Karma Police

Ужас, неверие – я пережил и всё это снова месяц спустя, на Астрономической башне. А потом еще раз – год спустя, в день финальной битвы, когда Снейп исчез – аппарировал с поля боя. Ладно бы просто исчез. Я бы понял. К тому моменту он сделал более чем достаточно. Заговор высокопоставленных Упивающихся – исключительно его заслуга. Волдеморта подставили свои с ведома Ордена Феникса в обмен на гарантии свободы и безопасности членов семьи. Люциус почти умудрился выторговать себе полную амнистию. Гарри вспомнил дикий, истошный вопль Беллатрисы, слишком поздно осознавшей вероломство соратников. Волдеморта добивали на её глазах. Белла заавадила троих заговорщиков, прежде чем подоспели «силы Света». Беллу преследовали и непременно схватили бы... Роковая встреча со Снейпом, перевернувшая в очередной – но не последний – раз вектор моего к нему отношения на 180 градусов, произошла всего за несколько дней до падения Волдеморта. Нескольких дней хватило, я простил Снейпу почти всё и поверил ему – не безоговорочно, но достаточно, чтобы предательство в день финального сражения снова повергло меня в шок. До «роковой встречи» я, разумеется, ничего не знал о заговоре Упивающихся. Не только потому, что был занят поисками хоркруксов. Даже обратись я к членам Ордена, посвящать меня в тайные планы никто бы не стал по причине моей ментальной связи с Волдемортом. Собственно, Снейп и нашёл меня только когда появилась наконец возможность разорвать эту связь раз и навсегда. После событий пятого курса Снейп догадался о природе моих видений и сделал выводы. Полагаю, у него состоялся пренеприятный разговор с Дамблдором, отчасти упростивший Снейпу задачу на Астрономической башне. Дамблдор не собирался раскрывать перед ним карты до последнего. По задумке директора я, видимо, должен был героически сдохнуть, унеся с собой в могилу частицу Волдеморта. Дамблдор – не будем его демонизировать – искал-таки способ отделить душу Волдеморта от моей, но не преуспел, потому что о чёрной магии его мудрейшество – невероятно, но факт – знал не всё. Любопытно, знал ли Волдеморт, что я – хоркрукс? Думаю, да, и именно поэтому не мог позволить себе убить меня до окончательной победы, пока его положения было шатко, и не все очаги сопротивления задавлены. В общем, Снейп нашёл меня, когда решил, что время пришло. И провел обряд «экзорцизма». Определенно Снейп был на нашей стороне, ведь он спас меня. Как спасал бесчисленное множество раз за годы моей учебы. Я поверил ему, потому что в глубине души хотел верить. Даже после Астрономической башни, когда антагонизм между нами достиг апогея, я не сжёг книгу Принца-полукровки, хранил её. Я и воспоминание Малфоя хранил какое-то время. Слил в думосбор, держал за семью магическими замками и периодически пересматривал, пытаясь поймать ускользающий взгляд. Сколько раз на зельеварении Снейп бросал на меня пристальные взгляды, в которых читалось презрение, почти брезгливость. Я отвечал ему тем же, представляя в красках, как он умирает мучительной смертью. Или в общем зале за завтраками – он разглядывал меня тайком, как бы в задумчивости. Долгие обмены взглядами нервировали, и я отворачивался. Пренебрегал! А теперь всё, что у меня есть, точнее, было – серебряная нить с мгновением прямого зрительного контакта. Я ловил это мгновение снова и снова, потом всё же уничтожил воспоминание. Оставить было бы неэтично по отношению к Драко. Будь это не воспоминание, а колдография, я отрезал бы нижнюю половину – с Нарциссой. В общем, да, я хотел верить в Снейпа – хорошего парня, рискующего жизнью ради меня, и я поверил. Факты тоже говорили в его пользу. Но то, что он сделал в финале последней битвы, всё ставит под сомнение. Точнее, не оставляет сомнений… Сейчас Снейп – персона нон грата номер один и самый опасный разыскиваемый преступник. На поиски брошены лучшие силы аврората, в их числе – гордость магического мира и гроза нераскаявшихся УПСов, новоиспеченный аврор 1-го разряда Гарри Джеймс Поттер. Обычно подготовка аврора с допуском к оперативной работе занимает не менее полугода, но для меня сделали исключение. Курс молодого бойца я прошёл в рекордно короткие сроки, и на обыске квартиры в Паучьем тупике присутствовал уже в качестве стажёра. Обстановка поразила меня спартанским минимализмом и общей выдержанностью в маггловском стиле. Это косвенно подтверждало основную рабочую версию – Снейп скрывается среди магглов – но определённости не добавляло. Должна же быть зацепка! «Каждый преступник, – уверял меня инструктор, – втайне желает быть пойманным». В поисках зацепки я лично перерыл все комнаты, особенно библиотеку. Образцовый порядок в лаборатории Хогвартса, очевидно, поддерживался только ввиду острой необходимости, потому что дома Снейп патологической аккуратностью явно не страдал. Книги, занимавшие два шкафа, стеллаж и несколько полок в спальне, были расставлены бессистемно. Остальные громоздились опасно кренившимися стопками на столе и – хуже того – прямо на полу возле дивана, рядом с чашкой недопитого кофе. Типичное бытовое свинство старого холостяка. Я зачем-то понюхал остатки кофе и уловил запах коньяка. В шкафах и стеллажах оказалось довольно много свежей периодики по зельям, но ничего экстраординарного. Книги по тёмной магии, видимо, хранились отдельно в каком-нибудь тайнике. На прикроватных полках и в околодиванной стопке доминировала маггловская художественная литература. Экзистенциалисты, немецкая классика и XX век. Вообще много западноевропейских авторов, но попадались и американцы. Предсказуемо много английской литературы. Я поискал Джейн Остин. Не нашел. Что бы ни думали недоброжелатели и как бы ни злословил профессор, совсем уж невежей я не был. «Квиддич сегодня», «Квиддич вчера» и «Квиддич завтра» Дурсли на время каникул запирали в чулане вместе с учебниками, и летом я иногда развлекал себя маггловскими книжками. Домашняя библиотека Дурслей оказалась на удивление приличной, главным образом благодаря тёте Петунье. Многое она перевезла к себе от бабушки с дедушкой. Короче говоря, кое-что я знал! Вот, например, Голдинг, «Повелитель мух». Я уставился на книгу с недоверием – Снейп это читал?! Я всегда подозревал, что детей он не только ненавидит, но и побаивается. Что тут у нас ещё? Курт Воннегут, «Мать Тьма». Нет, незнакомо. Судя по названию, какая-нибудь эзотерика, маггловский аналог темных искусств.* Эх, Сева-Сева, черная твоя душа… А вот это уже интересно. Набоков! Сердце моё забилось учащенно. Несколько томов – видимо, собрание сочинений. Дрожащими руками я раскрыл оглавление. Лекции по литературе, эссеистика… не то! «Приглашение на казнь»… всё не то… Есть! Нашел! «ЛОЛИТА». Я так и знал. Я знал!!! «Лолиту» я прочёл давно, на пике гормонального бума, кривясь от отвращения, но взахлеб. Сначала по диагонали, пропуская филологический бисер и психобредни. Идентифицировал ли я себя с Лолитой, ставил ли себя на её место, представлял ли себя ею? Нет конечно. Но Гумберта я определённо представлял в образе Снейпа. Или Снейпа в образе Гумберта. Персонаж настолько меня заинтриговал, что я перечитал книгу, на этот раз целиком, со всеми лирическими отступлениями и внутренними монологами. Гумберт тоже был учителем. Ещё до «Лолиты» отдельные выходки Снейпа я находил непозволительными, неподобающими, но объяснял это любовно взращенной ненавистью к моей персоне, не видел изнанки, подоплеки. Впервые задумавшись о распространенности педофилии в преподавательской среде благодаря роману Набокова, я спроецировал прочитанное на свою ситуацию. Бесконечные придирки, отработки и прочие «знаки внимания» профессора внезапно показались мне подозрительными, а долгие пристальные взгляды – так и вовсе непристойными. Я мысленно упивался негодованием, хотя сам понимал смехотворность этой теории – я ведь парень, не может же Снейп в самом деле думать обо мне в этом смысле… А потом, все ещё увлеченный темой, я наткнулся в приложении с комментариями к «Лолите» на статейку некоего Эндрю Голдстоуна**, предлагавшего свою трактовку романа. Трактовка, надуманная и абсурдная, применительно к моей ситуации странным образом ставила всё на свои места. Набоков, утверждал Эндрю, был гомофобом и латентным геем. В «Лолите» речь идёт не о педофилии. Автор, желая обезопасить себя и дистанцироваться от личного, заменил волновавшую его на самом деле проблему другой, ещё более резонансной с точки зрения этики. Как-то так. Голова у меня пошла кругом. Основное, что я понял, – мой Гумберт чисто теоретически тоже мог бы быть геем. Короче говоря, тему педофилии я для себя закрыл – всё равно из нежного возраста сам уже вышел – и открыл… в общем, другую тему. Воспоминание Драко стало для меня настоящим ударом. Но вероятность оставалась. Связь с Нарциссой могла быть ничего не значащим случайным эпизодом. Я так и не набрался смелости поговорить с профессором «о нас» перед финальной битвой. А теперь он исчез, и я просто обязан найти его. Я даже готов выслушать его объяснения. Он же понимает, что я один во всей добропорядочной магической Британии соглашусь его слушать. Если Снейп и оставил зацепку, подсказку, она должна быть адресована лично мне. Какой-то намек, что-то из нашего общего прошлого. Из истории Принца. Обыск квартиры ничего не дал. Сейчас весь отдел проверяет каналы связи, по которым Снейп мог бы выйти на других беглых Упивающихся, и перекупщиков ингредиентов зелий на чёрном рынке. Последнее совершенно бессмысленно – в магической Британии Снейпа нет, его чары мгновенно засекли бы и отследили. Я по личной инициативе ищу в злачных районах маггловского Лондона. Ищу человека без налоговой истории, прав, штрафов и прочего. Человека без прошлого. Стивена или Себастиана Снейпа. Тобиаса или Эйлиуса. Персеуса Вейнса, даже мистера Эванса. Особенно настойчиво ищу мистера Принца. Если Снейп и хотел быть пойманным, то не слишком с этим торопился. Не было никакого мистера Принца. Были мистер и миссис Неттл. Джон и Изабелла. Можно просто Белла. *«Мать Тьма» – роман про американского шпиона, действовавшего на стороне нацистов во время Второй мировой, но внёсшего неоценимый вклад в победу союзников. Название, в котором перестановка слогов, изменение «точки зрения» меняет смысл практически на противоположный, в определённом смысле символизирует амбивалентность главного героя. **http://www.youtube.com/watch?v=QPnxLNFzA8s – ссылка на лекцию господина Голдстоуна в Йельском университете, из которой я взяла гомо-интерпретацию «Лолиты».