До рассвета

До заката оставалось не больше часа. Солнце уже клонилось к горизонту, разлив по небу оранжевые краски. Огромный яркий диск висел над долиной, медленно опускаясь к кромке леса. С севера тянулись редкие облака, создавая на небесном полотне причудливый кружевной узор. Зрелище было необычайно красивым, притягивало взор, завораживало, от него захватывало дух. Казалось, что в мире нет ничего прекрасней... Ирвин не смотрел на небо. Ирвин ненавидел закат. После заката наступало время страха, время холода и смерти. После заката выходили они. Жестокие, беспощадные, жадные до человеческой крови твари. Вампиры. Сильные, быстрые, не боящиеся ничего, кроме солнечного света и серебра. Они имели человеческий облик, но острейшие клыки, длинные когти и демонические глаза, словно горящие адским пламенем, не позволяли спутать их с людьми. Ночью было их время. Ночью они выходили на охоту. Ирвин бросил короткий взгляд на солнце. Пора было выдвигаться. Хотя шансов успеть вернуться в замок до темна было мало. Сегодняшняя вылазка оказалась очень результативной. Прошлой ночью перед рассветом им удалось отследить двоих вампиров до логова – старого, заброшенного особняка – и, устроив зачистку днем, когда твари отсиживались там, прячась от солнца, смогли истребить разом целый клан. Однако они слишком сильно задержались. Ирвин вскочил на лошадь и отдал приказ возвращаться. До замка было добрых тридцать миль, и основная часть пути пролегала через лес, а лес ночью был самым опасным местом. Ирвин понимал, что они не успеют добраться в замок до заката. Это понимал каждый член отряда. Ночь застигла их на полдороге. Последний луч солнца мелькнул за деревьями и пропал. Огненно-красное небо постепенно меркло, темнело, укрывало все вокруг темно-синим саваном. Отряд мчался по узкой дороге среди деревьев, а лесу все не было конца. За каждым кустом, за каждым стволом начали мерещиться пугающие тени и блеск ярких, нечеловечески ярких глаз. Нельзя сказать, что Ирвин был не готов к нападению, просто он не ожидал, что вампиров будет так много. Они возникли словно из ниоткуда, со всех сторон сразу. Вампиры атаковали лошадей, сбивая их с ног, выбивали наездников из седел, и вскоре строй развалился. Продолжать движение вперед было невозможно, отряд растянулся по лесу, вступив с вампирами в бой. Ирвин недолго оставался в седле. На него накинулись сразу два вампира, сбивая с лошади. Одному он успел отсечь голову, а со вторым кубарем покатился по земле. Врезавшись в ствол дерева, они остановились, и от удара у Ирвина выбило весь воздух из легких. Эта секунда ошеломления едва не стоила ему жизни. Зубы вампира щелкнули в сантиметре от его лица, в предплечье впились острые когти. Ирвину стоило немалых усилий удерживать вампира, не давая приблизиться к своему горлу. Извернувшись, Ирвин ногами смог сбросить тварь с себя, и когда тот снова кинулся на него, встретил вампира длинным, посеребренным клинком, вошедшим ему в грудь по самую рукоять. Рана тут же задымилась, начала разрастаться, расползаться по телу черной язвой, пока вампир с диким воплем не обратился в прах. Ирвин перевел дух и быстро огляделся. Других вампиров поблизости не было, но это не значило, что они не появятся в следующую секунду. Со всех сторон доносились звуки боя, крики солдат и вопли вампиров. Ирвин поднялся, выдернул из обугленных останков клинок и поспешил на помощь товарищам. Пробежав несколько десятков метров, он наткнулся на обескровленное тело одного из своих бойцов. Совсем еще мальчишка, вступил в отряд несколько месяцев назад. От вида его иссушенного, посеревшего лица сжималось сердце в груди. Обычно вампиры высасывали из своих жертв всю кровь до капли, но бывали случаи, когда они просто кусали людей, запуская им в кровь яд, и тогда человек спустя какое-то время сам становился таким же. Убивать собственных обращенных товарищей было в сотню раз тяжелее, ведь многие из них сохраняли разум и воспоминания. Следующая встреча с вампиром закончилась очень быстро: Ирвин просто разрубил его пополам прямо в прыжке. А потом Ирвину не повезло. Трое вампиров бросились на него одновременно с разных сторон. Потребовалось много усилий, чтобы отбиться от них. Расправившись с двумя и оставшись один на один с последним, Ирвин был уже изрядно потрепан. Раны были на руках, на спине, на правом бедре, и Ирвин опасался, что какая-то из них может быть от зубов. Вампир медленно обходил Ирвина по кругу, как пантера, готовясь к прыжку. Ирвин ринулся на него первым, вампир прыгнул навстречу. От удара при столкновении Ирвина отбросило назад, и он сильно приложился затылком о ствол дерева. Перед глазами все поплыло, но он смог различить катящуюся по траве голову вампира. Все-таки он успел отрубить ее. Теряя сознание, Ирвин думал о своих ранах и боялся, что очнуться может уже не человеком. В себя Ирвин пришел глубокой ночью и первым делом закатал рукав куртки, чтобы проверить царапины на руке. Они все еще были там, стянутые запекшейся кровью. Значит, он все еще человек. У вампиров была почти мгновенная регенерация. Они даже умели отращивать себе отрубленные конечности. Чтобы убить вампира, нужно было отрубить ему голову или разрубить надвое. Или ударить серебряным клинком в сердце, чтобы отравленная серебром кровь быстро разнеслась по телу и уничтожила его. Несколько минут Ирвин сидел, прислонившись к дереву, и вслушивался в тишину ночного леса. Верить в то, что весь его отряд перебили, не хотелось. Ирвин надеялся, что кому-то все же удалось добраться до замка. О том, как он будет добираться сам, думать пока не хотелось. Сейчас было важнее продержаться до рассвета. Ирвин глубоко вздохнул и поднялся. Спину тут же обожгло болью из-за открывшихся глубоких царапин, наступать на правую ногу было трудно, израненные руки ныли, голова кружилась, но в целом Ирвин оценил свое состояние, как удовлетворительное. Подобрав меч, он медленно побрел по лесу на юго-запад, надеясь встретить хотя бы одну живую лошадь и не встретить ни одного вампира. Его надеждам не суждено было сбыться. Не пройдя и мили, Ирвин увидел впереди мелькнувшую между деревьев тень. Через секунду вампир вышел из-за широкого ствола и сгруппировался, готовясь броситься на Ирвина. Ирвин поднял меч, готовясь устроить ему жаркую встречу. Но вдруг к вампиру метнулась другая тень, и между ними завязалась схватка. Ирвин решил, что это кто-то из его отряда, и кинулся на помощь, но замер, как вкопанный, когда последний порвал вампира надвое голыми руками. Человек на такое был не способен. Сердце у Ирвина забилось быстрее, удары отдавались где-то в области горла. Но Ирвин не решался двинуться с места, пока нежданный спаситель не приблизился настолько, чтобы можно было его разглядеть. Сердце ухнуло вниз и замерло, когда догадка Ирвина подтвердилась. Он словно в оцепенении смотрел на невысокую фигуру с ярко горящими глазами цвета жидкой стали. – Скучал по мне? – спросил подошедший низким тоном. – Ривай, – только и смог выдохнуть Ирвин. Ривай ни капли не изменился с их прошлой встречи, не считая глаз, которые будто стали гореть еще ярче. Он окинул Ирвина критичным взглядом и вздохнул: – Да, неслабо тебя потрепали в этот раз. – Сегодня их было слишком много, – глухо проговорил Ирвин. – Вы сожгли «поместье», – пожал плечами Ривай. – Вот они и повылазили. Ирвин не ответил. Он продолжал разглядывать Ривая, словно не веря, что это действительно он. С их последней встречи прошло уже несколько месяцев. – Видел отряд, – как бы между прочим сказал Ривай. – Они... – Живы, – поспешил заверить он. – Ну, большая часть. Собрались у переправы, тебя искали. Решили днем прочесать весь лес. Переживают, – Ривай хмыкнул, но как-то уж очень горько. – О тебе тоже переживали, – тихо сказал Ирвин. – Я знаю, – так же тихо отозвался Ривай. Он шагнул ближе и обнял Ирвина, а тот уткнулся ему в макушку. Ривай стиснул его крепче, но, почувствовав, как напрягся Ирвин от боли в спине, отпустил его, посмотрел в глаза. Словно все в них прочитав, он шагнул Ирвину за спину и потянул вниз изодранную куртку. – Дай-ка посмотрю. Бросив куртку на землю, он взялся за рубашку, присохшую к коже, и принялся отлеплять ее. Ирвин морщился, но молчал. В конце концов, Ривай просто порвал рубашку и отправил вслед за курткой. Ирвин стоял неподвижно, позволяя Риваю оценить ущерб. Тот осторожно касался израненной спины кончиками пальцев, обводя края царапин. – Ну, неприятно, конечно, – наконец, сказал он. – Но я, бывало, и сильнее тебе спину расцарапывал. Ривай усмехнулся, и Ирвин, услышав его, тоже улыбнулся. А потом почувствовал прикосновение губ к спине. Он невольно напрягся, но тут же заставил себя расслабиться. Ривай мягко целовал его раны, и от этого становилось легче. Боль будто бы действительно угасала. Ирвин закрыл глаза и наслаждался нежными поцелуями и касаниями, как вдруг Ривай провел языком по одной из царапин, и Ирвин вздрогнул, втянув воздух сквозь зубы. – Твоя кровь такая сладкая, – проговорил Ривай, обходя его, и встав перед Ирвином, положил руки ему на грудь. – Прости, не смог удержаться. Ирвин слабо улыбнулся и взял его ладонь в свою руку. Но Ривай вдруг резко зашипел и отдернул руку. На тыльной стороне ладони появилась дымящаяся черная полоска, уже начавшая понемногу исчезать. Оба посмотрели на руку Ирвина. На безымянном пальце у него был надет некрупный серебряный перстень. Это был перстень Ривая. Ирвин забрал его в ту ночь, когда Ривая укусили. Ирвин должен был его убить, но не смог. Ривая – не смог. Ирвин отпустил его, и тот отдал ему перстень, зная, что, когда обратится, все равно больше не сможет к нему прикасаться. – Не знал, что ты его носишь, – пробормотал Ривай, обведя пальцем вокруг перстня. – В прошлый раз его не было. – В прошлый раз он висел у меня на шее, – сказал Ирвин. – Хм, – чуть нахмурился Ривай, вспоминая. – Да, рубашку я с тебя тогда не срывал. Мог не заметить. Он поднял голову и посмотрел на Ирвина. Тот не без труда стянул перстень с пальца и убрал в карман брюк. Потом провел рукой по щеке Ривая и, наклонившись, поцеловал. Ривай тут же обвил руками его шею, зарылся в волосы, притягивая ближе. Ирвин сжимал его в объятиях, тесно прижимал к себе. Они целовались долго, до тех пор, пока не стали задыхаться, пока губы не начало саднить. Оторвавшись друг от друга, они опустились на колени, и Ирвин щелкнул застежкой плаща у Ривая на груди. С тихим шорохом плащ соскользнул в траву, а Ирвин уже спешно расстегивал черную рубашку Ривая. Избавившись от нее, тот отстранился и с брезгливым видом расстелил плащ: не на землю же ложиться. Плащ был колючим, но всяко более предпочтительным, чем жесткая лесная трава и ветки, норовящие впиться в спину. Ирвин опрокинул Ривая на импровизированное ложе и буквально сорвал с него штаны. Он никогда не был особо нежным любовником, и Риваю это нравилось. На несколько минут все отошло на второй план. Ирвин забыл про боль, про ночь, про разгуливающих по лесу вампиров, про погибших членов отряда, про все. Ничего этого не было. Был он, и был Ривай. И можно было поверить, что все – как раньше. Секс был грубым и жестким. Они оба так изголодались друг по другу, что на ласки просто не оставалось терпения. Ривай кончил первым. Выгнувшись и широко распахнув полыхающие стальным пламенем глаза. С его губ сорвался протяжный стон, перешедший в крик. Ирвин продержался ненамного дольше и, впившись зубами Риваю в плечо, кончил с глухим утробным рыком. Тяжело дыша, он приподнялся на локтях и увидел, как затягивается прокушенная кожа на плече у Ривая. Через десять минут они сидели на плаще одетые, и Ривай перевязывал Ирвину спину порванной рубашкой, чтобы не надевать куртку на голое тело. Небо уже начало светлеть, в лесу проснулись птицы, совсем рядом по земле прошмыгнула белка. Словно и не было никаких вампиров. Ирвин не удивлялся, почему на них никто не напал. Ривай рассказал ему в прошлый раз. Вампиры чуяли Ривая, чуяли его силу и попросту боялись к нему соваться. – Месяц назад на Северном тракте было совершено нападение на купеческий обоз, – задумчиво проговорил Ирвин. – Купец с помощниками были обескровлены, но детей купца не тронули... Это ведь был ты, да? – Всегда ненавидел этих зажравшихся свиней, – с отвращением сказал Ривай. – Но я не трогаю тех, кто этого не заслуживает. Ирвин вздохнул. Даже обратившись в вампира, Ривай не изменял себе. – Как в отряде? – спросил Ривай, завязывая узел у Ирвина на груди. – Ханджи, похоже, догадалась, что ты жив, – ответил тот, глядя куда-то вдаль. – И Майк тоже что-то подозревает. – Никогда не сомневался в умственных способностях очкастой, – хмыкнул Ривай. – А вообще, неудивительно. Они знают тебя, как облупленного. Уж должны были понять, что ты бы не смог меня убить. – Тебя они тоже знают, как облупленного, – Ирвин повернулся к нему и посмотрел в глаза. – Ты бы не дал так просто себя убить. – Но под зубы подставился, – помрачнел Ривай. Ирвин молча притянул его к себе и поцеловал в висок. Слова были лишними. Начало светать, а Ирвин с Риваем все сидели рядом на расстеленном плаще, перебрасываясь короткими фразами. Риваю пора было уходить. Близился рассвет, который был для него смертелен. Но уходить не хотелось. В конце концов, Ирвин поднялся и влез в свою изодранную куртку. Закрепил на поясе ножны с мечами, проверил лезвия. Ривай встряхнул свой плащ и набросил его на плечи. Ни один из них не любил прощаться, но когда отвлекаться стало больше не на что, им пришлось повернуться друг к другу. Ривай подошел, притянул Ирвина за шею и поцеловал. Это было лучше слов. Говорило громче слов. Несколько минут спустя Ривай отстранился и посмотрел на Ирвина своими нечеловеческими глазами. А потом, ни слова не говоря, развернулся и пошел прочь, вглубь леса. Ирвин стоял и смотрел ему вслед, пока Ривай совсем не скрылся из вида. – До встречи, – одними губами прошептал Ирвин, достал из кармана перстень и надел обратно на палец. До рассвета оставалось не больше часа. Небо на востоке уже окрасилось в нежно-лиловый оттенок, и зеленая листва на его фоне казалась черной. Облака, подсвеченные с одного края, были похожи на взбитый крем. Они укрывали кроны деревьев, наслаивались друг на друга, рассеивались в небесной бесконечности. Ирвин не смотрел на небо. Ирвин всегда ненавидел закат. Но сейчас он еще больше ненавидел рассвет.