. Крису следовало бы сказать Питеру, что тот будет только балластом, но что-то внутри не позволило. Крис не мог велеть Хэйлу молчать - ему нравилось, когда тот говорил, то, как он это делал, и даже то, к каким последствиям это приводило. Не мог велеть ему стоять в стороне - Питер и ухом не повёл бы. К тому же, он не раз в коротких уличных драках доказывал свою полезность. Но и промолчать Аржент не мог. - Когда придём на место, - сказал Крис, доставая из кармана листок, - ничего не трогай. Питер закатил глаза. - Когда я тебя подводил, Крис? - Отпечатки пальцев. - Уговорил. Джил терпеливо ждала, пока Снейк проблюётся. К такой херне она способна была проявить понимание. Тем более, что на ногах его поддерживал Бун. Форд стоял где-то поодаль, кажется, искал по карманам платок. Хороший парень. Добрый. Ветер неприятно пробирался под толстовку, мёрзли пальцы. Джил обернулась, осматривая пустынную блеклую улицу. Кролл уже не было видно. Рейчел, маленькая тонкая фигурка, почти скрывшаяся за поворотом, царской пташкой летела перед Дитоном и Брауном. И Аржент с Питером быстро удалялись в противоположенном направлении. Высокий, статный силуэт Криса терялся в тени домов. Этот парень, он так просто позволил Хэйлу пойти вместе с ним. Позволил ему приблизиться к себе, стоять рядом с собой, не просто рядом, а на одной ступени. Джил никогда особо не разбиралась в людях, но чутье ей подсказывало, что для таких, как Крис, пустить кого-то себе за спину было верхом доверия. Она проводила этих двоих взглядом, чуть хмуря тёмные брови, и отвернулась. Не её это было дело. - Во скольких незаконных делах ты замешан? - пробубнил Питер с намёком на восхищение. Он быстро листал страницы полицейского рапорта, его губы беззвучно шевелились. Крис усмехнулся, неосознанно подстраиваясь под заданный Хэйлом слишком быстрый шаг. Достать бумаги было не так уж трудно. Охотники, при желании, могли бы основать синдикат. - Это как раз тот случай, когда чем меньше знаешь, тем лучше спишь. Питер взглянул на него косо и кивнул. - Да, чем меньше знаешь... Что-то в его интонации побудило Криса повернуться, ища объяснение в невербальных знаках, и сразу заметить в глазах Питера ту особую искру, которая вызывала у охотника амбивалентные чувства. Она была сигналом. Хэйл взвешивал и раздумывал. И последствия этих раздумий - Аржент знал - ничего хорошего не сулили. Он не ошибся. - Ты понимаешь, что твои слова противоречат твоим поступкам? - миролюбиво сказал Питер, и если бы Крис не был морально готов, то споткнулся бы о воздух. - Ты говоришь одно, а действуешь в разрез со всем сказанным. Крис остановился. - Хэйл, ты о чем вообще? - Об этом, Аржент, - Питер многозначительно тряхнул папкой. Но не как обвинитель, а как мать, нашедшая у сына под кроватью коллекцию порно журналов. - Что ты делаешь? - Ты вроде говорил, что знаешь. Тонкая, все ещё тонкая стопка листов торчала из-под бежевого картона. На листах были буквы, цифры, полосы. Но Крис видел в этом нечто большее, чем дело о смерти женщины, которая когда-то пыталась пробиться к нему через его и свои собственные заслоны. Он при всем желании не смог бы объяснять Питеру, почему он делал то, что делал. При любом подтексте вопроса. Крис и сам не знал. Так было нужно. Для него так было правильно. И он ни минуты не собирался об этом думать. Задрало. - Прекрати задавать вопросы, - ответил Крис, нависая одним очень убедительным в своей предупреждающей угрозе движением. - Я тебя не держу, не нравится - вали. - О да, это мне известно, - Хэйл вздохнул и хлопнул охотника по плечу. В уголках глаз оборотня пролегли едва заметные морщинки. - Ладно, если у тебя все так сложно с осознанием собственных мотивов, а я уже заметил, что у тебя, Крис, в башке, нереальный пиздец, то я больше не спрашиваю. - Сделай милость. Лучше вообще захлопнись. Я иногда думаю, что ты Фрейда прочёл раньше «Приключений Тома Сойера» . - Я его в руки не брал. - Фрейда? - Тома Сойера. - Почему я не удивлён. - Это стадия принятия, - пафосно заверил Хэйл, на что Крис только фыркнул. Они быстро шли вдоль тротуара, изредка встречая ранних прохожих. Воздух едва прогревался, но уже нет так кусало холодом щеки. Питер ненавидел спешку, ненавидел опаздывать, терпеть не мог, когда все шло не по плану, и сейчас едва не рычал от досады. Его дико бесило то, что он не мог рассказать Крису, как сильно от Марвина воняло человеческой кровью.

***

Наспех накарябанный на бумажке адрес привёл к паршивенькому двухэтажному мотелю. Питер поморщился от ударившей в нос чарующей смеси запахов мочи, спирта и дешёвого цитрусового парфюма. Вокруг было успокаивающе тихо и пусто, как бывает только ранним утром, когда кажется, что все люди вымерли, что не осталось совсем никого, кроме тебя, и все пути открыты. Хэйл, чувствуя исходящее от шедшего рядом Криса тепло, от чего-то растрогался и милостиво оставил его с собой в этом пустом мире. Да, идеально. - Ты посмотри, - сказал Питер, сцепив пальцы рук на макушке. - Умереть в такой дыре. Жестокость бытия в самом откровенном своём проявлении. Иллюстрация к беспристрастному закон природы: сильный подминает слабого. Люди сидят, свесив ноги, на вершине пищевой цепочки, и главным их врагом являются они сами. - Главный враг человека - время, - отозвался Аржент, у которого слово "дыра" вызвало ряд смятых, приправленных горечью воспоминаний. Черт бы побрал Питера и его способность вытягивать на поверхность все то, что должно бы валяться и гнить в болоте. - Оно убивает. - Возможно. Но перед ним все равны, время тоже беспристрастно. А кому-то приходится умереть раньше срока, из-за ублюдка, решившего, что он вправе отнять чужую жизнь, не оправдав свой поступок ни борьбой за выживание, ни защитой. Ради собственного удовольствия. - Скажи это Снейку. Крис отпихнул прилетевшее под ноги газетное перекати-поле и, поглядывая по сторонам, быстро пересек автостоянку. Ветер пафосно трепал полы пальто, которые били Питера по ногам. Все это очень напоминало ему старый вестерн. Хлипкий домик, грязь и ползущее вверх солнце. Не вписывался разве что долбанный маньяк, на которого у Питера были планы, сулившие сомнительное удовольствие. Место преступления никто не охранял, что Питера нисколько не удивило. В иное время и нога бы его не ступила на покрытый подозрительными пятнами, испещрённый трещинами асфальт. Хэйл, при взгляде на все это великолепие упаднического образа жизни, испытывал настойчивое желание вымыть руки. Но продолжал идти за Аржентом, оправдываясь перед брезгливостью обстоятельствами. Отягощающими. Пожалуй, из-за Криса он и не в такую дыру полез бы. Мысль была достаточно пугающей, чтобы Хэйл отложил её на потом для более тщательного анализа. Когда случится это "потом" он не загадывал. Увы, ему вполне были известны его собственные мотивы, никаких иллюзий на сей счёт. Жизнь всегда была благосклонна к Питеру, она его баловала, как собственное дитя. Возможно, за его беззаветную к ней любовь. Или за ямочки на щеках. Или Питер просто был везучим. Как ни посмотри, его положение было до безобразного забавным. У него в запасе было от силы ещё минут двадцать, чтобы состряпать и воплотить в жизнь план по устранению больного бешенством зверя со своей территории, сделать это тихо и в процессе не позволить охотнику узнать, кто тут настоящий хищник. Игра усложнялась с каждым уровнем, и Питер ощущал болезненное нетерпение и что-то, отдалённо похожее на затянувшийся детский испуг. Он сделал ставки, ужасные со стороны морали ставки, сонный крупье - его собственная совесть - принял их, и только когда колесо рулетки завертелось, Питер испытал секундный приступ удушья. Он, любимец жизни, рассчитывал уложиться в двадцать минут. Но иногда удача заканчивается. Не сговариваясь, Крис и Питер резко свернули и двинулись в одном направлении, бесшумно, вдоль идентичных хлипких дверей, на которых из-под слоя белой краски проглядывались пятна и царапины. Потёртые номерки комнат поблёскивали на солнце и тускнели, когда его заслоняли тучи. Легко касаясь влажных перил террасы, Питер шёл следом за Крисом по узкому проходу, прислушиваясь к звукам в увязших во сне комнатах. Ровным строем тикали пять или шесть часов, как громкие удары барабанов на галерах, подталкивали в спину. Раздражали. Если бы какая-нибудь проститутка додумалась выползти из номера, то Хэйл, не обременяя себя галантностью, лязгнул бы зубами перед её рожей. Все равно она приняла бы его за продукт прихода. Десны неприятно зудели от так и не показанных клыков, и было бы проще, не входи в правила игры намордник. Питер посмотрел на Криса, с удивлением отмечая, как смешно топорщились у того волосы на затылке. Протяни он руку, как раз коснулся бы подушечками пальцев этих шипов-иголок. Если подумать, то Аржент ведь не делал никаких ставок. Не было слышно ни шагов, ни шуршания ткани. Утро затаилось, выглядывая из-за угла, наблюдало, как люди подбирались к его тайне. Интуиция вела легко и уверенно, тянула к одной-единственной комнате, дверь которой не отличалась ничем, кроме того, что будто принадлежала другому миру. - Как на счёт этого, - Питер ненавязчиво указал на бумажку, которой полицейские запечатали дверь. - Нет. Не говори, что у тебя есть запасная. - В заднем кармане, - кивнул Крис, пряча усмешку, и присел на корточки, доставая из кармана связку тонких металлических палочек. Отмычки. Охотники не переставали вызывать у Хэйла досадливое восхищение. - Этому тоже учат на экономфаке? - Питер неуловимо сдвинулся, благоразумно встав так, чтобы заслонить Аржента от возможных свидетелей. - Ага. Называется "чёрная бухгалтерия". Тонкие кусочки металла и толстой проволоки в руках Криса выглядели невероятно органично. Очевидно, процесс взлома Питер ассоциировал с чем-то сакральным, раз его так заворожили эти аккуратные скупые движения, и сопровождающее действо напряжение. Но он знал, что взлом - это долго, дольше, чем Хэйл мог позволить со своим терпением. У него было только двадцать грёбанных минут. Питер верил в Криса, действительно верил. Но двадцать минут. - Какого хрена?! - нога Питера пролетела у Криса над головой, следом раздался характерный хруст ломающегося дерева. - Брось, с характером местной публики никто не ожидал бы ничего другого, - Хэйл пожал плечами и достал из карманов кожаные перчатки. Крис с зажатыми в зубах отмычками выглядел ещё более угрожающе, чем обычно. В комнате было душно, спёртый воздух наполняли запахи-призраки всех людей, кто побывал здесь за последнюю четверть суток. Питер тихо прикрыл за собой выломанную дверь и так и остался у маленьком тумбы с городским телефоном. В принципе, входя, он знал, чего ожидать. Он говорил об этом с Крисом по пути, видел фотографии в отчёте. Но Питер был не готов к тому, что место убийства будет выглядеть настолько обыкновенно. Настолько бездушно в своей оголённой ясности. На пропитанном уже подсохшей бурой кровью ковролине красовалась выведенная мелом человеческая фигура. Такая же длинная и тонкая, какой была Нина. Крис обошёл её, взглянул мельком на безнадёжную форму рук и неверно изогнутую линию ноги. К контуру тянулся шлейф из порвавшегося, цветастого покрывала, простыни на кровати сбились, кто-то переползал через неё, наверное, чтобы сократить расстояние. Крис присел на корточки, разглядывая брызги крови на стене, такие получаются, если размахивать мокрым полотенцем. Или чем-то ещё. Питер понял вдруг, что Арженту часто доводилось быть в таких местах. Хэйл заторможено переступил через осколки ляпистой вазы и подошёл ближе к окну, которое было закрыто перекосившимися жалюзи. По всей комнате, пустой, стерильной, безликой, как и во всех мотелях, были разбросаны вещи и явные пустые пятна от забранных полицией улик. Но эти отсутствующие пазы не мешали увидеть картину. Пустые пятна - это ярость. Ярость и жестокость, с которой забивали жертву. Чем придётся, как получится. Бить, ломать, калечить, чтобы сомкнуть пальцы на тонком горле. Питер легко мог представить Марвина, сорвавшегося, переполненного отравой; его маниакально блестящие глаза, открытые так широко, что ещё чуть чуть и вывалятся из орбит. У Брауна хватило изворотливости затащить Нину в это место, но как только за ними закрылась дверь, хладнокровие покинуло его. Охотник оглядел кровать, откинул подушки, отодвинул перевёрнутую лампу, коснулся покосившейся картины. Хаос. В нем легко угадывался ход мыслей жертвы. Почему я? За что? Отпусти меня, отпусти!.. Питер зажмурился. Она была так беззащитна, так напугана. Стук сердца отдавался в ушах набатом, от злости, от шока, и чудился отчаянный крик-плач. - Здесь ничего нет, - сказал Крис, и было легко почувствовать в нем ту же бессильную злобу, что клокотала в оборотне. - Все, что можно было осматривать, полиция уже забрала. Он разочарованно кинул покрывало обратно на кровать. Белый контур на полу стал выглядеть ещё более жалко. - Нихрена, - рявкнул Питер, и, забывшись, чуть не ощерился. - Нет, - он перевёл дыхание. - Мне плевать, как мы это сделаем, Аржент, но я не уйду отсюда без зацепки. И, лу... бога ради, не смотри на меня так. Ты сам ввязался в это, и я вместе с тобой, а я не привык отказываться от чего бы то ни было. Не бывает, чтобы в процессе такой борьбы убийца не сделал ошибок. Это Нина, Крис, я знал её меньше твоего, но, черт, где-то здесь должен валятся выбитый зуб, клочок ткани, что угодно. И мы найдём это. - Успокойся, - сказал Крис после недолгой паузы, - и помоги поднять кровать. Теперь Аржент был готов перевернуть это место вверх дном. Питер сказал ему то, что он больше всего хотел услышать, и в искренности его слов нельзя было сомневаться. Внутри что-то щёлкнуло, встало на своё место, прекратило мешать, упираясь то в ребра, то под сердце. Никаких сомнений и колебаний. - Слишком много хлама, - Питер хмуро оглядел разбросанные вещи. Они раздражали его, ведь, в конце концов, ему не требовалось никаких доказательств, чтобы найти Марвина и вытрясти из него душу. Питеру был нужен Крис, и вот ему нужны были доказательства. Порочный круг. Аржент без особых надежд вытряхивал ящики маленькой кухоньки, вопиюще пустые, как раздался глухой звук, будто что-то бросили на пол. Рука охотника автоматически потянулась к поясу, где должен был быть пистолет. - Твою мать, Хэйл, что ты делаешь? Опять. Со стороны это походило на осквернение могилы, но Крис мог и ошибаться. - Ревизия, - ответил Питер, не оборачиваясь, и откинул в угол тяжелую уродливую пепельницу. - Убираю лишнее. Я более чем уверен, что ни эта ручка с логотипом, ни подушка, ни стопка блокнотных листков к убийце отношения не имеют. Как и покрывало, и прикроватный столик, и... - И фантик. - И фантик, - Питер нахмурился, оборачиваясь. - Какой фантик? Крис молча указал на пол, где на тёмном ковролине лежала надорванная светло-розовая обёртка. Маленькая, то ли от леденца, то ли от жевательной резинки. Это выглядело так, будто святой Грааль вывалился из дешёвой синтетической простыни. Не хватало только луча божественного сияния в качестве прожектора. Хэйл скептически выгнул бровь и присел на корточки, с прищуром глядя на находку. Он надеялся, что прожектор не понадобится. У него с собой даже фонарика не было. - Из таких комнат обычно выгребают все подчистую, так ведь? - неуверенное чувство триумфа закручивалось спиралью, Питер не решался дать волю довольной улыбке. - Так, - Крис поднял бумажку. На ощупь она была чуть шершавой и едва пахла ароматизатором. - И в полиции с этим строго, их раком ставят за порчу места преступления. - Хочешь сказать, нам надо искать долбанного убийцу-сладкоежку? Аржент устало опустил голову, становясь похожим на пса, потерявшего след. Питер ждал, секунды щелкали песчаными камушками, и под этот несуществующий звук он подобрался, как спортсмен перед забегом. - Ага, фаната клубничной жевательной резинки. - Откуда ты знаешь, может, она малиновая. Раздался невесёлый смешок. -Такие ест Марвин. У него вечно изо рта несёт, как из... Питер был уверен, что всю свою жизнь он существовал только ради этого момента. О, он запомнил лицо охотника до мельчайших подробностей, каждый дрогнувший мускул, крепко сжавшиеся зубы, пробежавшую тень и расширившиеся бездны зрачков, заполнившие голубую радужку. Миг просветления, небесное озарение, окончательное формирование логической цепочки. "Вот теперь можно", - подумал Хэйл, почти чувствуя, как запускается в организме адреналиновая реакция, и взял низкий старт всего секундой позже Криса. Хриплое поверхностное дыхание царапало слух, и трудно было сказать, кому именно оно принадлежало, впрочем, так же трудно было разделить и топот пары ног, пружинисто отталкивавшихся от подсыхающего после дождя асфальта. Ветер толкал в грудь, свистел в ушах, но ни Питер, ни Крис не останавливались. Они бежали свой личный марафон на неизвестную дистанцию и по свободному маршруту. На очередном повороте Питер едва успел зацепиться за фонарный столб, чтобы не вылететь с тротуара под колеса раннего автобуса. Резануло по ушам, и звук, будто что-то острое прошило металл, остался позади. Взвизгнули тормоза, и Хэйл, предельно вежливо оттопырив для водителя средний палец, проехался по капоту фольксвагена. Вслед полетели маты и что-то про красный свет. Ну, ой. Питеру было некогда. - Влево, - крикнул Крис, оправданно односложно, и оба парня, как истребители, легли на заданный курс, срезая через переулок. На такой скорости трудно было сфокусироваться на объектах, и оборотень нёсся вперёд, полагаясь по большей части на чутье. И уверенность в том, что Аржент был знаком с городом лучше, чем он сам. Каким-то образом все улицы вдруг стали похожи одна на другую, вплоть до полосатых вывесок парикмахерских. Даже пешеходы, оборачивавшиеся им вслед, были на одно лицо. Перекрёсток, поворот, прыжок через ограду и снова поворот. Слыша хруст ломающихся стеблей, Питер мысленно извинился перед хозяйкой растоптанных им азалий. Рядом Крис начинал выдыхаться, ватная слабость в ногах грозила подкосить его на очередном шаге, и Хэйл нарочно увеличивал темп, зная, что упрямство не позволит Арженту остановиться. Это волки могли бежать на износ, не зная усталости и жалости к себе, не люди. Питер надеялся, что сердце охотника было таким же упрямым. Он был уверен. На девяносто процентов. У кулинарии никого не было, и это означало провал. - Блять! - Крис с размаху пнул колесо гудящего грузовика, готового для погрузки свежего хлеба. - Не порть чужую собственность, - оборотень поморщился, вдыхая тяжёлый запах сдобы. Оказывается, роль собаки-поводыря жутко напрягает. - Я не горю желанием сходится в рукопашной из-за твоего неумения сдерживать гнев. Аржен осклабился, его взгляд красноречиво говорил, куда Питер мог засунуть своё мнение и свои советы. Но грудная клетка Криса ходила ходуном, показывая чудеса биомеханики, и было ясно, что человек нуждался в отдыхе. Хэйл решил, что не в его силах обеспечить ему такую роскошь. Питер выпрямился, переводя дух, и, озираясь, прошёл чуть глубже во двор здания, где стояли мусорные баки и громоздились пустые коробки. Здесь было темнее и более отчётливо пахло чем-то резким, весьма не похожим на выпечку. - Я нашёл Маркуса, - сказал Питер. Он был бы самым унылым счастливчиком, сорвавшим джек-пот. Крис грязно выругался и, как мог, поплёлся следом, игнорируя тот факт, что кости таза у него, кажется, трескались и готовы были рассыпаться. Зрелище было стрёмным. Дитон бесформенной кучей лежал на сваленных друг на друга пухлых черных пакетах. В ногах у него валялась бумажная упаковка остывавших булочек, а в куртке, в районе груди, зияла аккуратная обожжённая дырка. - Он мёртв, - констатировал Хэйл, смотря на первый в своей жизни труп человека. Ощущение было странное. - Я вижу. - Крис, он мёртв. - Вижу! - Аржент стиснул зубы и утёр пот со лба. - Вижу, блять. Сегодня утром Питер Хэйл должен был проснуться в компании симпатичной рыжей официантки, выпить чашку свежего кофе и позвонить семье. Не сложилось. Он протянул руку, борясь с отвращением, и аккуратно закрыл мертвецу веки. Ведьмак был ещё теплый. Возможно, Рейчел тоже. Питер не питал к ней особых чувств, но это никогда не имеет значение в подобных ситуациях. Беря на себя ответственность, Хэйл будто давал клятву Гиппократа. И соблюдал её, в отличие от многих врачей. - Это ещё что за херня? - слова вырвались прежде, чем Питер успел подумать. Однако он быстро оправдал себя. Так он больше был похож на испуганного, слабого человека. Крис наклонился к нему, рассматривая оставшиеся после прикосновения следы на пальцах оборотня. Едва различимые, они походили на пыльцу. Если сосредоточиться, то можно было увидеть ареол подобного свойства и на одежде Дитона, и вокруг него. Должно быть, ведьмак пытался защищаться. Огнестрельное оружие оказалось быстрее. Хотел бы Хэйл видеть лицо Брауна в тот момент. - Потом объясню, - Аржен сжал пальцы Питера, одним движением стирая с них следы. - Когда я переломаю Марвину кости. - Обязательно, - оборотень кивнул, но что-то заставляло его в этом сильно сомневаться. На такое проявление доверия он не замахивался. - Надо уйти отсюда. Моё личное дело не потянет ещё и записи о присутствии на месте преступления. - Куда теперь? - спросил Аржент, когда они вышли на тротуар, и Питер удивлённо вскинул брови. - Ты у меня спрашиваешь? - Нет, блять, у господа бога! Хэйлу впервые всерьёз захотелось выбить охотнику пару зубов. Вокруг не было ни души, солнце отражалось от зашторенных окон, и воздух был вопиюще чист. Ни следа Марвина или Рейчел, а интуиция молчала, как проклятая. - А, ну, тогда давай присядем, подождём знака небесного! - прорычал Питер, сдерживаясь, чтобы не встряхнуть Аржента за плечи. И именно в этот момент кто-то заорал. Точно не небо. Далеко, но громко. Действительно громко, так, что мурашки пробежали по спине, и Крис с трудом мог вспомнить, когда в последний раз слышал что-то, настолько пропитанное болью. - Ого, - Питер повернулся на звук, - оперативно работает. Аржент не стал спорить. С неохотой тяжёлое, утомлённое тело снова перешло на адреналиновый режим. Охотники, они такие. Если кто-то где-то орет раненым вепрем, надо обязательно бежать туда сломя голову. Жизнь любила Питера Хэйла, а он начинал её тихо ненавидеть. Нехорошее предчувствие вгрызлось в сердце, сдавливая здоровым страхом. Питер был оборотнем, и его, как и всех до него, учили прислушиваться к тому, что говорила кровь и засевший внутри зверь, знавший больше, чем могло вместить сознание. Инстинкты не давали гарантий, ни черта не объясняли и ломали любые доводы, но Хэйл поступал так, как они велели. Это точно было в его интересах. Обойти Аржента не составило труда, и, задев плечом извечный крисовский рюкзак, Питер вырвался вперёд, чтобы первым влететь в кирпичную арку. Уши закладывало от надорванных воплей: - Ах ты сука, чёртова сука! Увиденное было последним, что вы обычно ожидаете от прогулки ранним утром. Питер знал, что такое возможно, чисто теоритически. Следовало посильнее вцепиться, дернуть, выбивая сустав, и перекусить связывающие ткани. Но он никогда не поверил бы, не увидев своими собственными глазами. Люди, все-таки, удивительные существа. - Ахуеть просто. Из горящих от гнева глаз Рейчел вниз по щекам катились сердитые слезы. Они стекали по подбородку и капали ей на кофту розовыми каплями. Девушка скалила перепачканные алым зубы и пятилась к стене, похожая на загнанного хорька. Марвин орал на неё, глупо размахивая пистолетом и прижимая одну руку к груди. Где-то на земле валялся кусок его пальца. Кажется, указательного. Эта детка отгрызла ему палец к чёртовой матери. Как страшно жить. Хэйл стоял, как вкопанный. Эту часть плана он малость не продумал. Он забыл, что у Брауна есть пистолет - смерть Дитона оказалась фактом более ярким, чем её причина. И что Криса занесёт на повороте, и он вылетит вперёд, тормозя ногами по мокрой почве и заваливаясь на спину. И что Маркус слетит с катушек настолько, чтобы направить на Аржента ствол. В тот момент Питер решил, что у него всегда, всегда будет план Б. - Ты! - взвизгнул Марвин, со священным ужасом пялясь на падавшего Криса. Даже после всего случившегося страх перед охотником не отпускал Брауна. Он боялся его, как любой слабый хищник более сильного, это въелось ему под кожу, со всеми насмешками и пинками. Все закончилось бы по-другому, если бы жравшие его демоны не были так могущественны. Стоило Брауну понять, кто в каком положении оказался, на чьей стороне преимущество, и его лицо исказила гримаса, отдалённо похожая на улыбку торжествующего. - Да-а-а, тебя-то мне и не хватало, Аржент, - хищно выплюнул он, кажется, позабыв о том, что ему должно было быть ахрененно больно. Перепачканные в крови пальцы бестолково скользили по металлу. - Мне сегодня везёт, мне пиздец как везёт! Рейчел, в которую больше не целились, дёрнулась в сторону, то ли бежать, то ли за чем-нибудь тяжёлым, но выбившая из стены искру пуля заставила её отпрыгнуть назад. С глухим ударом она приложилась головой о стену и сползла на землю. - Сидеть! - рявкнул Марвин и крутанулся обратно к насторожено замершему Крису. Охотник выжидал, как и учили. В момент опасности его сознание было кристально ясным и один за другим подкидывало варианты выходов. Неосуществимые. Вместе с первым выстрелом для Питера ушли все звуки. Он не слышал, ни как Аржент начал бесперспективные переговоры, ни что кричал Марвин, вскидывая пистолет. Ветер бесшумно рвал плешивые золотые кроны деревьев. Это был абсолютно тихий момент истины. Хэйл не думал, не просчитывал, не готовился, он просто бросился вперёд, на всех четырёх конечностях, и одним прыжком достиг цели. Краем сознания он понадеялся, что пуля в брюхе - это не так уж больно. Кровь, горячая, сладковатая, хлынула в пасть, клыки погрузились глубоко в мясо. Питер зажмурился, и, поборов отвращение и рвотный рефлекс, сжал челюсти, прекращая мерзкий, булькающий хрип. Так и не выстрелив, прижатый к земле Марвин затих, и Хэйл мог обещать, что навсегда. Чужая смерть принесла смутное облегчение. Не от того, что все закончилось, а от сознания, что Хэйл сделал то, что должен был. Зашуршала ткань, вжикнула молния, следом раздался тугой щелчок. Вполне ожидаемо. Питер сплюнул перемешанную с кровью слюну и повернулся к Крису. Лучше бы остался лежать. Интересно, он уложился в двадцать минут? Крис был в ярости. Гнев клокотал в нем, выжигал, как лава, исходил удушающими волнами. Охотника здорово протряхивало, но он крепко держал в руках оружие. Чтобы выпустить всю обойму оборотню промеж глаз. - Смотри-ка, тот самый, - сказал Питер, как ни в чем не бывало. - Надо было оставить его твоей сестре. - Ты знал, - процедил Аржент, хотя больше всего ему хотелось орать. Хэйл пожал плечами, утирая рот тыльной стороной кисти. Он держался так, будто вёл светскую беседу. Отпираться было бесполезно. - Да, с самого начала. Каюсь. Видишь ли, Аржент - это достаточно редкая и... запоминающаяся фамилия. На слуху. - Ублюдок... - на большее Крис был не способен. Его обманули. Обвели вокруг пальца, наебали, как младенца. И кто?! Какой-то грёбанный оборотень, тварь, каких он отстреливал по уик-эндам. Предали. Это была неверная, банальная, слащавая мысль, но именно так Крис себя чувствовал. Его предали. Его доверие не оправдали. Питер обманывал его, все это время понимал больше, чем показывал. Аржент чуть не заскрипел зубами от досады, представив, как Хэйл в душе смеялся над ним. Клыкастая тварь... И поделом. О, каким непроходимым идиотом он себя чувствовал. Впору было рвать волосы. Так облажаться, не заметить. Крис ведь действительно доверял ему. В ясной голове чётко проступало понимание: все это время его провоцировали. Тот разговор в кафе, драка, долбанный поцелуй. Все это время Хэйл посвятил тому, чтобы вынудить Аржента раскрыться, вывернуться наизнанку, вывалить ему под ноги все скрытое. Питер был последним, с кем Крис стал бы чем-то делиться. И в то же время самым подходящим для этого человеком. Хэйл заставил его так думать, втесался в доверие самым простым способом - прикрывая спину. А что Крис знал о Хэйле? Ни-че-го. В висках заломило, и руки задрожали, как у старика. Злость не находила выхода и жрала изнутри. Хэйл все так же стоял у тела Марвина, и на лице его не было привычной улыбки Джоконды. Там вообще ничего не было, как бы Крис ни силился понять. - Я бы предложил тебе опустить пистолет, - сказал Питер, - но что-то мне подсказывает, что ты отклонишь моё предложение. - Ты абсолютно прав, - Крис растянул губы в своей фирменной ухмылке, но хватило его ненадолго. Маска треснула, стоило Хэйлу двинуться. - Стой на месте, пока я тебе ногу не отстрелил. Обе. Питер послушно прекратил попытку сближения. - Как скажешь. Признаюсь, эта железка прибавляет тебе убедительности. - Вот как? Тогда, может быть, ты ответишь... На кой хер тебе все это было нужно?! А, Хэйл? Веселье, да?! Этим же ты объясняешь свои поступки. Так скажи мне, какое ёбанное веселье ты нашёл во всем этом?! Крик эхом отразился от стен, прокатился по пустой улочке, почти заставил вздрогнуть. Хэйл перевёл взгляд с лица охотника на направленный на него пистолет. На дне зрачков промелькнуло что-то едва уловимое, как тонкая серебристая рыбка под толщей мутной воды грустным пасмурным днём. Питер ничего не ответил и снова посмотрел Крису в глаза. Он не собирался оправдываться. Крис поджал губы и судорожно втянул носом воздух, справляясь с собой. Мышцы чуть расслабились, разгладилась морщинка меж бровей. Ребра сдавливало, и ему приходилось сдерживать дыхание. Больше он не допустит ошибок. Охотник посмотрел вниз, где в нескольких метрах от него лежал труп Марвина Брауна. Питер сделал то же самое, обернулся через плечо, глядя на медленно коченевшее тело. По лицу оборотня пробежала тень и тут же исчезла, как разглаживаются морщинки после смеха. Крису это не понравилось. Эта смерть была такой же его ответственностью, какой и Хэйла, и он не собирался давать ему забыть об этом. - Объяснить тебе, - с расстановкой начал он, и пистолет в его руке качнулся, указывая на тело, - что я должен сделать с тобой за то, что ты убил человека? - А ты должен? - спросил Питер, щурясь, и за один этот вопрос Крису захотелось пристрелить его ещё больше. У стены тихо застонала Рейчел, длинные ресницы затрепетали, но веки так и не поднялись. - Мне вот кажется, что он вполне заслужил то, что получил. Справедливость восторжествовала. За мой счёт, но я не принципиальный. "Ты никому ничего не должен". Эти слова засели глубоко у Криса в мозгу, как шрапнель, и не отпускали нигде. Они были с ним в междугороднем автобусе, держались на периферии сознания, пока оговаривались детали облавы, выжигали радужку, когда рассвет полз по городу. Они стали его частью. Вместе с образом Питера, растерянного, взлохмаченного, мимоходом облизывающего красные губы. Воспоминания о том альфе из Аризоны как-то сами собой всплыли в памяти. Крис ведь так и не спросил, из-за чего его приговорили. Сейчас у Аржента был оборотень-убийца, был труп и был мотив. А ещё был кодекс, который велел карать каждого по заслугам. Справедливость, да? Крис положил палец на курок, и сердце вдруг ухнуло вниз. Он не мог выстрелить. Просто не мог. Не. Мог. - Убирайся, - хрипло, но отчётливо сказал Аржент, и Питер подумал, что ослышался. - Съебись и никогда, слышишь, ни-ког-да не попадайся мне на глаза. В какой-то миг Питеру захотелось зарычать. Открыть пасть, и чтобы окна зазвенели от раскатов. Он не верил, что все могло закончиться вот так. Оборваться где-то посередине. Его будто отбросило назад за секунду до того, как он достиг цели, и новый путь был невозможен, запечатан, мост обвалился, и на том берегу никого не осталось. Бесполезно было кричать. - Это как получится, - ответил оборотень, с тоской думая о падающих в пропасть досках. - Не буду обещать. И, гордо расправив плечи, Хэйл повернулся к Крису спиной. Наверное, только потому, что сам лично вытащил из магазина все патроны. Он решил, что предоставит Арженту самому разгребать всю эту херню. Предательское ноющее чувство было списано на голод, а подёргивающиеся пальцы спрятаны в карманы. Питер переступил через тело Брауна и пошёл прочь. Над головой все шире и шире становилось светло-голубое небо. Опять надо было переезжать, что-то менять. А небо всегда оставалось одинаковым. Оборотень запрокинул голову, глядя на солнце сквозь решётку из ресниц, и запоздалая фраза вырвалась сама собой: - Мне не бывает одиноко. Пожалуй, теперь Питер точно мог сказать, что псы и волки мало чем отличаются. Просто они защищают разные вещи.

Fin