Я всего лишь Лухан.

Белоснежные хлопья снега падают на мои волосы, окрашенные в цвет молочного шоколада. Ветер дует в лицо и шею, пробираясь до закрытых участков тела через расстегнутый ворот легкой куртки. Холодно. Дрожь пробегает по всему телу, а зубы стучат уже которую минуту подряд. Там за большим прозрачным окном местной пекарни сидит он. Милый и смышлёный парень. Причина слез всех девчонок из параллели и младших классов. Холодный, беспринципный, достаточно взрослый для своих семнадцати лет. Тот, кто смог завоевать не только половину девчачьих глупых сердец, но и суметь завлечь парней, и даже успеть заставить усомниться их в собственной ориентации. Я бы просто назвал его Богом, который сошел к нам с небес и не собирается пока обратно, продолжая губить все надежды, втаптывать мечты в грязь холодным молчанием и взглядом без эмоций. Он такой. О Сехун. И даже его фамилия весьма необычна для меня, как для китайца, переехавшего с родителями в Корею три года назад, когда я еще не подозревал, что судьба предоставит мне такой шанс: просто увидеть это чудо. Кто-то скажет, что преувеличиваю, но я вижу его таким. Для меня он единственный и неповторимый, он не похож ни на кого другого, и это касается не только его мужественной внешности. Он другой во всем. Совершенный. Идеальный. Продолжая мило улыбаться своему собеседнику напротив, Сехун поворачивает свою светловолосую голову к окну, и я еле успеваю спрятаться за углом. Я слежу. Давно слежу. Каждый день. Это одержимость. Зависимость. Называйте, как хотите. Что-то схожее с убийственными сасэн-фанатами, которые есть и у Сехуна тоже. Но я не такой. Никогда не позволял и не позволю себе помешать ему. Это слишком неправильно. Он такой красивый, божественный, а я просто влюбившийся в него парень, который позволяет себе только вскользь смотреть, наслаждаться профилем и слушать иногда этот голос, от которого внутри все согревается волшебным теплом, а сердце в бешеном ритме успевает отбить очередную минорную песню о любви, что как раз в моем стиле. Рискую вернуться к прежнему занятию только через две минуты. Нельзя попасться и упасть в его глазах. Лучше оставаться незамеченным, тем, кого он даже, наверно, не знает, хотя мы учимся на одной параллели и я каждый раз стараюсь быть где-нибудь по близости, чтобы просто увидеть его снова. Рискую, но парня уже нет там, где он сидел всего пару минут назад. Взгляд бросается на выход из кафе, и вскоре блондин в компании какого-то парня выходят, продолжая о чем-то беседовать. Внутри у меня не только радость и тепло, но и колкость. Назову это ревностью, хотя не имею права, мне нельзя ревновать, потому что мы никто друг другу. Это безответная любовь, продолжающаяся полтора года. И это ненормально, скажет любой другой, но я не могу от этого избавиться, а признаваться в жизни не собираюсь. Он откажет, я знаю. Китаец Лухан слишком прост для корейца Сехуна. Правда жизни. Снег хрустит под их ногами. Парень вдруг неожиданно хватает Сехуна под руку, и тот не противится. Они идут рядом, вдвоем. Вместе. Слежу за их отдаляющимися спинами, и чувствую мороз на лице. Слезы текут по моим раскрасневшимся щекам и чуть застывают. Я бы тоже хотел вот так просто идти с ним рядом и заставлять улыбаться, как это делает вот этот незнакомый парень, с которым Сехун видится каждый день после школы. Вытираю тыльной стороной ладони мокрые дорожки и чуть всхлипываю, тут же натягивая на себя капюшон и разворачиваясь, чтобы уйти в противоположную сторону. На сегодня хватит. Пора домой, помогать отцу собирать привезенный новый диван, который я божился собрать еще вчера, но прогулял весь вечер, продолжая поглядывать за жизнью моего божества, как за сериалом по телевизору, просто со стороны. День быстро сменяется вечером. Новый диван странного леопардового цвета уже стоит в гостиной, укрытый белым махровым пледом. Я сижу за компьютером и листаю фотографии Сехуна в фейсбуке. В колонках играет Evanescence – Anywhere, а в глазах снова слезы. Это нормально. На большей части фотографий Сехун с настоящим покер-фейсом, но есть и проблески его миловидной улыбки. Этой улыбки не каждый достоин вне мира социальных сетей. Только тот парень, которого я не знаю, но который всегда рядом. Сколько признаний успел услышать, записок прочесть, а подарков принять - никто не знает. Но я ни разу не видел, чтобы он как-то грубо ответил на очередное и банальное: «Сехун-оппа, я люблю тебя». Он всегда кивает, бывает, благодарит и уходит, никогда ничего не отвечает на любовь. Ему это не нужно, но не все это понимают. Кажется, вообще только я. Соленые капли падают на стол, образуя там уже маленькие лужицы. Я делаю музыку громче и позволяю себе разрыдаться, продолжая листать фотографии на его странице. Моя личность слишком жалка в эти минуты. Только такой, как я, мог полюбить и сам придумать себе страдание, потому что та, звезда, которая завладела моим сердцем, недосягаема, слишком далека от реальности, чтобы быть рядом. Спать ложусь с красными глазами. Родители еще не вернулись от гостей, поэтому я позволил себе небольшую истерику и бардак в комнате, за который завтра мне влетит от мамы, ведь она совсем недавно так бережно все прибрала, расставила по полкам все книги и выкинула ненужный мусор. Теперь же здесь куча смятых бумаг, разбросанных учебников и лужа пролитого вишневого сока. «Не сдержался. Прости, мама». По идее именно так я должен ей сказать, но все будет по-другому, с моих губ сорвется ложное: «Я случайно, извини». Даже маме не могу доверить свой секрет, боюсь, что не поймет, не примет сына-гея, который сходит с ума от мальчишки из параллельного класса. Для меня он не просто мальчишка. Он - нечто гораздо большее. Утро встречает меня хмуро. Солнце спряталось за серыми смуглыми тучами. За окном все еще идет белоснежный снег, застилая своей пеленой все вокруг. Люди прячутся от хрустальных снежинок под шляпами больших разноцветных зонтов, которые хоть как-то красят хмурый день. Возле школы я встречаю Сехуна. Он тоже прячется, но его зонт отличается от тех, что я успел увидеть по дороге в школу. Он черный, такого же цвета, как и волосы его друга, а может, парня. Юноша не видит меня, а я встаю как вкопанный и наблюдаю за его размеренными шагами, наблюдаю, как он складывает свой зонт, а свободной рукой тянется к двери. Кто-то легко толкает меня плечом, бубня под нос что-то типа: «Чего встал?», и я пробуждаюсь. Сехун скрывается в дверях школы. - Лухан, ты уже третий раз за неделю приходишь неготовым. Присаживайся, - учитель смотрит на меня с какой-то жалостью, и я даже знаю, почему. Всему виной мои не выспавшийся вид и темные круги под глазами, как у панд. Стыдно признаться. Я не готовлюсь к школе уже которую неделю подряд. Благо не каждый день спрашивают по одному и тому же предмету. Готовлюсь к тому, что вскоре приду домой и попаду под укоряющий взгляд родителей, потому что их сын не оправдал ожиданий и не преподнес хороших успехов в учебе. Самое страшное, что я не смогу объяснить причину. Хотя причина не сложная. Просто прихожу домой уставшим от постоянных похождений за Сехуном и в то время, когда надо садиться за домашнюю работу, я открываю его страницы в социальных сетях, плачу, не замечаю, как наступает полночь и укладываюсь спать, совершенно забывая о том, что на следующий день могу услышать свое имя из уст учителя и оказаться возле доски с пустой головой. Падаю на стул и закидываю голову назад, прикрывая глаза. Снова он. В моем сознании. Это ненормально? Неплохо было бы задать этот вопрос психологу или самому Сехуну, но я не рискну, я труслив и готов нести эту тайну до самой смерти. Дверь с шумом открывается, и в классе становится слишком громко. Не игнорирую возгласы вокруг себя и поднимаю взгляд на вход в класс. Весь параллельный класс в полном составе стоит на пороге. Успеваю заметить светловолосую голову О. Староста что-то говорит про перестановку уроков и совместное занятие. Утыкаюсь носом в парту, глупо улыбаясь самому себе, осознавая, что ближайший час проведу чуть ближе, чем обычно рядом со своим вдохновителем на странную жизнь. - Свободно? – слышится поблизости. Этот тембр я узнаю из любой другой тысячи голосов. Соображаю не сразу, что вопрос был обращен именно ко мне. Отрываю свое лицо, отражающее полное отсутствие нормального сна, от холодной деревянной парты и вижу рядом стоящего Сехуна. В этот раз он слишком близко. Во рту пересыхает, язык отказывается подниматься, а губы будто зашили острыми иголками. Ничего не могу сказать в ответ, лишь тихонько киваю, продолжая с полным фанатизмом смотреть на него. Парень отодвигает стул, разнося по классу звук скрежета об пол металлического каркаса, и усаживается рядом со мной. Это сон или сказка. Я даже согласен на воображение и галлюцинации, вызванные недосыпом. Все время он сидит рядом, заткнув свои уши наушниками. Рядом слышится мелодия, напоминающая что-то вроде Backstreet Boys – Incomplete, и на душе как-то теплее, потому что вкусы наши чем-то схожи. Боюсь пошевелиться, поэтому и сижу, уложив ладони на трясущихся коленях, и смотрю в одну точку, прикусив нежную губу и уже ощущая металлический привкус во рту. - Лухан, к доске, - учитель снова доходит до меня в журнале. Сегодня он от меня не отстанет. Поднимаюсь со своего места, отодвигая стул назад. Рядом сидящий Сехун поднимает на меня свой взгляд, а потом оглядывает весь класс и, убеждаясь, что звонок еще не прозвенел, вновь погружается в атмосферу музыки, кажется, смартфон переключился уже на другую мелодию, потому что, уходя, я слышал совсем другие аккорды. Учитель диктует уравнение. Я мелом вывожу белые буквы и цифры на доске. Все в голове плывет, как в тумане. Чувствую себя полным глупцом. Просто не знаю, что делать и как писать. Рядом слышатся расстроенные вздохи учителя и некоторые перешёптывания одноклассников. - Да, Сехун? – преподаватель оживляется. Не вижу, что происходит за моей спиной. Рассчитываю на свой слух. Слыша имя самого красивого парня в нашей школе, вздрагиваю и перестаю выводить на доске уравнение, которое не хочет поддаваться мне. - Можно выйти? – спокойно спрашивает парень. В следующую секунду слышатся шаги по классу. Вот он проходит вблизи меня и внутри что-то дергается, пронизывая каждую клеточку моего тела. В эти секунду из наушников я успеваю поймать очередную грустную песню. - Что там у тебя? – в этот раз учитель обращается уже ко мне. Я перестал писать, и, конечно же, его это насторожило. Все равно я ничего не понимаю, все формулы перемешались в одну большую кашу. Звенит звонок, и за спиной разносится громкий гул. Все гремят стульями и спешат в столовую. Я остаюсь совершенно один, после того, как учитель выходит из кабинета с просьбой, чтобы после уроков я заглянул к нему. Прислоняюсь лбом к доске от своей же безысходности. Минутки позора закончились. Теперь я выгляжу глупым в глазах Сехуна, если он смотрел на мой позор до того, как вышел. Дверь снова скрипит, и я отхожу от доски, поворачиваясь лицом к проходу. Передо мной стоит не кто иной, как мечта большего процента подростков нашей школы. Мы стоим несколько секунд, а потом юноша решительно подходит ко мне. Я забываю, как дышать. Парень тянет свою руку к моей голове и ерошит мою темную челку. Не решаюсь что-то спросить по этому поводу, продолжая стоять и смотреть на него с удивленным выражением. - У тебя волосы в мелу, - все также холодно говорит он и идет к моей парте, чтобы собрать свои вещи. - Спасибо, - выдаю еле слышно и медленно дотрагиваюсь до своих волос. Моей благодарности Сехун уже не слышит, покинув наш кабинет. Время течет сквозь пальцы подобно песчинкам. Не замечаю, как наступает последний урок. Из головы по-прежнему не вылезает образ Сехуна, дотрагивающегося до моих волос. Для меня, как для того, кто прямым текстом говоря, сохнет по нему полтора года, это то, после чего стоит умереть. Больше в жизни ничего не надо, кажется. Но если попробовал один раз, хочется еще и еще. Слишком эгоистично, когда судьба преподнесла такой огромный подарок. За окном все бело, снег повсюду. Декабрь этого года выдался снежным. На улице можно наблюдать урок физкультуры Сехуновского класса. Ребята делают зарядку, разминаются, но я не вижу там самого Се, что даже немного печалит. На уроке становится сидеть скучно, и я тяну свою тонкую, можно сказать девчачью, руку вверх, тут же обращая на себя внимание учителя истории, который рассказывал об очередном сражении. Без вопросов на мою просьбу, преподаватель кивает, и я покидаю класс. Когда дверь за мной закрывается, я будто дышу заново. Слабо слышен нудный голос за дверью кабинета, внутри которого стоит тишина, если не считать учительского монолога. Уверен и знаю, что большинство просто заснуло уже после пятнадцати минут начала урока. Спать мне не выгодно, потому что еще одно замечание на сегодня может точно поставить крест на моей дальнейшей хорошей жизни, скоро все дойдет до отца. Иду туда, где мои одноклассники проводят все перемены, выкуривая одну сигарету за другой, в туалет. Не самое приятное место в нашей школе, но только тут можно спрятаться от учительского взора. Дверь открывается с глухим скрипом, напоминающим звуки из фильмов ужасов, а наружу вырывается клуб дыма. Опять накурено. Это даже не удивляет меня. Наша школа славится курящими учениками, и это не самая приятная популярность. Не сразу слышу журчание воды, льющейся из крана, а уж тем более из-за мутности в стенах грязного помещения не сразу можно заметить стоящего над раковиной Сехуна. Что он здесь делает? Почему не на уроке? Так и хочется задать подобный вопрос, когда подхожу к раковине рядом и открывая воду. Хочется, конечно, но я не задам. Кто я ему такой, чтобы разбрасываться подобными вопросами? Мы просто просидели за одной партой раз в жизни, и он сообщил мне о моей неопрятности, взъерошив мою челку. Это ничего не значит, Лухан. НИ-ЧЕ-ГО. Для него ничего, для меня это были минуты блаженства, которые никогда не растворятся в пустоте моей души, как старое воспоминание. - У меня освобождение, - проговаривает парень, а мое сердце останавливается. Это точно что-то из мира фантастики. Я только подумал, чтобы задать вопрос, а он уже ответил на него. Но вся моя радость сворачивается в один большой ком и катится кубарем вниз с горы, когда я замечаю в правой руке Сехуна мобильное устройство, глядя на мгновение на его отражение в зеркале. Тот же по-прежнему не замечает меня, и это даже к лучшему, потому что один раз я позволяю себе забыться и попялиться на него лишнюю минуту. - Хорошо. Я позвоню, - продолжает говорить со своим собеседником, не замечая моего присутствия вообще. Я такой незаметный или просто он не желает видеть что-то вокруг себя подобное мне. Он закрывает воду, пряча телефон в карман своих брюк, и подставляет мокрую розовую ладошку под сушилку, которая не включается в эту же секунду, да и следующую тоже. Сломана. Сехун шумно вздыхает и вытирает руку об брюки, оставляя на них темную мокрую полосу, а потом просто выходит, не бросив в мою сторону ни единого взгляда. Хотя я не уверен в полной мере, потому что оставшуюся часть его пребывания, я смотрел в пол, в раковину или на его ноги, но никак не на него самого, только иногда поднимая глаза на свое отражение и бросая незатейливый взгляд в его сторону. Не уверен, значит, надежда есть. Но не вижу смысла надеяться, не вижу вообще ни в чем смысла. Кажется, с каждым днем для меня ничего не существует, кроме самого Сехуна. Снег протоптан под моими тяжелыми ботинками. Топчусь на месте и дышу на свои ладони, обдавая их горячим дыханием, дабы согреть. Сегодня похолодало. Мороз соприкасается со всеми открытыми участками тела и головы. Я без шапки, что не делает погоды. Скоро заболею, прям чувствую. Такой дурак, что не ношу шапки в эти морозные дни, особенно, когда слежу за Сехуном. Он там, в тепле, я здесь на улице, наблюдая за каждым его движением и действием, которые более чем однообразны. Сегодня с ним нет того самого парня, что заставляет его улыбаться, и я украдкой могу видеть чрезвычайно милую улыбку. О сидит один, в полном одиночестве, и кажется, что он чем-то подавлен. Возможно, причиной этой подавленности как раз и является тот, что заставляет радоваться. Есть желание ворваться в это заведение, упасть с ним рядом и прижаться к нему со всей силой, обхватить тонкую талию своими замерзшими руками, уткнуться холодным носом в ключицы, дотронуться потрескавшимися губами до горячей кожи(хотя откуда мне знать какая она), а потом прошептать сотню, нет, тысячу раз о том, что я готов быть рядом всегда и никогда не брошу. Но это всего лишь мое желание. Я по-прежнему трус, моя сущность не поменялась за какие-то несчастные часы. Солнце уже давно село. Часы показывают восемь часов, и я не спешу домой, продолжая бродить по следам своей звезды. Он идет тихо, не спеша, спрятав руки в карман от холода, а рядом болтается зонт, висящий на его тонком и изящном запястье. Домой вроде не торопится, идя слегка сгорбившись. Его друг так и не пришел, а ведь Сехун просидел в этой пекарне, откуда каждый раз проходя мимо можно почувствовать сладкий запах свежей выпечки, часа два, не меньше. И вот уже которое время, он просто бродит по улицам, а я, как хвостик, хожу по пятам. Странно, что он все еще не заметил меня, ведь я в непозволительной близости сегодня от него, шагов на пять меньше обычного - это уже результат. Блондин резко останавливается, я вместе с ним. Тут же отворачиваясь в противоположную сторону, ищу взглядом какой-нибудь баннер, который смог якобы привлечь мое внимание. Времени это занимает немного, но когда я поворачиваю голову обратно, то не вижу уже Сехуна на том, месте, где он был несколько секунд назад. Я потерял его. Паника начинает заглатывать меня. Бегаю глазами по улицам, кусая свою нижнюю губу (когда-нибудь я ее точно прокушу такими темпами). Прохожу немного вперед, и еще, и еще. Парня будто бы и не было все это время впереди меня. Мне действительно начинает так казаться, пока из-за ближнего угла не слышатся мужские голоса, на которые я тут же обращаю внимание. Там, в темном коридоре со слабым фонарем между двумя кирпичными домами, я успеваю заметить несколько мужских фигур, к которым также относится худощавая, но такая прекрасная, фигура Се. Разговор длится недолго. В одну минуту один из них размахивается и кулаком бьет Сехуна в челюсть, тот тут же отлетает к стенке и ударяется об нее головой. Блондин сползает вниз по серой стене, оказываясь на холодном снегу, и толпа окружает его, начиная пинать ногами по всем местам. Смотреть на это становится невыносимо больно. По щекам уже текут соленые слезы, а рот приоткрыт в немом крике. Я мечусь между-между. Если сейчас появлюсь там, то раскрою себя. А если не рвану к нему, то буду для самого себя последней падлой, которая не имеет права жить на этой никчемной планете и говорить о какой-то там любви к парню из параллельного класса, когда его жестоко бьет ногами в лицо. Срываюсь с места и бегу к этой толпе, толкая одного из участников избивания. Со мной долго не церемонятся. Я отлетаю к той же самой стене и падаю рядом с Сехуном, вокруг которого уже немало алых капель крови. Они все что-то выкрикивают, брызжа своей вязкой слюной в нашу сторону. Получаю пинок в живот и замечаю, что все же больше они переключены на самого Сехуна, поэтому я вовремя успеваю сообразить и накрываю его тело своим, получая все пинки, что предназначались Се, в «подарок» себе. Сделал я это не для показа какой-то своей храбрости, которой во мне нет ни капли. Я должен был сделать это. Должен был не дать своему божеству оказаться под ударами. Он и так получил их слишком много. Не знаю, за что, но для меня он не достоин подобного обращения. Мы лежим рядом. Чувствую, как по лицу текут теплые дорожки крови вперемешку со слезами. Сехун стонет рядом, ему досталось чуть больше, чем мне. Я еще мялся какое-то время за углом, пока он получал удары по лицу и телу. Поднимаюсь медленно и цежу сквозь кровавый рот: «Ты в порядке?». Глупее вопроса не придумаешь. - Чонин? – все, что слышу я в ответ. С диким хрустом что-то ломается глубоко внутри меня. Этот хруст, кажется, был слышен на всю округу. Может, так разбивается сердце? Хотя чего я ожидал? Что он произнесет мое имя? Конечно же, он не подумает даже о том, что это тот неуклюжий мальчишка Лухан, который, наверно, даже не запомнился ему. Помогаю юноше подняться, оглядывая место вокруг, что в кровавых пятнах, и закидываю руку Сехуна к себе на плечо. Всю дорогу до дома парень продолжает стонать от боли, а я еле слышно шепчу, чтобы он немного потерпел. Преодолеваю лестницу, захожу с ним в лифт, а он все еще безжизненно висит на мне, не понимая, что сейчас рядом кто-то типа меня. Аккуратно усаживаю блондина около квартирной двери и жму на звонок. В квартире слышатся шаги, и я спешу скрыться в дверях лифта. Я доставил Сехуна до дома, свой долг я выполнил. Надеюсь, завтра с ним все будет хорошо, искренне надеюсь. Только уже на улице я осмеливаюсь произнести хоть слово, сплевывая кровь: «Нет, Сехун, это не Чонин. Я всего лишь Лухан». Я - Лухан, который безответно влюблен в тебя, О Сехун, но ты никогда не узнаешь об этом.