Полароид

Привет, мои дорогие) долго ждали? И вот она я! Сейчас я очень сильно занята переездом, но не могла не написать главу! Я надеюсь вы все поймете с первого раза! Поэтому будьте внимательны и ловите каждую деталь! Саранхэ~ Жду много отзывов по поводу главы и пожалуйста не осуждайте меня...Я старалась и думала о вас, чтобы вызвать в ваших сердцах сильные и глубокие эмоции, мне нужно немного ангста) Кёнсу с Чонином вошли в комнату держась за руки. До заметил напряженный взгляд Сухо, который заострил внимание на их сцепленных руках и попытался осторожно выбраться из ладони Чонина, но Ким крепко сжал хрупкую ладонь, ясно показывая свои намерения. Кёнсу вздохнул, но ничего не сказал. В душе он был рад, что Чонин так любит и держится за него, что так открыто показывает свои чувства и что он сейчас рядом с ним. - Эм, - хлопнул в ладоши Чондэ. - Что ж...раз уж у нас гости, то я заварю чай! - радостно протараторил парень и выбежал из комнаты. Кёнсу был удивлен, что даже сейчас Чен старается быть оптимистичным. Кёнсу подумал, что если бы не эта ситуация, то было бы здорово познакомить его с Чанёлем. Они бы точно нашли общий язык, да и Сехун был бы рад. Но сейчас им совсем не до этого. Пара приземлилась на кожаный диван. Бекхён сел на этот же диван, рядом с Кёнсу, а Лухан уселся на соседнее кресло. На лице Кёнсу виднелось явное беспокойство о дальнейшем раскладе ситуации, так как взгляды, которые Чонин, Бекхён и Лухан кидали на Чунмёна были не самыми дружелюбными. Чунмен же в свою очередь, одарив парней усмешкой, развернулся к окну. - Итак, - прочистил горло блондин. - Зачем вы пришли? Кёнсу ждал, что его хёны что-нибудь скажут по поводу этого, но все молчали. Что же делать, подумал Кёнсу и решил сказать хоть что-то. Главное - это разрядить эту ужасную обстановку. - Хэй, ты когда-то с ними дружил. Может соизволишь повернуть свою избушку к лесу передом? - фыркнул Чонин, опережая До, который уже захлебнулся от грубости Кима. - Чонин, - тыкнул его в бок брюнет. - Он прав, Кёнсу-я, - усмехнулся Лу, скрещивая руки на груди и перекидывая ногу. - Прошло два года, а он так "рад" нас видеть. - Настоящий друг, что еще сказать, - колко процедил Бэк. - Хёны... Чунмён медленно развернул коляску к парням. - Если вы пришли поиздеваться, то уходите. Вы получили, что хотели. Я больше не трону Кёнсу, - спокойно ответил блондин и вернулся в прежнее положение. Спиной. Сухо не был зол на своих друзей. Поправочка. Бывших друзей. Ведь он понимал, что сделал достаточно для того, чтобы окончательно уничтожить и оборвать все дружеские узы. Он был зол на себя и немного на Кёнсу. Потому что Кёнсу колебался между ним и Чонином. Он колебался, он действительно колебался и хотел пойти против чувств. Чунмён хотел, чтобы Кёнсу не раздумывая выбрал Чонина, чтобы выкинул из своей жизни Чунмёна так же легко, как Чунмён сделал это с ним. Со всеми ними. И тогда, если бы Кёнсу поступил именно так, у Чунмёна все еще была бы надежда оправдать свои действия. Сказать, что он хотел покончить жизнью с собой и все это ради мести. Поэтому Кёнсу не должен оставаться с ним, поэтому Бекхён и Лухан должны продолжать ненавидеть его, а Чунмён не должен был дать себе сломаться и не должен был похищать Кёнсу, пугать этими глупыми сообщениями и уж тем более просить остаться с ним. Как он мог? Ведь все уже давно решено. Чунмён решил скрывать правду до конца. От них, от своих родителей, от младшего брата. И даже от себя. Никто не должен знать этого. Пусть даже такой ценой, он не хотел причинять Кёнсу еще больше боли. И Чунмен решил, что если заставит поверить в ложь себя, то и другие поверят. Он не расскажет им. Никогда. Поэтому пусть они уходят. Чунмён давно отпустил свои прошлые обиды на несправедливую судьбу. И зачем он только увиделся с Кёнсу? А потому что рано или поздно, "поездка в Австралию" закончилась бы и Сухо пришлось бы перенять компанию отца. Так лучше покончить с этим сейчас, чем мучиться в ожидании того, когда Кёнсу сам к нему придет. Сейчас Чунмён ждал. Ждал, когда же парням надоест пытаться выискивать в нем отголоски чего-то хорошего и они просто плюнут на него. Пусть идут, успокаивал себя Чунмён, продолжая равнодушно смотреть в окно. - Получили что хотели? Серьезно? - спросил Бекхён, чей голос дрожал, а к горлу подступал ком. - Ты...действительно не понимаешь зачем мы пришли? - Ну ты и редскостная сволочь, - на глазах Лухана, который старался держаться, внезапно появились блестящие капли. - Я...так сейчас зол на тебя. - Я был готов умереть с тобой тогда, - сдавленно рыдал Кёнсу, закрывая лицо руками. Чонину было жаль Кёнсу, но он обещал не вмешиваться и просто тихо сидел, слегка поглаживая Кёнсу по спине. Чунмён слышал, как его друзья тоскуют по нему, он слышал как отчаянно звучат их голоса. Он совсем не понимал их. Почему? К глазам блондина медленно подступали слезы, но он сдерживал их изо всех сил. Ведь он обещал. - Разве м-мы не были...друзьями? - Бекхён задыхался от слез. - Разве ты не говорил, что мы семья? Я не понимаю. Хён, я... - Лухан сжал руку Бекхёна, но второму было что еще сказать. - Ты ведь оплатил лечение моей мамы! Весь курс...этого гребаного дорогого препарата..Ты ведь сделал это...Ты сделал это для меня... Ты...Ты помог мне, когда я так нуждался в тебе. Так почему же...ты позволил себе страдать одному, когда у тебя был я? М-мы все... По щеке Сухо скатилась первая горячая слеза, но парень не подал виду. Он продолжал молча смотреть в окно. - А помнишь, когда ты подрался с Джонхёном, потому что он обозвал меня девчонкой? - сквозь слезы, засмеялся Лухан. - А ведь он был сильнее. И ты тогда получил побольше меня. - А потом Тао побил Джонхёна, потому что он побил Чунмёна, - шмыгая носом добавил Кёнсу. Он улыбнулся , вспоминая как это было. Чунмён тоже улыбнулся незаметно для других. - Ты был одним из нас. Так почему же ты не поделился с нами? Неужели ты сделал это только из-за того, что сказал Кёнсу? - в голосе Бекхёна не было злости. В нем был вопрос, который не давал ему уснуть уже целых два года. Также как и Лухану с Кёнсу. - Почему ты молчишь? Скажи что-нибудь, - Лу вытер слезы и с надеждой смотрел на спину Сухо. - Мы все еще скучаем, - разрыдался Кёнсу еще сильнее. Чунмён больше не мог слышать все это. Его сердце разрывалось на части от того, что его друзья плачут. Он поклялся защищать эту тайну, но сейчас странное чувство завладело им. Ему снова захотелось быть с ними, быть их семьей и опорой. Но разве у него есть на это право? После всего. - Я... Все замерли. Даже Чонин на секунду замер, так как в голосе Сухо было слышно все. Шмыгающий нос, обрывистое дыхание и слезы, водопадом стекающие с красных щек. - Я не мог сказать, что подскользнулся! - не выдержав, Чунмён развернул коляску и заплакал вместе с друзьями. - Я не мог!.. Я не хотел, чтобы Кёнсу всю жизнь провел со мной из чувства вины! Я не хотел чтобы люди смотрели на меня свысока! Я не хотел, чтобы вы всю жизнь чувствовали вину за то, к чему не имеете отношения! И я не хотел этого для Чондэ! - Ч-что? - Кёнсу прекратил плакать. Но это лишь от шока. - Что значит подскользнулся? Ты же сказал, что собираешься сделать с собой это?... - Я сказал это просто так. Сгоряча. Если...если бы я знал, что мои глупые слова могут сбыться, я бы никогда... - Ты расскажешь нам?.. - Бекхён присел рядом с Сухо и осторожно взял в свои ладони холодную руку. - Хён... - Бекхёни, я...я... "Если ты уйдешь, то я не переживу! Ты убъешь меня, Кёнсу!" - И что за бред я сказал? - улыбнулся Сухо, выписывая нужный материал из книги в конспект. - Хён, надеюсь ты просто пошутил? - вскинул бровь Чондэ. - Конечно. Ты ведь не думаешь, что я и правда собираюсь пойти на такое? - Кто уж тебя знает, - парень улыбнулся и пошел на кухню. - Раз уж ты делаешь уроки я принесу тебе кофе. Надеюсь, вы скоро помиритесь. - Угу.Спасибо. Доделаю уроки, сразу же напишу Кёнсу. После того как младший брат скрылся из виду, Чунмён попытался сосредоточиться на уроках. Чондэ ушел на кухню, а значит было еще минут десять, которые блондин мог позаниматься в тишине. А потом, закончив все дела, можно купить любимый торт Кёнсу и позвать его на свидание. Сначала он как всегда будет ворчать, но потом все же с радостью побежит переодеваться. Думая об этой милой черте Кёнсу, Сухо слегка улыбнулся. Ему хотелось бросить все и сразу поехать к До, но он решил сначала закончить конспект. Лучше бы он поехал к Кёнсу. Письменный стол Сухо, стоял прямо у окна и когда ветер внезапно и резко подул, у Чунмёна заслезились глаза. - С чего это погода так портится? Обещали +27! - возмутился парень и закрыл окно. Но до конца закрыть не удавалось. Дверца словно застряла и после нескольких секунд мучений, Сухо обнаружил, что рюшка от занавески зацепилась за карниз и именно она препятствует закрытию. - Уф... И почему ему сегодня так не везет? Забравшись на стол Чунмён осторожно стал выпутывать занавеску, петельку за петелькой. Высота была приличной и Сухо был предельно осторожен. Главное не смотреть вниз и чтобы никто не отвлекал... - Хен, сливки кончи...- дверь резко распахивается. - Хён! ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ?! - Чондэ роняет поднос и тот громким звоном ударяется об деревянный пол, небольшой фарфоровый чайник и кружка разбиваются вдребезги, а застигнутый врасплох Чунмён теряет равновесие, утянув с собой занавеску вместе с карнизом. Последним воспоминанием до новой жизни Чунмёна были отчаянный крик брата и резко посыпавшиеся с неба холодные капли воды. - На самом деле я так и собирался сделать. Я хотел написать тебе в этот же вечер, сказать что сожалею и люблю тебя. "Я наговорил кучу глупостей, давай забудем все и начнем сначала". Ты бы не дулся. Я прекрасно знал о твоих чувствах и знал, что тебе тяжело принять тот факт, что я парень. Поэтому я был терпелив и возвращался к тебе снова и снова. Тогда я тоже хотел написать тебе, но видимо не судьба нам быть вместе. Поэтому я... - Поэтому ты...поступил так? Р-ради чего? - Ради того, чтобы ты не прожил всю жизнь со мной, чувствуя себя виноватым и будучи при этом невиновным.. ради того, чтобы Чондэ не винил себя..Понимаешь..теперь? - Чунмён! - Бекхён в рыданиях набросился на блондина, сжимая самыми крепкими объятиями. - Какой же ты все таки придурок! Лухан и Кёнсу последовали примеру Бекхёна, не прекращая плакать и говорить что-то о дружбе и прощении. - Идиот... - сдавленно произнес Чонин, вытирая слезы, что появились непонятно откуда. И только Чондэ, который как раз нес поднос с чаем не смог выдавить из себя ни слова, потому что был слишком шокирован услышанным. - Я... Чунмён-хён... Поднос снова громким звуком ударяется об пол, фарфоровый чайник и кружки разбиваются вдребезги, а парень, который только что с улыбкой на лице направлялся в эту комнату больше не улыбался.