Дары Жизни

POV Кати Солнце уже во всю светила в глаза, я встала и пошла в ванную. Увидев себя в отражении, я начала ругаться на древнегреческом. Да Кати, забросила же ты себя. После ванных процедур я выглядела на все 100%. Надеть сегодня я решила узкие джинсы и серую облегающую футболку. Я вышла из номера. Внизу меня ждали остальные. — Привет, — поздоровалась я. — Привет, — в унисон ответили ребята. — Кого ждём? — спросила я. — Коннора, — отчеканил Нико. По лестнице спускался никто иной, как Коннор. — Лёгок на помине, — усмехнулась я и ушла в сторону автобуса. С чего я такая злая? Ребята переглянулись, но всё же пошли за мной. Все забрались в автобус и через две минуты поехали. Я долго думала, ведь нам надо передать посох Деметре и узнать о каком моём даре идёт речь. Мы добрались до храма. У входа в храм стояли два стражника. Два каменных громилы. Мы попытались пройти, но они закрыли нам проход.Что ж, придется мне вмешаться. Хотя, мне не очень этого и хотелось. Я подошла к ним почти вплотную. И мысленно начала с ними говорить: «Привет, меня зовут Кати. Я дочь Деметры и приказываю именем моей матери впустить нас в храм». — «Добро пожаловать госпожа, мы рады вас видеть, проходите». — Пошли, ребята! — крикнула я им. Мы зашли в храм. Боже, как тут красиво. В середине храма стояла статуя моей матери. Все столбы были обвиты лианами, здесь пахло природой, свежестью и цветами. В середине зала стояла девушка. Увидев нас, она лучезарно улыбнулась и поклонилась мне. Странно. — Добро пожаловать в храм богини плодородия. Я знаю зачем вы пришли. Не волнуйтесь, идём, дочь Деметры. Только ты можешь взять символ её власти, — я пошла за девушкой, а ребята стояли, как вкопанные, и любовались красотой храма. — Что же, вот он. Иди и возьми его. Я взяла посох Деметры и почувствовала всю прелесть природы. Всю мощь и всю магию этого посоха. Мне казалось, что я могла управлять все этим. Это было незабываемое чувство. Я пошла к ребятам. Они увидели меня и весело заулыбались. Вдруг мы оказались в другом месте. Я знала это место. Оно из моего сна. О нет. Только не это. Я услышала страшный и грубый голос: — Ооо…, а вот и наша обладательница дара. Меня зовут Эреб. Я олицетворение тьмы подземного мира. Твоя мать у меня в заложниках. У тебя есть выбор — либо ты отдаешь мне свой дар, либо я убиваю твои друзей, и твоя мать навечно останется у меня в заложниках. В эту же минуту моих друзей связали и поставили к их горлу остриё ножа. У меня не было выбора. Если я отдам дар, я погибну, но будут живы мои друзья и мать. — Стой! Не трогай их, я отдам свой дар, но ты поклянёшься Стиксом, что отпустишь их и мою мать. — Отлично, я клянусь водами Стикса, что отпущу твоих друзей и мать, если ты отдашь мне свой дар, — закончил Эреб. Повернув голову к ребятам, я одними губами прошептала: -Простите. На их лицах застыл ужас. Они не понимали, что происходит. Прощайте… Я подошла к Эребу. Он жутко улыбнулся, взял мою руку, прошептав какое-то заклинание. Вытянув руки и почувствовала, что маленькое белое свечение вышло на волю и вселилось в Эреба. Я рухнула на землю и поняла, это конец, именно так оборвалась моя маленькая, но много значащая жизнь. POV Мел Нет! Нет! Нет! Я не верю, я не верю. Ужас сковал меня. Она пожертвовала собой ради нас… Как и обещал Эреб, он нас отпустил. Мы оказались в лагере. Хирон вместе с остальными стали нас расспрашивать. В силах ответить была лишь я. — Она пожертвовала собой, чтобы спасти нас и Деметру, — я больше не могла говорить и начала плакать. Ко мне подошёл Тревис и обнял за плечи. Ребята сочувственно смотрели на нас. Я не верю! Она спасла нас, спасла нас… Вечером все собрались у вечернего костра. Многие плакали, дети Аполлона не играли на гитаре, не пели. Я молча сидела в обнимку с Тревисом. Коннор не проронил ни слова. Всем было тяжело. Хирон уже привык, что герои умирают. Но не мы. Она была нашим другом. Членом нашей семьи. А что вы бы чувствовали, если бы родной вам человек погиб? Когда человек переживает смерть близкого, вполне естественно, что он страдает. Страдает по многим причинам. Это и скорбь по тому человеку, любимому, близкому, родному, с которым он расстался. Жалость к себе душит того, кто потерял опору в человеке, который погиб, ушел из жизни. Это может быть чувство вины из-за того, что человек не может отдать ему то, что хотел бы отдать или задолжал, потому что не считал нужным в свое время делать добро и любить. Проблемы возникают тогда, когда мы не отпускаем человека… Я не верю, не верю, что ее теперь нет с нами. Вдруг поляна возле костра засияла, и к нам вышла сама богиня плодородия. — Моя дочь, я знаю, она погибла, но я очень люблю её. Она просила передать это тебе, Коннор Стоулл, я выполнила её последние желание, — сказав это, богиня исчезла. Сын Гермеса зло сжал записку в руках.