Второстепенный

Я опрокинулся на стул и потянулся, зевая. Тяжелое это дело — думать. Тем более в первый день учёбы. Пара только началась, а преподаватель английского Марья Львовна начала грузить по полной, что реально клонило в сон. Говорил я себе вчера «Марку-у-уша, пей меньше. Пивасик будет лишним». Воспоминания о последнем напитке вызвали подходящий комок к горлу, что заставило обвести ленивым взглядом присутствующих в аудитории, пытаясь отвлечься. Стоит мне сказать пару слов о сокамерниках? Думаю, нет. В принципе, отношения с ними у меня хорошие, но на лбу у всех написано, что каждый за себя и никому никакой дружбы не нужно. Я вздохнул и посмотрел на Машу, которая старательно записывала конспект, а я поник в свои мысли, не отводя взгляда от девушки. Она правда была очень красивой. Аккуратные черты лица, голубые глаза и пухлые большие губы. Кстати, она сама любила свои губы и хвасталась, что они папины. Как-то не совсем трезвым я и сам в этом убедился. В смысле не то что они папины, а то что они правда пухлые. Машка никогда не пользовалась косметикой и была самой красивой из всех девушек института, по моему же мнению. Я посмотрел на её плечи, по которым распадались светлые волосы. Фигурка вроде как тоже идеальна. Девушка не была очень худой и могла похвастаться 3 размером груди. Смотрю ли я на неё не только, как на подругу? Определённо нет. Мы с первого дня знакомства уже стали лучшими друзьями. Она всегда говорит что думает, помогает советом, а уж тем более никогда не ноет. — И о чем мы мечтали целую пару? — со звонком протараторила девушка, заглядывая в глаза. — О жарком сексе и голых бабах… — серьезно сказал я, лениво скидывая тетради в портфель. — А я-то думала всю жизнь, что ты заднеприводный. От этих слов я аж закрыл рот, потому что хотел снова зевнуть. — Чё-е-е? — с недоумением уставился на залившуюся смехом подругу. — Я уже и жопой перед тобой верчу и сиськами свечу, а все никаких результатов. Вывод только один, сладенький. Ты задне… — Маш, я тебя сейчас вырублю и не посмотрю, что ты девушка, — зло перебиваю её несуразный лепет. — Дура, или да? — Сам дурак, я просто наставляю тебя на истинный путь. Я было начал уже бросаться когтями в драку за свою честь и гордость с лучшей подруженцией, но всё внимание привлёк на себя ворвавшийся в аудиторию куратор. Он мужик у нас был бешеный, хотя хороший. Хлебом не корми, дай лишь поорать. Может себе попрактиковаться? Не знаю, как он умудряется совмещать в себе эти противоположности. — Ребят, наша группа целую неделю дежурит в институте. Каждый день нужно по два человека. Староста, распределишь, кто когда, а сегодня Елизаров и Трофимова. Вы дежурные, быстро собрались и пошли. Александр Анатолиевич быстро выскочил с аудитории, у него вечные дела, а я недовольно причмокнул, закатывая глаза. Сегодня целый день нужно будет сидеть на втором этаже возле расписания занятий и направлять тупых в нужную аудиторию. Ну, еб твою мать, а. Что за день-то такой? Угораздило поставить же нам нового декана с его новыми дебильными европейскими правилами. Меня вполне и старая карга устраивала. Весила больше 150 кг, передвигаться ей было тяжело, по этой причине ее никогда не было на работе. И ей хорошо, и нам мозги никто не выносит. — Да ладно тебе, Маркуш, чё поделать. Сказали, значит пошли. Тем более Анатолич не в духе… —  Машка задорно похлопала меня по плечу, затем быстро выскочила из аудитории, успев сказать, что ей нужно встретиться с подругой. Я проводил её обреченным взглядом Хатико, мысленно проклял этот день и свою несчастную судьбу и медленно поплёлся на нужный этаж. Ну не хочу-у-у я дежурить… Настроение не было уже таким приподнятым как с утра, наверное потому, что я осознал, что снова начались серые будни. Все правила нового декана исполнялись, но очень странно. Начнем хотя бы с того, как выглядит место дежурных. Возле расписания на втором этаже просто поставили стыренную парту из соседней аудитории, возле нее два обгрызанных стула и «ву-а-ля». Модно, стильно, европейски. «Илита». Я кинул сумку на соседний стул, сам плюхнулся на другой и провожал прохожих равнодушным взглядом, изучающе смотря на незнакомых мне людей. — Первокурсники… — недовольно фыркнул я, и, достав с кармана наушники, погрузился в мысли, слушая любимую музыку, надеясь, что никому не понадобится помощь типа «где найти 502-ю аудиторию?» или «где можно поссать?». Песня за песней и, да, я не заметил, как уснул. Вот че за чертовщина? Почему мой сон никогда не может быть таким сладким дома? Переехать сюда с кроватью, что ли… Что такое? Кто посмел? Чья-то тяжелая рука на моей. Сжимается крепче и крепче. Становится больно. Теперь толчок в плечо, от которого я все-таки приподнял голову и сонно посмотрел на еще незнакомую, но уже ненавистную мне рожу, которая что-то орала и недовольно возмущалась. Как хорошо, что я сейчас в наушниках, мне стало интересно наблюдать за этим «немым» глупцом, которого толком так и не могу разглядеть от затуманеного от сна сознания. Человек, что ты хочешь от меня? В моей крови алкоголя больше, чем в море воды. Моя улыбка становилась все шире, веки глаз снова закрывались и ещё чуть-чуть, — я снова отправлюсь в царство Морфея, но в следующую секунду этот «глупец» вырвал наушники вместе с телефоном и кинул с грохотом на кафельный пол. Громкий хлопок удара моего телефона, на который я копил собственноручно подработками официантом моментально отрезвил. — Ты придурок что-ли?! — заорал я во все горло и присел к телефону. Слава Богу, цел! Только сейчас я понял, что являюсь центром всеобщего внимания, вокруг толпились студенты, образовав некий круг. Слышны были шептания девочек словами восхищения и жажды продолжения. Неужели я так популярен? Ага блядь, мечтай, Маркуш. В нос ударил запах едкого сладковато-мятного мужского парфюма. Нервно сглатываю. В следующий момент в мою голову стали приходить догадки, что это не такой уж и «незнакомец» и центром внимания являюсь точно не я. Ну, что ж, товарищи. Мне пиздец. Хана. Каюк. Бздык. Стоит притвориться глухонемым, невидимым, пустым местом, инвалидом… Медленно поднимаюсь, усаживаясь обратно за стол. Только не смотреть на него. Только не смотреть. Я слишком молод, чтобы умирать. Чувствую презрительный взгляд, который следит за каждым моим движениям. Мои догадки с каждым мгновением заставляли сердце забиться чаще. Почему именно сегодня и именно я? Так и знал, что эта проклятая белая футболка не принесет мне удачи. Я только сейчас понял, что так и не посмотрел ни разу на НЕГО. Боюсь? Да. Я буду честен с вами, потому что честен с собой. Его все боялись, а кто говорил иначе, лукавил. Высокий парень не спускал с меня глаз (его взгляд все ещё прожигал до кончиков ушей, которые залились краской), потом резко оперся руками об парту, и, заглянув мне в лицо, криво улыбаясь. Впервые в жизни я вижу ЕГО так близко. Сердце пропустило удар, сделав при этом кульбит. Все не как в мыльных операх, мол, — «искра, буря, безумие», — все было проще. Я умолял, чтобы он поскорее свалил и вся эта толкучка вокруг нас исчезла, потому что я впервые столкнулся с человеком, которого боится каждый присутствующий. — Значит, слушай сюда, урод мелкий. Разговор краток. В институте проверка и, думаю, никому не хочется видеть твою страшную, мерзкую и вонючую рожу в спящем виде. Ты ведь догадываешься о последствиях, если из-за тебя отгребу я? — волчий оскал, от которого на лбу выскакивает испарина. — Где второй студент? — парень кивнул на пустое место рядом со мной. Каждое слово, как пощечина. Что-то доказывать и ссориться не было смысла и желания, потому что это существо раздавит меня морально и физически, а уж тем более я был, в принципе, не прав. Стопэ?! С каких пор я стал признавать свою вину вообще?! — Её вызвали в деканат, сейчас она будет. Выдавил я из себя, пристально смотря на его руки на столе. Почему мой голос сейчас звучит мне незнакомым? Парень ничего не сказав, отодвинулся от меня и пошел прочь. И Слава Богу, его присутствия меня подавляет. Хоть я на него и не смотрел, но чувствовал, как он криво улыбается и радуется своей маленькой победе надо мной. Очередной победе над кем-то. Является-ли вообще любой человек для него «кем-то»? Это президент института — Кайт. Не настоящее имя, это знают все, но и настоящего никто не знает. Интересно, правда? Что вам о нем сказать… Хорошего — ничего. Бояться его все, потому что уж слишком он жесток, холоден и влиятелен. Половина лижут ему задницу и хотят подружиться, другая половина прячутся, чтобы не искать проблем. Хотя, рано или поздно каждый был или будет затравлен этим уродом. Кайт редко ходит один. У него своя «четверка». Четыре пафосных придурка во главе с их предводителем: Кайт, староста общаги — Дэн, и два бюджета — Даниил и Тим (их родители много денег вкладывают в это заведения). Вся четверка, как на подбор, статные ублюдки, которые издеваются над студентами. Им за это ничего и никогда не было и не будет. Мир полон несправедливости и жестокости. Машины, клубы, девочки, драки, деньги — вся их жизнь, в которую они никого не подпускали. Они общались только с себе-подобными и от этого было всем проще. Некоторые особи тешили себя надеждой на сказочный сюжет, мол принц когда-то впустит их в свою крепость, но, ключевое здесь слово «сказка». Отец Кайта — декан, да-да, мужик со странными правилами, а у остальных родители занимают первые ряды самых влиятельных людей города Кейтланд. — Твоя любовь пришла, не скучал? — Машка уселась на место и изучающе посмотрела на парней возле расписания. — Ух… Сколько новенькииих. Все такие красавцы, — она восхищенно захлопала в ладошки, а я только начал приходить в себя, решив не рассказывать ей о произошедшем. Зачем портить настроение теперь и Машке? Да и тем более я с её приходом забыл о Кайте. — Маш, у тебя Артур есть, какие парни? — засмеялся я, смотря на девушку. — Я не себе ищу. Я тебе ищу, — Машка посмотрела мне в глаза и только тогда я понял, что она не шутит. Нет уж, на сегодня мне сюрпризов хватит. — Маша, успокойся. Я даже как-то грубо ответил и уткнулся снова в телефон, проверяя его целостность. — Бля, это Женя, что ли? Он-то что тут делает? Неужели с нами учиться будет? — я поднял взгляд на Машу, которая пристально на кого-то смотрела и перевел на парня. Он изучал расписания и в тоже время задумчиво чесал бровь. Медленно поворачивается, идя в нашу сторону. Ну, короче, тут щас место какой-то секси музыки, мол в клипе и замедленного действия. Походка плавная, самоуверенная… Бля, и это он первый курс? Да ему на вид лет 20. Приподнятые ёжиком черные волосы, серые глаза, красивая улыбка… и бакенбарды? Он в каком веке живет? Хотя… Что-то в этом есть. Ему они шли как никому. Тоже бывший Машки, что ли? Ниче так. По крайней мере не такой бледный, как этот урод. Стоп. С каких пор я пялюсь на парней? — Ты глухой, что ли? — его голос заставил наконец-то отвлечься от мыслей. — Видимо, — улыбаюсь и его губы расплываются в усмешке в ответ. — Повтори-ка, чё ты там спрашивал? — Где 35 кабинет? Слово «сука» было написано у парня в глазах. Это еще больше завораживает. Меня сегодня вообще увлекает в «сучесть», я так понимаю. Он смотрит и явно понимает, что заинтересовал меня, но ведет себя сдержано и интеллигентно. Вот это и была «искра, буря, безумие»? Всё, приплыли. Это Машка, ведьма, сглазила меня. Жил, не тужил и после её слов реально стал заднеприводным? Не-не-не-не. — Тре… Третий этаж. Чувствую удар под бок от подруги и перевел взгляд на неё, потом снова на уже уходящую фигуру. — Маш, кто это? — я снова посмотрел на Машу, которая явно не была довольна происходящим. — Ты серьёзно? Побаловаться решил? Блядь, Марк, даже не думай. У него девушка есть. И, вообще, это такой гнилой человек. Вечно влюбляет в себя всех и вся, трахает, а постель делит со своей Мартой. Что за имя вообще дурацкое? «Марта»… как кошка облезлая. А ты… — девушка снова стукнула меня под бок. — Не позорь меня! Смерть увидел или что? Пялился так, как…как…я даже описать не могу! Не приноси ему удовольствие поставить в свой список еще одну галочку. — Еще одну? То есть, твоё почетное имя в его тетрадке уже имеется? — с улыбкой осматриваю покрасневшее лицо девушки. — Ты отгребёшь щас, понял?! Посмеиваясь над поведением девушки, я вновь перевёл взгляд на опустевший со звонком коридор. Женя, говоришь?