Малыш, который улетел в сказку

      С тех пор, как Илюша остался один, без мамы, прошло уже две недели. Он все еще лежал в родильном доме. Его взгляд голубых глазок бесцельно метался по сторонам. Пейзаж вокруг ребенка был унылым и мрачным: грязно-белые ветхие стены, большие люди в одинаковой одежде и такие же одинокие, как и он сам, свертки.       За эти две недели эти свертки менялись: одних уносили куда-то, а других откуда-то приносили. А в перерывах между этими двумя действиями свертки то и дело начинали кричать, плакать и кряхтеть. Илюша плакал мало - только тогда, когда очень хотелось есть, или пеленка становилась очень мокрой. **       На исходе третьей недели, на пороге родильного дома появилась невысокая стройная женщина. На вид ей было лет пятьдесят (на самом деле ей было чуть больше шестидесяти). Выглядела она очень ухоженно: волосы аккуратно уложены, на лице адекватный по погоде и по возрасту макияж. В немного седых каштановых волосах можно было разглядеть несколько шпилек, украшенных жемчужинами. Одета незнакомка была достаточно изящно и модно. Строгая черная юбка в пол, приталенный жакет, а под ним нарядная белая блузка. В руках дама держала небольшую черную сумочку. На ногах ее были довольно простые, но симпатичные туфли-лодочки на небольшом каблучке.       Она внимательно рассмотрела информационный стенд, на котором были написаны фамилии врачей и время их приема. Затем пожилая дама спокойно и даже как-то величаво поднялась на второй этаж. Женщина остановилась у старой, выцветшей, белой двери и постучала три раза. - Да, да, войдите! – раздался громкий женский голос. - Здравствуйте, Людмила Николаевна, - поздоровалась посетительница, войдя в кабинет. - Милости прошу, присаживайтесь, - приветливо отозвалась главврач родильного дома.       Усевшись на весьма неудобный табурет с неловкой спинкой, женщина внимательно посмотрела на доктора. Людмила Николаевна – полная розовощекая женщина с недлинными ярко-рыжими волосами выглядела достаточно задорно и свежо. Яркий макияж, бижутерия и перламутровый цвет лака для ногтей выдавали в ней деревенскую натуру. Пусть она и работает в относительно большом городе, но вот одеваться и краситься по-столичному точно не умела. Одно слово «простушка»…       Изучающий настырный взгляд пожилой посетительницы немного покоробил женщину, но она продолжала мило улыбаться. - Меня зовут Августина Петровна. Я являюсь почти бабушкой Ильи Соколова, от которого три недели назад отказалась молодая особа по имени Мария, - голос женщины звучал мирно и деловито. Тон разговора и тембр голоса выдавали в ней породу, воспитание и прекрасные аристократичные манеры. - Что значит почти? – переспросила Людмила Николаевна удивленно. - Я сестра родной бабушки Дмитрия, отца Илюши. Моя сестра поставила внука перед сложным выбором: обещала лишить его наследства, если тот не бросит девушку и ребенка. - Печальная история, - проговорила в ответ главврач и вздохнула. - Мой внук, отец Ильи поступил омерзительно и это ему еще аукнется. Однако я пришла не для того, чтобы обсуждать с вами грязные дела своей семьи. Я хочу усыновить мальчика. Он будет жить со мной в Москве, и ни в чем не будет нуждаться. Какие документы мне нужно собрать? - Постойте, вообще-то, одна молодая супружеская пара уже заинтересовалась мальчиком, и... - голос врача стал серьезным. - Я близкая родственница мальчика, а чтобы у вас не было сомнений, - старушка потянулась к своей черной лакированной сумочке и достала из нее белый пухлый конверт. Она положила его на стол и добавила. -       Только не смотрите на меня так и не задавайте глупых вопросов. Здесь деньги, причем далеко немаленькие. Я готова дать вам еще столько же, как только заберу мальчика из этой халупы.       Людмила Николаевна нервно сглотнула, а потом медленно взяла конверт и быстро спрятала его в ящике рабочего стола. Затем она, молча, встала и направилась к шкафу. Там она долго рылась в каких-то папках. Через минуты две она села на свое место и протянула клиентке половину альбомного листа, на котором черной принтерной краской был напечатан список необходимых документов для усыновления.       Старушка спрятала его в закромах своей сумочки и поблагодарила рыжеволосую докторшу, к которой испытывала легкую степень отвращения. Она спокойно, не подавая виду, попрощалась и направилась к выходу.       Через месяц Илюша стал жителем столицы! Он рос прекрасным смышленым малым. Всем интересовался, любил всё нюхать и тащить в рот. Он счастливо жил с бабушкой ровно пять лет.       Гром грянул, когда его совсем никто не ждал. В детском саду во время сончаса внимание воспитательницы привлекло странные движения Илюшки. Он ворочался, махал руками. А его правая ножка немного тряслась. Буквально за три минуты ребенок начал трястись весь. Он стонал и бормотал что-то невнятное, затем из глаз его покатились слезы, а изо рта полилась белая пена.       Меры были приняты незамедлительно! Его отвезли в больницу, куда очень скоро примчалась и его бабушка. Женщиной она была небедной, поэтому после того, как столичные неврологи поставили диагноз – эпилепсия, она немедленно отвезла внука в Германию.