Девятиклассница

      Мы сидели, прижавшись друг к другу, на покосившемся крыльце бабушкиного дома. Ночь обняла нас тёплой, бархатной тишиной. Где-то вдалеке слышались отголоски лая собак, шелестела листва, а с соседского участка доносился слабый запах костра. Мир замирал, и в этой тишине было слышно только биение двух любящих сердец.              Серёжа молчал, смотрел вдаль, а я — на него. На его чуть загорелую кожу, растрёпанные волосы, пальцы, которыми он так крепко обнимал меня, будто боялся отпустить даже на секунду.              Он был здесь, рядом. И всё снова обретало смысл.              — Оль, — наконец заговорил, почти шёпотом. — Когда в июне я уехал… этот месяц… он многое во мне перевернул.              Я слушала, затаив дыхание.              — Я скучал, — усмехнулся уголком губ, опустив взгляд. — Серьёзно. Засыпал — думал о тебе, просыпался — тоже. Думал, со временем отпустит… а стало только хуже, — провёл рукой по затылку, вздохнул. — Я много чего хотел за это время. И не только поговорить, — взглянул на меня краем глаза, и в уголках губ мелькнула слабая улыбка.              Щёки вспыхнули, но я кивнула.              — И чем больше я скучал, тем больше хотелось… прикоснуться. Обнять. Почувствовать тебя. Всю. Полностью. Но...              Он повернулся ко мне. Его глаза были серьёзными и такими взрослыми, что у меня перехватило дыхание.              — Я не хочу, чтобы между нами что-то произошло просто «так». Я хочу, чтобы ты сама этого захотела. Чтобы не было ни капли сомнений. Ни у тебя, ни у меня.              Взял мою ладонь, прижал к своей щеке. Мы оба чуть дрожали — может, от холода, а может… от всего, что было между нами.              — Я подожду. Сколько надо, — спокойно сказал. — До твоего дня рождения, до шестнадцати… хоть до восемнадцати. Неважно. Просто потому, что ты для меня — важнее.              Я посмотрела на него, и сердце громко застучало в горле.              — Хорошо, — прошептала.              Он обнял меня крепче и прошептал у самого уха:              — Я люблю тебя.              Я вздрогнула, а потом прижалась к нему ближе.              Он понимал: теперь между нами что-то большее. Он боялся, потому что это — как прыгнуть в пропасть. Нет возможности отступить. Нет страховки. Нет гарантий.              — И я тебя люблю, — прошептала, почти касаясь его губ.              Серёжа сдержанно улыбнулся, а потом нежно поцеловал. В этот миг всё исчезло, остались только мы — такие неидеальные, упрямые и глупые. Те, кто когда-то не верили в любовь, а теперь держались за неё, как за воздух.              Любовь — это же не про идеальность, а про выбор, боль и счастье одновременно. И, даже если впереди — новый учебный год, новые испытания и страхи — сейчас всё это не имело значения. Потому что сейчас были только мы.