Жизнь длиною в сон

- Пап! Ну папа! Голова ещё болела, но и только. Леон недоверчиво согнул пару мгновений назад раздробленную руку – двигается, даже не ноет. И ноги вроде бы на месте. И вместо ожидаемой больничной койки – широкая кровать со слишком скользким бельём. Нет, серьёзно, каким идиотом надо быть, чтобы дрыхнуть на шёлке? С него же скатываешься даже похлеще, чем с дивана из натуральной кожи. - Папа! – хныкнуло ещё раз из соседней комнаты. За спиной кто-то заворочался, и послышался сонный женский голос: - Дорогой, Рикки уже полчаса тебя зовёт. Встаёшь ты или нет? Бывший детектив, окончательно деморализованный, нащупал выключатель ночника. Неяркий свет озарил спальню, которая вполне могла бы принадлежать арабскому шейху. Так и хотелось на каждую вторую тумбочку поставить штамп «находится под охраной ЮНЕСКО». За спиной же обнаружилась сонная, но оттого не менее симпатичная коротко стриженная блондиночка. Челюсть рухнула куда-то в район пола. В голове промелькнуло: если в этом сне красотка с аппетитной грудью – его супруга или любовница, а шикарная спальня принадлежит ему же, остаётся надеяться, что здесь выйдет задержаться подольше. Коридор за дверью оказался бесконечным. Леон растерянно покрутил головой, пытаясь понять, откуда доносится голос. В уже почти окончательно проснувшийся мозг врезалось очередное: - Па-ап! Оркотт никогда не считал себя впечатлительным, но от тонкого детского голоска по спине стадами побежали мурашки. Кажется, скоро их можно будет сгребать горстями. Если перестать искать объяснения и на минуту принять, как должное, что его опять перекинуло в другую «реальность», то вполне логично, что здесь человек по имени Леон Оркотт – женатый мужчина. Жениться уж точно было бы легче, чем загреметь в кардиохирурги. По крайней мере, можно не бояться смерти. Вроде как. Она всё равно не настоящая. Во сне можно сдохнуть хоть двести раз – и снова воскреснуть. Во сне? Ну-ну… - Заткнись, - голос в голове уже воспринимался гораздо спокойнее, чем прежде. Забыть, просто забыть всё содержимое предыдущего кошмара. Интересно, руки трясутся из-за неприятных воспоминаний или из-за зовущего детского голоска? Наверное, самый жуткий кошмар холостяка – неведомый ребёнок, усиленно называющий тебя своим отцом. Хорошо хоть мама симпатичная. Вдохнув глубже, словно перед прыжком в ледяную воду, Леон открыл дверь. Слишком большая комната, слишком большая кровать – и слишком крохотный ребёнок, забившийся в самый её угол и закутавшийся в толстое одеяло. Бывший детектив растерялся – он смутно помнил Криса таким же маленьким, а с другими детьми лет четырёх-пяти, в общем-то, ему и не доводилось общаться. - Что такое? «Вспомнить бы ещё, как тебя зовут. Она ведь говорила… Рикки. Да, точно, Рикки». Мальчик выкарабкался из-под одеяла, спрыгнул с кровати, после чего повис на растерянном «папочке» и жалобно протянул, показывая куда-то в глубину комнаты: - Там, в шкафу, монстр! Папа, дай мне пистолет, я его убью! - Э… - Леон почесал в затылке, вспоминая, как обычно в этом случае успокаивают излишне впечатлительных малышей. – Давай посмотрим, что там за монстр. Включать свет не хотелось. Ноги и так подкашивались от одного вида этого ребёнка. Бывший детектив никогда не представлял себя в роли отца семейства, и светловолосый мальчишка, так похожий на него самого в детстве, слегка нервировал. Или не слегка. А ведь и в самом деле. С низкой вероятностью, конечно, но если бы он не кинулся на поиски Ди, а строил свою жизнь дальше, выбросив графа из головы… Может, он и встретил бы девушку, женился… Далее – закономерный итог. Хотя какая женщина выдержала бы рядом с собой полицейского? Почти все в отделении умудрились как минимум один раз развестись. - Не надо, я сам! – воспротивился Рикки. – Только пистолет дай! Вот же несчастье. - А у тебя лицензия на оружие есть? Без лицензии – извини, не могу, - язык слушался плохо, словно у пьяного. Отставить идиотскую сентиментальщину. Он, Леон Оркотт – убеждённый холостяк. Пожизненно. - Пап, ты же сам сначала пистолет купил, а потом лицензию… - обиженно пробубнил Рикки, но думать над его словами не хотелось. Леон подшёл к шкафу, который украшало огромное зеркало. Сам он выглядел старше, чем покойный ныне кардиохирург, но младше своих реальных лет. Около сорока-сорока пяти. Рикки всё ещё топтался рядом, продолжая хныкать, когда Леон распахнул шкаф: - Видишь? Тут никого нет. - Он прячется, когда ты приходишь! На такую логику бывший детектив не сразу нашёлся, что ответить. Нет, серьёзно. Как живут те несчастные, которым приходится общаться со своими кровиночками каждый день? Рехнуться же можно! - Можно я посплю с тобой и с мамой? Ну пожа-алуйста! Перспектива обернуть кошмарный сон в хороший путём особо тесного общения с красоткой оказалась под угрозой. - Ты уже взрослый, один поспишь… - Леон попятился к двери, надеясь, что успеет выскочить, но попытку к бегству тут же пресёк преисполненный праведного негодования вопль: - Ты тоже большой, а спишь с мамой! Воистину, дети – цветы жизни. На могилах родителей. Так и пришлось возвращаться в спальню – с повисшим на руке мальчишкой, присосавшимся не хуже пиявки. - Рикки, иди к себе, - пробурчала себе под нос блондинка, чьё имя до сих пор оставалось тайной за семью печатями. Мальчик, проигнорировав требование матери, забился к ней под бок и почти сразу мирно засопел. Леон пару мгновений понаблюдал за очаровательной картиной, а затем вышел за дверь. Ни к чему понапрасну страдать о столь недоступной груди. Итак, вместо того, чтобы проснуться, он почему-то оказался в очередном сне. Как в каком-нибудь долбанном фантастическом фильме. В таком кино происходящее обычно растягивается до состояния дурной бесконечности. Остаётся надеяться, что здесь она быстренько обратится в «конечность». А для начала неплохо было бы узнать, кто он в этом мире, чтобы хотя бы приблизительно соответствовать ожиданиям окружающих и иметь возможность со всем разобраться. Наверняка где-то здесь должны быть документы. Самый надёжный источник информации. Где их обычно хранят богатеи? Чёрт, только бы не выяснилось, что местный Леон запихнул все бумаги в сейф, код от которого держал исключительно в голове. Потому что Леон-полицейский этот код уж точно не вспомнит. В другом конце коридора показалась женщина в длинном строгом платье и фартуке. Леон вдохнул глубже. - Подождите. - Вам что-то нужно, господин Оркотт? – чрезмерно почтительно протянула горничная, слегка склоняя голову. Чёрт. Нет, это, конечно, замечательно, когда у тебя дохрена денег, вот только, мягко говоря, непривычно слышать в свой адрес «господин». - Эээ… Вы не могли бы подсказать, где находится мой кабинет? - Второй этаж, по коридору налево до конца, - женщина даже не удивилась. А если удивилась, то постаралась не подавать виду. Наверное, у богатеньких толстосумов порой встречаются и более странные причуды. Местный Оркотт – богач, владелец огромного частного дома. Крайне маловероятно, что он работал в полиции. Интересно, в какую степь занесло этого человека? Скорее всего, что-то связанное с бизнесом. Или даже криминалом. Если последнее, то будет крайне забавно жаждать засадить самого себя за решётку. Толкнув дверь кабинета, Леон едва не заорал: как-то не ожидаешь увидеть в углу вставшего на задние лапы рычащего медведя. Но жуткий зверь не двигался, слабо поблескивал стеклянными глазами, и бывший детектив с облегчённым вздохом сообразил: чучело. Таких стеклянных глаз оказалось много. Вспыхнул свет – и вот они, как на подбор. Голова зебры, носорога, какого-то особо крупного волка… Прямо над письменным гордо раскинул крылья огромный ястреб, будто собиравшийся вцепиться когтями в картину: Леон Оркотт в светлом костюме гордо попирает ногой тушу застреленного тигра-альбиноса. Не его ли шкура небрежно накинута на спинку кресла? Уж на что бывший детектив в животных не особо разбирался даже после знакомства с графом, но что-то подсказывало: такие в природе редкость. «Если бы Ди это увидел, он бы меня точно прикончил. И сделал чучело». Местный Леон нравился невольному обитателю его тела всё меньше. Ладно, сейчас не до симпатий. Лучше сосредоточиться на поиске документов. К встроенному сейфу, дверца которого после непродолжительных поисков обнаружилась в подставке медвежьего чучела, бывший детектив в итоге решил даже не подходить: талантом взломщика, увы, его при рождении наградить забыли. Наверняка хоть что-то отыщется в ящиках стола. Леон подёргал все по очереди. Заперто. Что же, рано сдаваться. Нужно поискать что-нибудь острое и тяжёлое. У того, кто любит убивать, наверняка в доме много оружия. Если кто из постоянных обитателей странного дома проснулся, его бы крайне удивила странная картина: хозяин, путающийся в полах халата и периодически матерящийся, тащит в руках украшенный перьями томагавк. Сам Леон предпочёл бы секиру, вот только искать её в огромного двухэтажном особняке не возникло ни малейшего желания. Вот и снова кабинет. Что ж, пробуждаем внутреннего вандала, перестаём мысленно считать нолики в стоимости несчастного стола, вдыхаем глубже… Нет, надо точно действовать побыстрее, а то ещё пара-тройка таких же громких ударов, перемежающихся треском дерева – и главу семьи точно сплавят в ближайшую психушку. Леон оглядел внушительную дыру, после чего подёргал рукоять томагавка. Засела намертво. Что ж, придётся довольствоваться содержимым только одного ящика. Бывший детектив никогда не любил бумажки. Нет, порой и они бывают ценными, но иногда их слишком уж много! Все эти долбанные отчёты и прочий мусор. Сейчас он держал в руках кучу восхитительных сведений о некоей компании, вполне официально торгующей оружием. В другое время он поискал бы компромат на владельца этих бумаг, если бы не одно маленькое обстоятельство. Владельцем значился мужчина по имени Леон Оркотт. Отлично. Осталось для полноты картины загреметь в тело шлюхи или мафиозной «шестёрки». За окном уже начинало светать, но бывший детектив всё ещё копался в бумагах, то и дело ошалело тряся головой. Значит, местный «он» умудрился в своё время бросить работу в полиции – или вообще никогда там не работал? – и вместо этого заняться торговлей. Интересно, почему он не мог торговать чем-нибудь другим? К примеру, сладостями или мягкими игрушками?.. Близ кабинета послышались крадущиеся шаги, и Леон вскинул голову. Слава богам, со стороны двери не разглядеть ни раздолбанный ящик, ни торчащий из стола томагавк. На пороге возникла та самая блондинка, уже успевшая одеться. Взгляд мигом опустился с лица чуть ниже, да так и остался где-то там, в районе глубокого выреза. - Дорогой, ты опять весь в работе? Ты же сегодня хотел побыть дома. Так, нужно улыбаться и играть свою роль. Тогда его никто не будет донимать. - Я всего лишь хотел кое-что проверить. Не беспокойся, я не собираюсь уезжать. - Ты всегда так говоришь, - покачала головой блондинка. – Скоро подадут завтрак. Надеюсь, к тому моменту ты закончишь. - Уже закончил, - заверил Леон, кое-как запихивая бумаги обратно в остатки ящика. Узнать бы ещё, как зовут его местную супругу! Она, конечно, красотка и всё такое, вот только как-то неловко, когда женщина обращается к тебе «дорогой», а ты даже не в курсе, кто она такая. К тому же не стоит сбрасывать со счетов ещё один печальный факт: если она сейчас уйдёт, крайне проблематично будет отыскать в особняке столовую. Продолжить общение в очередной раз не получилось: на пороге столовой уже дожидался подпрыгивающий Рикки. Господи, неужели во всех семьях царит такой Ад?! Может, не так и плохо, что он так и не успел жениться и обзавестись потомством… - Пап, а когда мы пойдём в зоопарк? Леон подавился утренним кофе и закашлялся. Аккомпанировал ему строгий голос блондинки: - Рикки! Ты же понимаешь, что папа занят. Занят. Видимо, местный Леон – трудоголик, каких поискать. Мальчишка сразу замолчал – не иначе как привык к подобным объяснениям. Ком раздражения на местного «себя», копившийся ещё с того момента, как попались на глаза чучела в кабинете, лопнул. - Да хоть сегодня. У меня же выходной, так? Теперь поперхнулась уже супруга, лишний раз подтверждая: она не привыкла слышать такие слова от мужа. Интересно, она не подумает, что он заболел или свихнулся? Рикки спрыгнул со стула и принялся скакать вокруг стола, разве что не издавая индейский кличи. Если подумать, он не такой и странный для ребёнка. И вообще, к этой жизни, быть может, даже удастся привыкнуть. - Поедем, да? Сейчас? - Ну, не сию же секунду, конечно, но где-то через час – точно. Мне нужно ещё кое-что уточнить, собраться… Рикки опустил голову. Наверное, его отец ещё и никогда не выполнял обещания. - А если через час не соберусь, можешь взять меня и тащить в зоопарк прямо в халате. Снова – радостный визг, и почти удивлённый взгляд женщины, устремлённый вслед побежавшему собираться сыну. Показалось, или у неё отчего-то затряслись руки? - Ты и в самом деле собираешься поехать? - А почему нет? Леон уже знал ответ. Слишком много таких случаев ему доводилось видеть: детей, растущих фактически сиротами в богатых домах, где до них никому из постоянно работающих родителей нет дела. Что ж, даже если всё происходит во сне, можно сделать для конкретно этой семьи что-то хорошее. - Ты уже года три не оставался с нами на выходные. Всё время уезжал. - Ну, никогда не поздно начать вести себя по-другому, так? – Леон выдавил неловкую улыбку. Да, местный «он» смог заработать много денег, да и только. И жену, видимо, себе подбирал как красивую куклу, совершенно не задумываясь о её чувствах. А ведь тяжело бывает всем. Даже таким красоткам с третьим размером. Чёрт, ещё немного – и в сентиментальную размазню превратишься. - По-другому?.. – медленно переспросила женщина, как-то странно кривя губы. Кажется, она хотела что-то сказать, но Леон уже поспешил в кабинет. Итак, очередной виток сна. В принципе, более сносная жизнь, чем житьё-бытьё скромного кардиохирурга. Красивая жена. Ребёнок, с существованием которого, конечно, сложновато свыкнуться за пару часов, но всё-таки вполне возможно… Что-то кольнуло в сердце, и Леон схватился за дверной косяк. Что за хрень?! Только не говорите, что у местного бизнесмена серьёзные проблемы со здоровьем. Бывший детектив ждал, пока боль пройдёт, но она не собиралась отступать. Хватая ртом воздух, он кое-как добрался до письменного стола и тяжело рухнул на кресло. - Прости, Леон. - Чего?! – перед глазами всё плыло, и он с трудом смог сфокусировать взгляд на подошедшей супруге. Та покачала головой: - Ты же понимаешь: ничего личного. Считай, я просто… устранила проблему. - Проблему?.. – хотелось верить, что он ошибается. Но красотка безжалостно засмеялась: - Всего пара капель – и вот результат! Не бойся, всё будет быстро. Ты просто заснёшь. А во сне у тебя остановится сердце, только и всего. Сдохнешь в обнимку со своими любимыми бумажками. Боже, как же надоело притворяться! А ведь я тебя ненавижу, Леон. Не-на-ви-жу! Бывший детектив попытался встать, но тотчас неловко рухнул на столешницу. Блондинка приблизилась и царапнула щеку длинным светло-розовым ногтем: - Глупый-глупый Леон. Я ведь говорила, чтобы ты завещал все деньги Ричарду. С какой стати ты вписал в завещание ещё и семью своего брата? Теперь от них придётся тоже избавиться. Несчастный случай, конечно. Автокатастрофа, скажем. Неисправные тормоза. Что думаешь? Голова кружилась. Уже не получалось думать о происходящем, как о глупом сне. Сейчас Леон ненавидел эту красотку, ругал себя за то, что посмел ей посочувствовать… И почти верил, что эта тварь убьёт Криса. И остальных. Что ж, пусть с ним уже всё кончено… Но их ещё можно спасти. Рука сама нащупала рукоять отчего-то легко поддавшегося томагавка, и лезвие опустилось на лицо смеющейся женщины. Лицо треснуло, как яичная скорлупа, а Леон, уже не чувствуя даже собственных рук, продолжал бить, пока оружие не выпало из рук, пока мёртвое тело недолго торжествовавшей твари не рухнуло на ковёр. - Папа, что ты делаешь? Мамочка?!! Па-апа!!! Под крики ребёнка всё накрыла чернота. Как жестоко, мистер Оркотт! Не думала, что вы сможете ударить женщину… … Последние новости: известный бизнесмен Леон Оркотт зарубил свою жену Элис, после чего, предположительно, покончил с собой. Опекуном его несовершеннолетнего сына стал Кристофер Оркотт, брат покойного… ...Я могу дать вам новую жизнь. Жаль, что ненадолго…