Альтернатива

      Вот я стою перед твоей дверью. Я пришел совсем не с радужными новостями, зато с радужными желаньями и надеждами. Вчера я постригся, купил на последние деньги новые кроссовки и вымылся особенно тщательно. Я давно хочу тебя, но так до сих пор и не сумел переспать с тобой. Была не была! Кручу звонок. Ты открываешь дверь растрепанный, полусонный и… голый по пояс! Я сглатываю слюну. — Привет, Нил! — Чего пришел? Я спать хочу ужасно, — ты морщишься, будто от зубной боли, но пропускаешь меня в прихожую. — А нечего дрыхнуть. Нашелся тоже барин. Я вообще-то по делу. — про себя ворчу: «Вот дылда очкастая, спал он». — Ты с ума сошел, ни свет ни заря явился, — всегда ты так злишься, если что не по-твоему. — С тобой сойдешь, — вздыхаю протяжно — ну кто тебе позволил носить такие джинсы в обтяжку, это же аморально. — Ты, ладно, не сердись, важно ведь.        А про себя я думаю: «Ну и наглый же ты, мог бы рубашку хоть надеть, а вдруг бы это не я к тебе пришел». Не успеваю я это подумать, как ты подхватываешь свою неизбывную серую рубашку и накидываешь на плечи. Мы проходим в комнату и ты косишься на меня как-то странно. Да рубашку ты натянул, оно так, но я уже немножко не в себе и не могу скрыть этого, а потому злюсь на тебя ужасно: — Хватит выпендриваться, я вот тоже ночь не спал, — это я вру, однако надо же мне придать своим словам вес, — но если уж дело, то прусь к тебе через весь город, и выслушиваю твое нытье.       Ловко я тебя отбрил. Ты даже спиной ко мне повернулся. Стой, стой так, моя радость, попа у тебя ужасно соблазнительная. Оу-оу-оу! Так как ты ничего не отвечаешь, я продолжаю: — Я пришел тебя расстроить, нас выгнали из студии. Хозяин сказал — если не заплатим за прошлые три сессии, то он не пустит нас на порог. Тут уж ты вынужден повернуться. В твоих огромных глазах негодование: — Какого черта! Что еще за шуточки? — Этот вопрос не ко мне. Он, вообще-то, твой друг. И он мой тромбон арестовал. То есть, даже не мой. Я его у деда взял напрокат, и он мне голову оторвет, если я не верну. — нет, дед не оторвет, но надо попугать тебя посильнее, вон ты какой хорошенький, когда бледнеешь. Ручонками по рубашке все елозишь. Так бы и… Нет, не думай, Шон, не думай. — И что, теперь нам на улице записываться?.. — размышляешь ты вслух, и смотришь на меня рассеянно. — Смысл-то какой на улице? Дело ведь в аппаратуре. — я плюхаюсь с размаху на диван, да так, что пыль из него взлетает фонтанчиками. — Думай, ты у нас мозг, а я мышца. Как там в твоей песенке: «У меня есть мозг, у тебя есть мускулы, давай заколотим побольше!» — Ладно, я что-нибудь придумаю, — я не сомневаюсь в том, что ты обязательно выкрутишься, — но инструмент тебе придется выручать самому. Чаю будешь? — Еще раз, для интеллигентов: мой тромбон забрал ТВОЙ друг! А чаю давай, а еще лучше пива. — соблазнение-то на сухую не пойдет, а я сегодня железно решил оттрахать тебя. — Лагер есть?        И не надо стоять и смотреть на меня как на птеродактиля, а впрочем, смотри, детка, смотри! Ишь, как разрумянился от злости! Нет, мне просто необходима хоть капля спиртного, и вот тогда твоей девственной попке будет хорошая встряска. Ты смотришь на меня опять таким странным взглядом, что у меня дрожь по всему телу и отвечаешь тихо: — Пиво есть. В холодильнике оно. Принеси и мне бутылку. — улыбаешься. — Ладно. — я тоже считаю, что достаточно тебя помучил, и теперь самое время тебя приласкать.       Пиво и правда есть. Я открываю бутылки для нас двоих. Ты уже на моем месте, в центре диванчика. Все как по заказу! У-ху! Ты просто рождественский индюшонок на блюде. Ну что ты на меня так вылупился, детка?! Я рискую кончить в штанишки, а потому мне следует отвернуться. Да-да! — На! — я протягиваю тебе пиво, а ты берешь бутылку своими длинными пальцами и открываешь свой несравненный ротик.       Вот так оно и произойдет… Нет, Шон, еще не время! Я подсаживаюсь к тебе и касаюсь твоего горячего колена своим. Мы сидим так близко и молча потягиваем пиво. Ты, видно, очень хотел пить, свою бутылку осушил в один миг. И пока ты не оклемался, я обнимаю тебя за шею, и вот уже твои губы касаются моих. Ты изумителен. Ммммм! А как ты пахнешь! С ума сойти… — Что ты делаешь, Крис? — говоришь ты мне в губы, даже не пытаясь отстраниться.       Ну, что ж, вот и случилось. Ты бы мог заехать мне в глаз, как заехал тому гаду в «Небесах», но не сделал этого. Ты бы мог оттолкнуть меня, но не сделал этого. Ты крупный, хоть и худой парень, а я всего лишь мелкий тощий задрот, но ты ничего не сделал, и я почувствовал, что ты не хочешь меня гнать! О, как ты задрожал в моих руках, совсем как пойманная птичка. Щечки твои залил румянец и глаза заблестели призывно. Да ты настоящий девственник. Меня аж всего проняло, и я едва смог тебе ответить: — Разве ты не видишь, что я делаю? Ты легонько, словно нехотя, пытаешься вырваться из моих рук, но я тебя уже не пущу никуда.       Голова так кружится. Я думал, что подчиню тебя себе, но это ты, мой милый очкарик, меня победил. Я ощущаю твою руку у себя на голове, по хребту бегут мурашки, пальцы мои дрожат. Я обнимаю тебя за шею и чувствую под своими пальцами твою нежную кожу и трогательные позвонки. Губы твои пахнут как спелые вишни в июльском саду. Я ощупываю твои бока, глажу грудь с жесткими горошинами сосков. Ты тоже возбужден, джинсы готовы порваться. Я тяну твою рубашку вверх (какого черта путаться с пуговицами), наслаждаюсь видом тонкого белого тела. Целую по кромке ребер, твой живот вздрагивает, ты откидываешь голову назад, и стонешь не стесняясь: громко и страстно. Я стаскиваю футболку, прижимаюсь к тебе разгоряченным телом. Да, тебе хочется, но я буду жесток, для твоего удовольствия время еще не настало.       Ты что-то шепчешь, я слышу это как в тумане. Терпеть я уже больше не могу. Я расстегиваю ширинку и пригибаю твою голову к своим бедрам. О, господь всемогущий, ты принимаешь мой член (а он не маленький и я очень горжусь своим орудием) в свой рот полностью. Да-да, детка, давай!       Я вижу слезы на твоих глазах и в меня словно вселяется бес похоти, я все насаживаю и насаживаю тебя, пока ты не начинаешь задыхаться. Я решаю, что труп трахать все равно не смогу, а потому выхожу из твоего соблазнительного рта. Целую во вспухшие губы и смотрю как ты судорожно вцепляешься в свой пенис, влажный от желания. — Де-етка, — шепчу я тебе в ухо, — сладкий мальчик.       Я стаскиваю с тебя штаны, глажу вздрагивающие ноги. Приникаю к твоей промежности, вдыхаю твой неповторимый запах. Ты развратно раскинул длинные стройные ноги. У моих губ твой напряженный член, крупная мошонка с тонким кожным шовчиком. Я трогаю языком волоски на лобке, и только сейчас слышу, как я бесстыдно и громко стону. Твой член пахнет полынью. Он заполняет мой рот, доставляя невероятное наслаждение. Еще большее наслаждение доставляет вид тебя, полного неутоленного звериного желанья. Твои руки безотчетно шарят по дивану, и время от времени ты впиваешься пальцами в мой потный затылок, вызывая приступы упоения. Я вынимаю твой пенис изо рта и провожу вдоль него языком, дразню узкую дырочку уретры. Ты стонешь, твоя голова мечется на жестком валике дивана. Я провожу языком по шовчику на твоих яичках, который ведет к самому нежному и трепетному месту твоего тела.       Я обвожу пальцем сфинктер и протягиваю руку к твоим губам. Провожу по ним указательным пальцем и говорю тихо: — Оближи!       Ты смотришь на меня из-под полуприкрытых ресниц, и ничего не предпринимаешь. Но потом берешь мой палец в рот, и щедро сдабриваешь его слюной. — Не бойся, малыш… Тебе будет хорошо, — мне нравится твой страх, — расслабься, детка, не бойся.       Я уговариваю тебя как девушку, глажу по животу, а пальцем медленно вхожу тебе в анус. Неглубоко, но ты инстинктивно отодвигаешься. Нет, слюны явно недостаточно. Но я-то знаю, что в кармане куртки у меня есть лубрикант. Я его припас уже давно, но до сих пор не было случая использовать. Я соскальзываю с дивана, и иду в прихожую.       А ты разошелся! Мне приятно и волнительно. Я сразу нахожу средство, но стою некоторое время, чтобы возбуждение отхлынуло. Я трогаю себя за член, оттягиваю мошонку вниз, остывая.       Возвращаюсь. Ты лежишь, заложив руки за голову, с таким видом, будто тебе все нипочем. Я кладу тюбик рядом и провожу руками по твоим бокам, побуждая перевернуться на живот. — Пушистенький мой! — шепчу я тебе.       И вправду, попка твоя покрыта вся нежными волосками. Ты становишься задом ко мне, тревожно оборачиваясь. Не бойся, птенчик, я не сделаю тебе больно. Я провожу ребром ладони между ягодицами, разводя их. Вот оно — маленькое плотно сомкнутое отверстие. Я вставляю в него тонкий носик тюбика и выдавливаю половину пузырька. Ягодицы твои немедленно покрываются мурашками. Ты так напуган, что возбуждение твое спадает и член беспомощно опадает.       Я выдавливаю еще немного крема себе на пенис, приставляю его к твоей нежной дырочке, и медленно, слабыми толчками, пытаюсь войти в тебя. Ты сжимаешься, поскуливаешь от боли и страха, падаешь на локти и пытаешься вырваться. Я крепко держу тебя за талию, и вхожу полностью. Я делаю несколько мягких толчков. Ты кричишь в полный голос. — Ну-ну, угомонись, детка, ничего страшного не происходит! Ты отвечаешь жалобно: — Да как же не происходит. Ты порвал меня всего, я умру! Но, думаю, тебе-то хорошо. — Не слишком-то — ты такой узкий и горячий, и еще я правда боюсь сделать тебе плохо. — Говорю я тихо, и делаю еще несколько неуверенных толчков.       А потом немного меняю направление и — вот оно! Ты обмякаешь в моих руках и из губ твоих раздается первый стон удовольствия. Я ускоряюсь, чувствуя невероятное возбуждение. Нос улавливает нежный запах твоего пряного пота. Рука моя скользит тебе на член и с удовлетворением я обнаруживаю, что он опять тверд и влажен. Я хочу насладиться тобою подольше. Но знаю, конец этому наслаждению уже близок. Я едва сдерживаюсь. Еще немного. Я замедляюсь, вхожу в тебя все глубже и глубже…       О да, Иисусе сладчайший, спасибо, что у меня есть этот мужчина. Я, наверное, кричу как сумасшедший, потому что ты вздрагиваешь и замираешь. Член выпускает мою страсть тебе в задний проход. Я выхожу из тебя и слегка отстраняюсь, наблюдая, как медленно смыкаются края твоего истерзанного ануса. Они пульсируют и видно, как мышцы выталкивают часть спермы наружу. Я раздвигаю твои влажные от пота ягодицы и наслаждаюсь видом раскрытого ануса, одновременно мешая ему закрыться и спрятать бордовую плоть твоих внутренностей. Ты нервничаешь, ты не знаешь как прекрасен ты в эту минуту. В заднице у тебя довольно громко хлюпает и ты стыдливо жмешься.       Но я не отпускаю тебя, я склоняюсь к твоему все еще открытому проходу. Я вылизываю тебя долго и настойчиво. Запах моей спермы и твоего пота смешивается в одурманивающий сексуальный коктейль. Ты опять стонешь и опускаешь руку к своему напряженному пенису. Я стараюсь проникать в твой анус языком как можно глубже. Потом беру тебя за мошонку, несильно тяну назад. Ты ловко переворачиваешься и оказываешься лицом ко мне. Ноги твои поджаты и разведены в стороны, красивое лицо блестит от пота, а рот приоткрыт в приступе похоти. Я обхватываю твой пенис рукой, начинаю водить сначала несильно, но затем все быстрее и быстрее. Потом шепчу тебе: — Теперь ты сам, Ни-ил! Ты берешься сам за свою плоть и, стараясь глядеть мне в глаза, дрочишь. — Я хочу слышать как тебе хорошо. Стони, не стесняйся, — я оглаживаю твои ноги, щиплю набухшие соски.       Послушный мальчик, ты стонешь как сумасшедший. Снимаю капельку смазки с напряженной головки и размазываю по твоим губам. Ты слизываешь и в этот момент кончаешь. Густая сперма рывками выходит из тебя. Я языком собираю все. До последней капли.       Ты обессиленно лежишь на моем плече. Тонкая кожа бледна. Мы как привидения в темном гробу маленькой квартиры. Как жаль, что все уже кончилось…