Одиночество на двоих

Когда Шерлок Холмс впервые появился в череде серых будней жизни Молли, самым важным словом, характеризующим его точнее всего, стало «удивительный». Было полно и других: «грубый», «бесцеремонный», «прямолинейный», «пугающий», «странный», «равнодушный». Все они, по первому впечатлению, подходили ему в равной степени, но «удивительный» — вне всякой конкуренции. Потому что до этого Молли никогда не встречала настолько необыкновенных людей. Даже не думала, что такие существуют. Наверное, если руководствоваться общепринятыми эталонами красоты, его нельзя было назвать красивым. Он, скорее, интересный. Высокий, худощавый, с пронзительным, до мурашек по коже, взглядом и практически нереально острыми скулами. Кудрявая, непокорная темная челка и элегантный, идеально сидящий по фигуре костюм придавали ему особый шарм. Молли и не пыталась оценить объективно, насколько новый знакомый красив. Он был чудовищно притягателен, и этим всё сказано. Будь бы дело только в незаурядной внешности — она бы смогла задавить в себе романтический интерес к нему через неделю, ну через месяц максимум. Так было со всеми теми мужчинами до него, которые сразу же, без всяких обиняков, убеждали её вешать на себя ярлык «недостижимые». Но Шерлок действительно оказался удивительным. Ему понадобилось меньше минуты, чтобы ознакомить девушку-патологоанатома с двумя важнейшими фактами о себе. Первый: его ум и наблюдательность не просто граничат с гениальностью, они и есть её открытое проявление. Второй: чувство такта ему если даже и пытались привить в детстве, то крайне безуспешно. Во всяком случае, с ней он церемониться не стал. Стоило Молли попытаться завязать с ним разговор, и она выслушала о себе целый поток информации, заставивший её сначала смутиться, затем оторопело хватать ртом воздух, не находя должных возражений, а после — в ужасе убежать, не решившись хлопнуть дверью, а лишь плотно прикрыть её. Шерлок Холмс рассказал о ней голые факты так, словно они у неё были написаны прямо на лбу. Точный возраст, патологическая невезучесть не только в личной жизни, но и во всём остальном; неодобрение родителями её выбора профессии, неуверенность в себе, излишняя сентиментальность, детская мечтательность — весьма прискорбное для её количества прожитых лет качество; бойфренд, страдающий клептоманией и ставший бывшим около трех недель назад. Его взгляд и голос при этом были совершенно беспристрастны, и Молли почувствовала себя жалкой неудачницей, которой за считанные секунды вывернули её никчемную душу наизнанку. Каждую встречу с ней в морге Шерлока Холмса куда больше интересовали трупы и опыты над ними, чем она сама. Для него следовало сразу же создать ярлык с особо безнадежным содержанием: «Даже не мечтай, Молли Хупер». Но её маленький, скучный мирок вдруг завращался вокруг этого высокоактивного социопата. Потому что он был единственным необыкновенным в её обыкновенной жизни. И возможность хотя бы изредка находиться рядом, слушать его удивительные логические цепочки и в каких-то мелочах помогать ему — уже казалась крохотным, но самым настоящим чудом. Совершенно точно ради этого стоило переносить обиды и душить в себе глупую безнадежную влюбленность. С первым было проще. Шерлок умел задеть за живое, выбить из-под ног почву самой неприглядной правдой или едким замечанием, но, как оказалось, делал это вовсе не намеренно. Он просто не понимал тех рамок общения, которые должны быть понятны и ребенку, не говоря уже о взрослом мужчине. Со вторым дела обстояли гораздо хуже. Потому что умом Молли прекрасно понимала, что совершенно неинтересна ему и это не изменится, но порой просто не могла, глядя на него, удержаться от неловких, унизительных попыток пригласить на свидание. Затем, после совершенно ошеломляющего открытия о том, что в жизни единственного в мире консультирующего детектива она, как ни странно, не была пустым местом, последовали два долгих года без Шерлока Холмса. Молли смогла справиться и с навязанной ей ложью, и с возвращением своего серого мирка на прежнюю орбиту. Появились жених, уютный домик и собака — не мечта, воплотившаяся в реальность, а реальность, похожая на мечту. Когда Шерлок Холмс вновь ураганом ворвался в их жизни, самым важным словом о нём для Молли вдруг стало «одинокий». Такая первая мысль о гениальном детективе оказалась поразительно-пугающей. Случилось ли с ним что-то, пока он пропадал неизвестно где, или во всём виновато столь долгое отречение от того, чем он жил и дышал? Нет, он не сломлен, и всё такой же удивительный и несносный, но — другой. Наверняка, эти изменения не вызваны чем-то хорошим. Джон — единственный, кто мог бы исцелить, вернуть прежнего Шерлока, но дороги назад больше нет для них двоих. С момента возвращения знаменитого детектива на Бейкер-стрит, Молли стала слишком остро ощущать не только его одиночество, но и свое собственное. Что было совершенно ненормально. Потому что она, наконец-то, не одна и любима. Том — замечательный, и с ним у неё есть счастливое настоящее и светлое будущее. Вот только он слишком похож на Шерлока внешне. Молли вполне осознанно сделала свой выбор, даже пальто и шарф ему подарила такие, какие привыкла видеть на Холмсе. Но то, насколько они казались похожими, было пшиком по сравнению с тем, насколько сильно они отличались. Их сходство лишь усиливало этот контраст. Молли слишком поздно поняла, что обрекла Тома на постоянное сравнение, которое никогда не будет в его пользу, ведь даже неоспоримые достоинства её жениха становились недостатками просто от того, что он — не Шерлок Холмс. На свадьбе Джона Ватсона притворялись сразу двое (трое — если брать в расчет пойманного в ходе торжества преступника). Шерлок Холмс, скрывающий за показной радостью за лучшего друга свою горечь, и она сама, всё ещё не отпускающая Тома от себя ни на шаг, прекрасно понимая, что всё уже рухнуло. Занавес в их маленьком спектакле упал поздним вечером. Молли заметила, как Шерлок тенью проскользнул мимо танцующих к выходу. Она замерла и побледнела, почувствовав снова это гнетущее одиночество: его или свое тоже? Повернулась к лихо отплясывающему жениху, и даже смогла заставить себя неубедительно ему улыбнуться и сделать пару движений в такт музыке. Внезапная мысль о том, что одиночество гораздо легче выдержать, если его есть с кем разделить, заставила Молли оглянуться ещё раз. Шерлока уже не было, и его уход остался незамеченный остальными, словно он здесь и не присутствовал вовсе. — Я… Мне нужно выйти! Прости! — сообщила она Тому, перекрикивая грохочущую в ушах музыку, и, не дав ему удержать себя, чтобы переспросить или навязаться, выбежала на улицу. Фигура в знакомом пальто нараспашку отдалялась быстро. — Шерлок! — он остановился и обернулся. — Подожди! Молли собиралась попросить его совсем о другом — остаться. Придумать, почему Шерлок всё ещё нужен на этой свадьбе, хотя его обязанности шафера подошли к концу. Но настороженность в его взгляде была слишком красноречива. Он откажет, с легкостью заставит отступиться и уйти обратно. Молли быстро сократила расстояние между ними, убеждая себя не бежать: падать на ровном месте она и в кроссовках мастерски умела, что уж говорить о туфлях на шпильке. — Зачем? Сухой вопрос, который девушка и сама себе задавала. — Если мы оба бежим от веселья, почему не сделать это вместе? — слова прозвучали дружелюбно, без всякой игривости, но осознав определенную двусмысленность сказанного, Молли зябко повела плечами. На свадьбе она выпила не так уж много шампанского, и теперь гадала, что действует более отрезвляюще: его внимательный, пристальный взгляд, устремленный прямо на неё, или пропитанный сыростью воздух вечернего Лондона. — Твой жених… — начало фразы так и не переросло в вопрос. — Точно. За столом он сидел ближе к любительнице американской кухни и дешевой бижутерии, чем к тебе, и несколько раз смеялся над своими шутками один. Когда миссис Хадсон упомянула в разговоре о вашей с ним помолвке, ты, скорее всего, неосознанно, спрятала руку с обручальным кольцом в складках платья. А, как известно, обручальное кольцо для любой девушки — символ собственной состоятельности, предмет гордости и беспрестанного хвастовства перед подругами. Ты — не исключение, и не стала бы его прятать, если бы у вас с Тоби (?) всё было хорошо, а значит, помолвка находится на грани разрыва. — Том. Его зовут Том, — поправила Молли, с грустью посмотрев на обручальное кольцо, и крутанула его указательным пальцем другой руки, сдвинув самый крупный бриллиант вбок. — Мне казалось, ты запомнил. — Ну я был близок. — Да уж, — выдохнула она и снова посмотрела ему в глаза. — Так ты возвращаешься? Девушка обреченно кивнула. Конечно, он отошлет её обратно. Неужели она всерьез рассчитывала на что-то другое? То, что Шерлок Холмс совсем не нуждается в общении с людьми сверх необходимого для работы, разумеется, не было правдой. Джон Ватсон тому живое доказательство. Вот только она — не Джон, и пусть Шерлок и говорил о доверии к ней — это другое. — За курткой, здесь довольно прохладно, — неожиданно уточнил консультирующий детектив. — О… — Молли на секунду растерялась. — Я не очень-то хочу возвращаться, если честно, — девушка бросила взгляд через плечо на здание, в окнах которого хаотично метались дискотечные огни. — Пусть лучше будет полноценный побег. Сумочка и так со мной, а кур… Молли осеклась на полуслове, когда снова посмотрела на мужчину: — Ты что делаешь?! — Это очевидно — раздеваюсь, — Шерлок высвободил ещё одну руку из рукава своего пальто. — И одеваю. — Молли забыла как дышать, когда он подошел почти вплотную и бережно накинул ей на плечи пальто. Оно было тяжелым, слишком длинным для неё и пахло им. Шерлоком. А ещё хранило его тепло. В него хотелось укутаться с головой, блаженно прикрыть глаза и забыться в этих ощущениях. Такой жест со стороны любого другого мужчины не был бы чем-то особенным, но то, что произошло сейчас, показалось девушке очень интимным и совершенно фантастическим. Молли поняла, что неуместно краснеет. — Сам-то не замерзнешь? — Нет. В отличие от тебя, я в смокинге, а не в платье с оголенными плечами. — Слава богу, — Молли рассеяно улыбнулась. — Наверное, я выгляжу совсем нелепо? — Конечно, — Шерлок окинул её оценивающим взглядом с ног до головы, прежде чем стянуть с себя шарф и намотать его на шею девушки. Затем его длинные пальцы перекочевали на воротник пальто и несильным рывком подняли его. Шерлок тут же отступил от Молли на шаг, возвращая прежнюю дистанцию между ними: — Вот теперь всё как надо. Молли рассмеялась, запахивая пальто. — И куда мы пойдем? — спросила она, шагая по тротуару рядом с Шерлоком. — Я покажу тебе Лондон, — последовал невозмутимый ответ. — Я же в нём не просто живу — я в нём выросла. — Готов поспорить, что лучшее в нём осталось без должного внимания с твоей стороны. — Веди, — Молли и не собиралась возражать. Разделить одиночество на двоих не совсем получилось. Кажется, оно просто ускользнуло. Ненадолго, конечно, возможно, вернется даже раньше, чем взойдет солнце, но сейчас оно перестало так сильно сдавливать грудь. Молли вгляделась в профиль Шерлока — как и всегда, невозможно было понять, что творится в его голове. Она лишь надеялась, что и ему сейчас тоже стало легче, хоть самую малость.