Прошлое надо забыть

POV Чонин:

      Когда я еще учился в школе, у нас в классе был добрый-предобрый омега Кенсу. Всегда давал списывать, помогал, как мог. А мы, жестокие дети, всегда «отвечали» ему лишь унижениями, частенько побивая в туалете. И думали, что он трус, слабый духом, поэтому не может ответить. После младшей школы мы его больше не видели. Он, видимо, продолжил обучение в частной школе, где, по слухам, стал местной звездой. А нам было наплевать, мы-то помнили, какой запуганный он был, когда ходил с синяками.       Времена изменились, мы уже давно выросли, доучиваемся в университетах, кто-то уже работает, но я до сих пор не могу забыть лицо того омеги, когда он в школьном туалете умолял не бить его, якобы у него после этого детей не будет. Мы были жестокими... Очень жестокими детьми, и уж если добирались до него, то потом на его теле не оставалось живого места.       Однажды к нам в дом переехал парень, который ради работы прилетел аж с другого побережья. Когда он заселялся, наши взгляды встретились, и мы узнали друг друга, хотя и встречались последний раз около пятнадцати лет назад. У нас были явные отличительные признаки. У него огромные глаза и выразительные губы, а у меня редкий бронзовый оттенок кожи. Улыбка на его лице дрогнула, но он быстро пришел в себя, и, вежливо поклонившись, нырнул в квартиру.       Кто же знал, что его запах будет таким прекрасным?! Когда он успел вырасти в того очаровательного парня, мать его?! Это наказание, что ли?! Зайдя в квартиру, Ким Чонин, сексуальный и дерзкий альфа, злился так, что ад леденел. Добрая сторона потихоньку улетучивалась. И этот аромат был за стенкой. Всего одна стена, хоть ломай ее. Меня ждал очень долгий путь становления нормальным альфой, чтобы понравиться такому ангелу.       Меня удивило то, каким сильным он стал. Судя по его улыбке, он забыл о том, что мы творили с ним, а я буду лишь постоянным напоминанием. Он сияет, правда сияет. Но все же некоторые мои любимые черты в нем сохранились. Хрупенький, смазливый, наверное, милый мальчик. И я, мудак, который частенько побивал его в школе и был зачинщиком избиений. Точно уж, с неба на нас смотрят, а потом все припоминают.       После его переезда я не мог сидеть дома нормально. Этот малыш источал настолько сильные феромоны, что казалось, будто он стоял рядом. Я курил, чтобы дома меня обволакивал запах сигарет, а не этот дивный аромат. Из-за него я стал пленником пагубной привычки. Все люди, что жили в нашем доме, очень быстро притерлись к Кенсу, назвали его милым мальчишкой. Соседи часто заходили в гости. Я же сидел дома и пытался хоть что-то предпринять, чтобы успокоить свою реакцию тела. В каждом уголке квартиры я повесил освежитель воздуха, ибо запах сигарет выветривался через несколько часов, а от них меня уже тошнило.       Я работал в издательстве, был помощником главного редактора. По иронии судьбы Кенсу пришел работать к нам. Я еще никогда так сильно не жалел о своем детстве. Это было наихудшее ощущение, когда от простого запаха в обтягивающих брюках становилось настолько тесно, что казалось, будто ткань лопнет. А еще каждый сотрудник в нашем отделе пытался за ним приударить. Но он отказывался, хотя кандидатуры были очень и очень неплохие. Даже директор продаж, который гребет деньги лопатой, пытался пригласить нашего Кенсу на ужин. И мне казалось, что в этом был виноват я. Оставил ему детскую травму, связанную с альфами, и все прочие «примочки».       Несмотря на то, что работали мы в одном отделе, максимумом нашего общения было приветствие. Мы даже не представились друг другу, ведь и так все прекрасно знали.       И вот в один прекрасный день, наш главред решил, что поставить нас работать с одной книгой будет неплохим решением. И объяснил он это достаточно странно. Якобы я, кажется, единственный альфа в издательстве, который, по его мнению, не реагирует на запах Кенсу вообще. Если бы он только знал, только бы знал, что все не так просто.       А вот Кенсу на мой запах реагировал или нет - понять было невозможно. Он краснел, мямлил, в общем, делал все то же самое, что и при общении с другими альфами. Нам вместе приходилось бегать на все мероприятия, ходить и забирать рукописи, потому что наш автор был чрезвычайно криворуким и не умел пользоваться компьютером. Даже электронная почта казалась ему чем-то запретным и непонятным. Меня всегда окружали одни идиоты, или я правда стал на все реагировать острее? И во всем виноват чертов омега До Кенсу.       Наконец, мне хватило смелости заговорить с ним и взять инициативу. На самом деле было просто уже невозможно терпеть это все. ― Кенсу, ты ведь помнишь меня, да? ― я был мастером задавать глупые вопросы. ― Да, Чонин... Я все помню, и это до сих пор стоит у меня перед глазами.       Кенсу вмиг опечалился и отвернулся. ― Я могу попросить прощения за все? ― я говорил достаточно резко и быстро, без чувств, как привык. ― Проси, кто тебе запрещает-то... ― безучастно ответил мне омега.       Я просто промолчал, не в силах понять, почему его голос стал столь подавленным. И я не мог пошевелиться, будто что-то невидимое связало меня.       Когда мы остались наедине, а точнее у квартиры, я встал на колени, возможно, догадываясь, в чем дело. ― Кенсу, мне действительно очень жаль, и я изменился, осознал, каким же был отвратительным ребенком. Я хочу попросить прощения за все, что когда-либо натворил, за этот ворох страданий в младшей школе. Можешь ударить меня и вообще сделать все, что тебе угодно. Я даже знаю, что не заслуживаю прощения.       Кенсу грустно улыбнулся. ― Ох, встань, ты позоришь меня перед соседями, ― он нервно посмеялся, а потом уставился на дверь, медленно хватаясь за ручку. ― Прощаю.       Я улыбнулся и захотел пожать ему руку, но в ответ он только открыл дверь и медленно зашел в квартиру, а закрывая, тихонечко прошептал: ― У меня никогда не будет детей...       Если он практикует на мне пособие «как заставить человека чувствовать себя свиньей», то у него это отлично получается. Каково это знать, что своими глупыми выходками ты лишил человека самого большого счастья в жизни? Что из-за тебя он не подарит кому-то новую жизнь... Это ужасное чувство, и оно будет медленно сгрызать тебя. При одном только взгляде на этого человека сердце будет болезненно сжиматься. А Кенсу остался сильным, несмотря ни на что. В детстве я ощущал себя сильным физически, особенно по сравнению с ним, но кто из нас сильнее морально ― это еще вопрос. Конечно же, он.       Я даже не хотел вспоминать об этом, ощущая все больший груз ответственности. Теперь я был просто обязан позаботиться о нем и сделать его счастливым. Кому нужен омега, который не сможет иметь детей? Ровным счетом никому. Ведь всем альфам необходимо продолжать свой род.       Я старался всячески ухаживать за Кенсу, проявлять знаки внимания. И он понимал, что, скорее всего, кроме меня ему ничто не светит, поэтому принимал мои выходки. Все альфы как узнают, что он бесплоден, так разбегутся. Мы оба это понимали. И, несмотря на то, что Кенсу был застенчив настолько, что иногда хотелось его убить, он был очень силен духом. Рядом со мной он мог только молчать первые несколько дней нашего общения. Я дарил цветы, посылал подарки, старался куда-то водить его. И при этом мы не встречались. Многие альфы, узнав, что я приударил за Кенсу, сразу же отказались от подобной идеи. Я же Чонин, меня до сих пор все боятся.       Когда я предложил Кенсу встречаться, он не был против, напротив, с удовольствием принял мое предложение.       Я, не зная, что у него началась течка, пришел его навестить, когда он не появился на работе. Кенсу открыл дверь, и да, черт возьми, выглядел как никогда сексуально. На лбу выступила испарина, волосы прилипли к лицу, он тяжело дышал и встретил меня в одной лишь ночной рубашке. В глазах была огромная просьба помочь. Ну и, конечно же, я на него накинулся. Так, будто у меня год ничего не было. Запах в квартире был стойкий, и скрывать возбуждение было бесполезно и даже глупо. Я повалил его на кровать, а дальше задушил своей нежностью, не желая снова его ранить. Только целовался грубо, кусая за губы, чтобы все-таки не забывал, что рядом с ним Ким Чонин. Кенсу стонал мне в губы, прося большего, был готов сорвать с меня одежду. Я медлил специально, удерживая свою природу под замком. А после пяти минут благополучно сдался от хрипов и просящих стонов Кенсу.       Я проснулся глубокой ночью, но рядом со мной в кровати уже никого не было. Я испугался. Куда может уйти течный омега в четыре утра?! Но потом успокоился, услышав шум на кухне. Через несколько минут он появился в спальне с чашкой горячего молока в руках. Я не делал вид что сплю, наоборот, бессовестно поглядывал за растрепанным Кенсу в одной ночной рубашке. Я отодвинул одеяло, приглашая его вернуться назад. Кенсу поставил чашку на тумбочку, а сам медленно лег в кровать, придвигаясь ко мне, кладя голову на грудь и крепко-крепко обнимая. Я накрыл его и тоже обнял. ― Я люблю тебя. Очень люблю. И мы забудем все, что было раньше, правда, Чонин, ― проговорил Кенсу, прижимаясь еще сильнее, хотя это и было максимумом.       Я убрал челку с его лица, открывая лоб и, поцеловав туда, шепнул прямо в губы: ― Конечно, ведь я тоже люблю тебя...       Вот уже какой год мы живем вместе, узаконив свои отношения. Мы забыли все, что было в прошлом, и решили жить драгоценным настоящим. Этот человек теперь был мне дороже всех.       Однажды, после очередной течки, Кенсу прыгнул на меня, седлая бедрами, целуя в губы. Он был настолько рад, что даже заплакал от счастья. ― Что случилось, Кенсу? ― я был довольно догадлив, но поверить лишь в одни догадки сложно. ― У нас будет малыш, Чонин. Слышал? Малыш, мой и твой... Наш... У нас все-таки будет ребенок.       Кенсу снова слегка чмокнул меня, а я, счастливый донельзя, опустил его на землю и взял на руки как невесту.       И теперь нас трое. Я, Кенсу и маленький Бэкхен, что стал самым большим счастьем в нашей жизни…