Наизнанку.

Бывает, люди болеют. Болеют и драгонслееры. Этой весной, как и прошлой, и позапрошлой, и позапозапрошлой, у Нацу началась Мартовская болезнь. Выбор весьма приятного вируса пал на Люси. И причина была не в том, что Драгнил любил её до…брака. Нет, женился бы он только на мясе, и то потому, что кормит. Нацу, его особенно подверженный вирусу орган и остальная часть команды наконец-таки добрались до Магнолии. И даже не удивились, увидев яркое солнце. Этот город всегда был светлым и жизнерадостным, что, если честно, начинало бесить. Несмотря на раннюю весну, в живых не осталось никого. Грей, изображая мороженое, растёкся по асфальту, Люси и Эрза не могли больше оголяться, поэтому стоически переносили неожиданно нахлынувшую жару. Точнее, пытались. Ведь в живых не осталось никого. Хеппи возжелал побриться, а Нацу, недавно выпихнутый из поезда, ещё не помирился с желудком и не только. В общем, решилось всё так: Хеппи, как самый синий, докладывает Мираджейн о прибытии команды, которая в это время разбредается по своим углам. У Драгнила угла было два. Не стоит размышлять, портить психику и строить логические предположения, куда пал выбор драгонслеера. Поэтому, когда Люси вышла из ванной, она даже не удивилась, заметив, что любимое кресло уже занято. Почему-то не удивилась девушка и тогда, когда напарник молчал. Её должно было насторожить, что он держит рот закрытым, при этом не закинув в это бездонное пространство ни кусочка. Удивление пришло позже. Тогда, когда сильные, горячие руки пригвоздили её к стене. Позже она так и не сможет вспомнить, когда исчезло злосчастное полотенце. До того сводящего с ума поцелуя или после? До того, как шершавый язык, спустившись по шее, нашёл грудь, или после? - Нацу, что ты делаешь? Его смешок, как подобие ответа, потонул в её громком, полном непонятного восторга крике. Драгнил довольно улыбнулся: он ведь только дотронулся до соска. Хартфилия, оказывается, такая чувствительная. Нарастал пыл ласк, учащалось дыхание. Последние остатки разума вернулись к заклинательнице духов после того, как пропали тонкие кружевные трусики. - Нет, Нацу, не…- Люси попыталась возразить, но кончик языка Нацу уже нашёл то, что искал. Сладка нега, растёкшаяся по телу, окончательно поглотила Хартфилию, и теперь она могла только судорожно глотать воздух, всхлипывая от наслаждения. Ноги еле держали. Казалось, ещё мгновение – и девушка рухнет на пол. Что и случилось. Драгнил только одобрительно хмыкнул и…отошёл. Закрыл окно, задёрнул шторы, запер дверь. В квартире сразу стало неимоверно жарко, но ни он, ни она этого уже не замечают. Жарко было бы в любом случае. С немым благоговением Люси смотрит, как напарник подходит к ней, поднимает на руки и прижимает к стене. Она не удовлетворена, она хочет ещё. Её руки обвивают его шею, ноги – талию. Одни губы накрывают другие, и даже резкая боль не может помешать ей чувствовать наслаждение. Нацу двигается в ней, пожирая её всю, без остатка. Зубы драгонслеера впиваются в нежную и светлую кожу шеи, руки буквально вдавливают девушку в стену. Ещё мгновение, и наслаждение и тепло заполняют Люси. Обессилев, она обмякает на довольном Нацу. Крепко прижимается к оголённому торсу, вглядывается в маленькие, как у дикого животного, зрачки. И понимает, что это её лучший друг. - Нацу, что… - Крепись, Люси, весна только началась. *** - Лисаннаааа! – голубое короткошерстное чудо приземлилось в мягкие объятия груди волшебницы. Младшая Штраус удивлённо посмотрела на иксида. – Они меня бросили! Закрылись и бросили! - Кто? С какого перепугу? - Люси с Нацу, - Хеппи затравленно глянул на хозяина и его напарницу. – Послали меня в гильдию, а сами закрылись в квартире Люси. И впускать не хотели! Лисанна с минуту думала, потом покраснела и подняла глаза на парочку. Однако «парочкой» тут и не пахло. Нацу уже давно спорил с Греем по поводу следующего задания, Люси спасалась от жары, уложив голову на прохладную стойку. Но Хартфилия прекрасно слышала плаксивое заявление кота, а также видела шаловливый взгляд голубых глаз. Надо сказать, заклинательница была неплохой актрисой. Подложив под голову одну руку, она недовольно протянула: - Не верь засранцу, Лисс. Я просто пришла и сразу кинулась в ванную. А окна я, в отличие от некоторых, запираю, чтобы воры не пробрались! – Хеппи стоически принял упрёк одной блондинки и мокрыми глазами посмотрел на другую. - А Нацу где был? – не отставала сестра Миры. - На речке же! – Драгнил подскочил так внезапно, что Лисанна вздрогнула. – По сравнению с речкой, ванна Люси – тазик. - Молчал бы. *** - Так…значит…тазик…да? Люси еле дышала. Сейчас она на коленях стояла в той самой ванне, руками опираясь на один край. Хотелось проклинать всё, всех и каждого по отдельности, ведь она желала ещё. Пальцы Нацу, словно тиски, сжали её зад, оставляя синяки. Эти места болели и ныли, но то безудержное желание, захватившее все её тело и разум, были гораздо, гораздо сильнее. Она хотела ещё. Больше, быстрее, жёстче. Закусила губу и почувствовала вкус железа на языке. - Ну, Лу, не злись, - прошептали над её ухом. - Заткнись…и…работай. *** - Нацу, а как ты относишься к Люси? Вопрос Мираджейн ввёл драгонслеера в невероятную тоску. Одна и та же пластинка. Соломенная трубочка издала характерный звук, возвещающий о том, что жидкости в стакане не осталось. - Она мой друг. Лучший и незаменимый. Миру передёрнуло, ведь на мгновение улыбка Драгнила напомнила ей животный оскал. Но, тряхнув головой, она убедилась, что это всё тот же, старый-добрый Нацу. И печально улыбнулась. Нехорошо быть просто другом. *** - Люси…ты мой друг? - Я…тебе…говорила…уже, - тонкие пальцы с силой сжались в кулак, сминая в ладони итак потрёпанную простынь, - не…отвлекайся. - Но ты ведь… - Подож…- Хартфилия обняла Нацу и вцепилась ногтями в его спину. Ноги обвили талию напарника, кончики пальцев натянулись до предела, пропуская удовольствие через всё тело. Не в силах сдерживаться, Люси дала волю голосу. И только потом, охрипнув от страсти, закончила фразу: - Подожди со своими тупыми вопросами. Драгнил лёг на кровать рядом и притянул девушку к себе. Положил руку на большую грудь и, нахально ухмыляясь, продолжил: - Друзья ведь должны помогать друг другу? - И? - Будешь мне всегда так…помогать? - А если я забеременею? Наступила тишина. Тяжёлая, давящая на голову. Нацу не хотел отвечать, Люси не хотелось спрашивать, почему он молчит. Оба понимали, что дальше того, что есть сейчас, быть просто не может. Раньше могло. Теперь – нет. Их общий грех слишком большой, боги не позволят им сказать «люблю» друг другу. Они молчали, говорили взгляды. В серых, от напряжения суженых зрачках Драгнила заклинательница не видела ничего кроме нежелания. Этого разговора, возможной беременности и детей. Ему это не надо. Он женится только на мясе. Ничего хорошего не видела Люси в этих глазах. Глазах лучшего друга и напарника, того, кто первым бежал поддерживать её, главной опоры и надежды, примера для подражания. В глазах человека, вывернувшего её жизнь наизнанку.