***
Приступ сильной головной боли сжал виски тисками. Рик застонал и, облизав потрескавшиеся губы, разлепил отекшие веки. Яркий свет ударил по мозгам, отдаваясь жжением в затылке. Перед глазами поползли красные пятна, не давая возможности рассмотреть окружение. - Черт, - прохрипел мужчина и, обхватив голову руками, попытался встать, - где я? Ммм… как же всё раскалы… вается… воды… Огласив комнату шипящей мольбой, он ухватился руками за край стола, пытаясь разглядеть на нем стакан с водой: - Паленкаааа… паленкаааа... говорил же, что паленка… Повернув голову и громко ахнув от нового нестерпимого приступа боли, Рик замер, пялясь на койку. Тонкое запястье, изрисованное чередой синих вен, болталось прямо перед носом. Чуть выше лежала Кэрол, счастливо улыбаясь во сне. - Нет, только не… Заскулив, Рик встал на ноги и тут же крепко зажмурился. Чувство разочарования, едкой обиды и глубокого сожаления накрыло больное от похмелья тело. Пелетье лежала на койке с Дерилом. Его Дерилом. Его единственной, как луна на ночном небе, сильной, как ураган в пустыне, необузданной, как сам дьявол, чистой, как родник средь скал, любовью. Он, своей рельефной, до безобразия сексуальной рукой обнимал её за плечо, утыкнувшись своим красивым, идеальным профилем в её шею. Надежда, которой он жил последние месяцы, рушилась. Падала огромными булыжниками, истязая тело кровоточащими ссадинами черного одинокого будущего, погрязшего в пороках скитальца. Красные после пьянки глаза налились прозрачными слезами, сухие губы сжались в тонкую линию, руки – в кулаки. Рик отвернулся и громко шмыгнул носом: - Не позволю… не позволю… Путаясь в собственных ногах, он вышел из камеры, застегивая на ходу пуговицы рубашки, которая почему-то пахла Дэрилом. Сдерживая громкий визг подступающей истерики, он скрылся в темноте коридора, мечтая поскорее убежать от места, где только что похоронил все свои надежды и планы. Своим низким поступком развратной женщины Кэрол положила их в урну, а потом показушно подожгла, оглашая сознание мерзким продолжительным смехом. Что делать дальше, Рик не знал, поэтому предпочел просто упасть на кровать и, обнимая коленки, заплакать, предаваясь воспоминаниям о минутах, проведенных с Дэрилом. О самом счастливом времени в его такой печальной и отныне унылой жизни.***
Вчерашний вечер Кэрол помнила частично. Добираясь от камеры Диксона в свою, она чертыхаясь, пыталась вспомнить, где сняла майку. То ли на койке у Дэрила, то ли возле свинарника, то ли в тюремном дворике – она не знала. Расплатой за довольно веселый вечер стало похмелье. Гудящая голова, сухость во рту, тошнота, амнезия и трясущиеся руки не радовали. Более того, она до сих пор не могла понять, куда так незаметно пропал Рик, ведь когда она бессознательно рухнула на подушку и, промурлыкав какие-то приятности на ухо Дэрилу, отрубилась – он был в камере. Лежал себе на полу и довольно громко сопел, даже не думая просыпаться под громкие стоны, которые, как сейчас казалось Кэрол и за что ей было жутко стыдно, слышали все вокруг. Ну ладно - она, но Дэрил-то должен был слышать, как проснется Рик, как он будет, кряхтя, подниматься с пола, проклиная выпивку и реднека, который, собственно, и был зачинщиком веселого вечера. Как он будет неистово орать, увидев голую Кэрол в обнимку с голым Дэрилом на койке прямо перед его носом. Тут и ясным сознанием обладать не нужно, чтобы понять, что случилось. Однако, Граймс, судя по всему, выскользнул незаметно и очень тихо, раз охотник ухом не повел. С другой стороны, даже когда Кэрол, просыпаясь, грохнулась на пол и, ругаясь, потеряла рукой ушибленный зад, Дэрил лишь кинул ей пару фразочек о том, чтобы она заткнулась, и повернулся на другой бок, заворачиваясь в простынку, как в кокон. Кэрол остановилась на полпути и тяжело вздохнула. С одной стороны сегодняшняя ночь её до безобразия радовала. Наконец-то совершилось то, о чем она так долго мечтала. С другой стороны, Рик, должно быть, сейчас в ужасно-подавленном состоянии ревет в подушку и кусает губы до крови от злости и обиды. Ещё год назад Кэрол возрадовалась бы такому раскладу и станцевала бы победный погребальный танец на надеждах и мечтах Граймса. Но сейчас танцевать и радоваться не хотелось. И проведенная с Дэрилом ночь не радовала. Особенно жаркая кульминация, во время которой Кэрол старалась как никогда быть на высоте, а охотник на весь блок сдавленно проорал имя Граймса и тут же отключился, кайфуя от мощного выброса эндорфинов и, похоже, не заметив этой крошечной оплошности. В общем-то, она и так знала, что не великое чувство сподвигнуло Дэрила разомкнуть свои вечно сцепленные руки и просто наброситься на всегда готовую к таким делам Кэрол, а банальное желание секса. Изголодавшийся Диксон после смерти последней сисястой барышни в тюрьме, которую он окучивал, как картошку на огороде, весь март, уже три месяца ходил как пришибленный, не зная, на кого бы положить свой вечно сощуренный глаз. Всех остальных, более-менее втискивающихся в его параметры, разобрали. Остальные просто не подходили. А новых поступлений не было и, по заверениям вечно выезжающего на вылазки патруля, не ожидалось. А Кэрол просто повезло. Она оказалась в нужном месте в нужный момент. Впрочем, даже при таком раскладе Кэрол не жалела о произошедшем. Конечно, пьяный Диксон - это не мечта, но и не тот шлак, что раньше вечно отирался возле неё. Но ей-то всегда казалось, что с ним будет иначе. Ведь это же - чувство. А на деле оказалось, что с любимым Дэрилом, что с ненавистным Риком – как-то одинаково. Хорошо, долго, максимально качественно, но ведь одинаково! А что, если… Кэрол дернулась, услышав тихий рев. Догадаться о том, что хриплые нотки явно сквозящего отчаяния принадлежат Рику, труда не составило. Войдя в камеру, она застала картину, которая буквально пару минут назад крутилась перед глазами. То ли она настолько хорошо узнала Рика, то ли его реакции были настолько предсказуемы, но так или иначе, увиденное не вызвало ни грамма удивления. Рик лежал на спине, пялясь глазами в плесневелый потолок, и громко шмыгал красным носом. На появление Пелетье в своей камере он не отреагировал никак. - Рик, привет… - Уходи, - сухо ответил он и тут же приподнял голову. - Выиграла? Довольна? Уходи. - Рик, - с какой стороны подойти к явно не совсем адекватному другу, она не знала, - Рик, прости. Я пьяная была. Да и он тоже. - Прости? Ты меня удивляешь. Я думал, ты этого и добивалась. - Да, то есть… - как сформулировать свои мысли, Кэрол не знала. Градус все ещё гулял в крови, а сушняк ударял по мозгам так, что перед глазами все начинало плыть. - Я так не хотела. Ну, не хотела, чтобы тебе было так плохо. - Так вы сейчас вместе? - Не знаю, - ответила честно она. - Думаю, что нет. Мы просто напились до беспамятства. - Но ты все равно выиграла. - Рик перестань. Никто не выиграл. Ну, может уже бросим это бесполезное занятие, мм? Ни ты, ни я не нужны ему, понимаешь? Он одиночка. - Нет. Не могу, понимаешь? – он посмотрел на неё своим до боли печальным взглядом и шмыгнул носом. - Это же Дэрил. - Послушай, - она замерла, кусая губы, - я рассказать хотела… На самом деле Кэрол не знала, хотела она или нет. С одной стороны, ей бы сейчас зло рассмеяться в самое лицо поверженному сопернику, рассказывая в мельчайших подробностях о ночи, проведенной с охотником. Но отчего-то делать этого ей совсем не хотелось. Рика было жаль. Морщины на его лице, казалось, стали ещё глубже, а седина еще ярче. Блеск совсем пропал из глаз, а уголки губ были постоянно опущены. Да и самой себе врать не хотелось: когда она стояла на коленях, старательно выполняя жаркие просьбы, стараясь прислушиваться к каждому слову, стараясь сделать всё как можно лучше, в конце она ожидала услышать что угодно. Даже тишина не шокировала бы её настолько сильно, насколько ударило по пьяным мозгам имя шерифа. Реднек-то, скорее всего, и не запомнил ничего. Но Кэрол-то помнила. Так, быть может, Рик всегда был прав? Быть может, Дэрил и есть такой же? Он просто всегда скрывал это, а проверить достойной возможности им так и не выпало. Все шло наперекосяк - что у него, что у неё, - с самого начала. Но то, что произошло вчера, противоречило слухам о похождениях охотника к тюремным дамочкам. То, что Диксону понравилось целовать Рика – было очевидно, Кэрол могла зуб дать. Хотя, после того, как ей зарядило отдачей, и она чуть было не лишилась части зубов, такие громкие заявления, наверное, не стоило делать. Так или иначе, Дэрил, возможно, сам не понимал, что по природе никакой он не натурал, а самый настоящий гей. Как и Рик. Кэрол вновь зависла, путаясь в собственных рассуждениях. Назвать обоих стопроцентными гомосеками она, прошедшая через постель и того, и другого – точно не могла. С женщинами они обращались хорошо и умело. Но ведь Рик утверждает, что он любит Дэрила, а Диксон в свою очередь нагло врет, убеждая то ли её, то ли самого себя, что от лобызаний с Риком его тошнит. А что будет, если Кэрол расскажет Граймсу про вчерашний вечер? Про глупую игру и её последствия? Ведь тогда, возможно, Рик станет настойчивее и уж точно умнее, чем в прошлые разы. И она потеряет обоих. Но, наверное, так будет лучше. Пускай они раз и навсегда выяснят отношения, чем смотреть на вечно кислую харю Рика и брезгливую рожу Дэрила. - Рик, - Кэрол глубоко вздохнула, решаясь, и тут же продолжила, - вчера Дэрил тебя поцеловал…***
Кэрол сидела на койке и листала какую-то старую книгу. Пожелтевшие страницы какого-то нашумевшего в прошлом романа пахли сыростью и гнилью. Пробежав взглядом по строчкам, она поняла, что сейчас не время для чтения - голова даже не пытается понять смысл написанного. Все мысли были сейчас где-то далеко. Совсем в другой камере, в совсем другом блоке. Там, где сейчас Рик и Дэрил пытаются выяснить свои отношения, вернее, отношение Дэрила к Граймсу. Чем закончится этот разговор, Кэрол не знала. Можно было предполагать с вероятностью в девяносто девять процентов, что Дэрил попросту пошлет настойчивого шерифа, и тот вылетит пинком под зад из камеры охотника. Но что-то подсказывало: на этот раз всё будет иначе. Вчера Дэрил был шокирован своей реакцией на тот самый поцелуй. Кажется, что ему после этого нехило шибануло по мозгам, раз он в ту же минуту потащил Кэрол на койку, чтобы выпустить пар и, возможно, ненужные навязчивые мысли из головы. Откинув книгу в сторону, она глубоко вздохнула. Сидеть в этой камере и не знать, что происходит там, было невозможно. Любопытство пересиливало всё. Не зная, чем себя отвлечь, Кэрол встала, осмотрелась по сторонам и, поняв, что ноги сами несут её в другой блок, не стала сопротивляться. В конце концов, она тоже была причастна к этой любовной заварухе. И имела полное право знать, что в эту самую минуту происходит между Риком и Дэрилом. Может быть, только с её помощью они смогут договориться и прийти к какому-то согласию.***
Сизый дым полз вверх густой струёй. Пальцы, так крепко сжимающие коричневый фильтр, дрожали. Два голубых глаза безотрывно пялились на молочные потоки никотина, которые клубами взлетали вверх и растворялись у бетонной поверхности кривого потолка. - Это было… - сиплый шепот, вовсе не похожий на человеческий голос, вылетел из его горла и растворился во влажном спертом воздухе. - Классно, - тонкие пальчики перехватили сигарету и, покрутив в руках окурок, отдали обратно. - Я не курю. И думала, что ты не куришь. - После такого – грех не закурить, - он потушил сигарету о пол и повернулся на бок, приглаживая рукой длинные волосы. - Никогда не думала, что такое может случиться с нами, - она вновь посмотрела на потолок, все еще покрытый пеленой прозрачного дыма. - И это было чертовски классно, - подытожил он, нащупывая рукой пачку сигарет. - Должен признаться, я благодарен тебе. Никогда не думал, что такое скажу. - Рик, - Кэрол повернулась к нему лицом, накрывая простынкой обнаженные плечи, - но ведь все снова не так, как тебе хотелось. - Лучше так, чем никак, согласись? Дверь котельной резко открылась и в помещение зашел Дэрил, кидая мокрое полотенце на грязный пол. Смерив взглядом раскумаренную парочку, он схватил жилет и тут же натянул его. - Там ещё вода осталась? – засуетился Рик, откидывая пачку сигарет. - Есть. Немного. Дэрил прошел к краю импровизированной постели и уселся на смятый матрас. Уперев локти в колени, он запустил пальцы в волосы и замер. Рик тут же подскочил и, напялив штаны с футболкой практически одновременно, выскользнул за дверь. - Дэрил, всё нормально? – Кэрол решилась заговорить с ним, лишь после того как Рик ушел. - Нет! - охотник резко подскочил, пиная ржавую трубу. - Мне понравилось! Понравилось, блядь! Я - ебаный гомо… ЧЕРТ! Педик?! Кэрол хотелось заползти под простынь с головой, чувствуя, как ненормальный взгляд взбесившегося реднека прожигает кожу: - Но, ты же… ты же не… - И что? Черт! Этот сраный гомосек лежал вместе со мной в одной кровати! Голый! Трогал… а мне, блядь, понравилось! - Успокойся. Знаешь, Дэрил, - философски изрекла Кэрол, - я часто об этом думаю. Там - ну, давно, - мы жили по правилам. Нам могло что-то нравиться, но мы не могли. Потому что – осудят. Потому что – общество. А сейчас? Мы можем завтра сдохнуть. Так что… - Что? – резким движением он схватил пачку сигарет и выудил одну. - Задницу свою всем встречным подставлять, только потому что – нравится? - Так что… может быть, присоединимся к Рику в душе? Сейчас там точно никого нет… - Черт! – Диксон подкурил сигарету и сделал несколько глубоких затяжек подряд. - Блядь! Ты - чертова извращенка! Нимфоманка! Если бы не ты – ничего бы не было. - Не ври! Когда я зашла, я всё видела. - Да что ты видела? - Как Рик крутился возле тебя, а ты был не против. Ты - его сучка, Дэрил, и всегда ею был. Он снова затянулся и кинул окурок на пол, тут же раздавив его носком ботинка. Затем рыкнул что-то невнятное, пиная всё ту же ржавую трубу и хрипло выдохнул: - Пошли. Кэрол лишь слегка улыбнулась, понимая, что Дэрил сдался. Все комплексы и фобии полетели к чертям. Постепенно он начал принимать себя таким, какой он есть, а не строить сурового брутального гетеросексуала. Сейчас её смущал лишь один момент. Как бы Рик не приревновал ту, которой охотник уделяет практически все внимание в постели, и вновь не началась война. Второго раза Кэрол просто не выдержит. А Граймсу только повод дай – выгонит из тюрьмы и знать забудет. Встретив по дороге кашляющего Патрика, парочка сделала вид, что ходила за провизией в пустующий блок. До эпидемии оставалась неделя.