Степь

Тишина звенела напряжением, и Суад едва заставил себя разлепить пересохшие губы: - Я… я не хотел… убивать – голос упал почти до шепота. Корсак помялся, но больше ничего не сказал. Все равно ведь не поверит. Злость и досада постепенно пересилили испуг – умирать, так с гордостью. Не будет он унижаться. Лекарь молчал, поигрывая кинжалом. Сверлил взглядом так, что Суад едва сдержался, чтобы не поежится. И ведь мальчишка совсем, младше его самого! А осматривает – как вещь, без стыда. Словно и не человека вовсе. Ялмир думал. Отпустить разбойника просто так не позволяла совесть. А…наказать? Мысли неожиданно свернули в совсем другую плоскость. Он, оказывается, ничего, лис рыжий. Симпатичный даже, когда не корчит из себя слабоумного. Мелькнувшая в голове идея тут же была отвергнута, как полная чушь. Но привкус остался. Приручить. Как зверя дикого. Вон как глаза мерцают – оборотни что ли у него в предках были? Суаду странное выражение лица лекаря не понравилось вовсе. И взгляд стал такой… Корсак почувствовал, что краснеет. Он так смотрел разве что на жгучих степных красавиц. - Хочешь, я оставлю все в тайне? – деловито поинтересовался лекарь. Он принял решение, и жмурился, как сытый кот. – Я ничего никому не скажу, а ты за это будешь исполнять все, что я захочу. Ну, допустим, до следующего новолуния. Издевается он что ли?! Суад аж на месте подпрыгнул, сжимая руки в кулаки. Это его в рабы определить хотят? Но кинжал, мгновенно развернувшийся к нему острием, немного сбавил пыл. - Ты думай, думай. Может быть, все не так плохо. – «утешил» Ялмир. Впрочем, сам он в ответе уже не сомневался. Если не попытался убить сразу – значит смирится. Но наблюдать было забавно. Лис думал, метался взглядом по шатру, то сжимая кулаки, то бессильно их разжимая. Посмотрел, наконец, из-под нахмуренных бровей. Процедил, словно через силу: - Что я должен буду делать? - Да ничего страшного, успокойся – Ялмир даже улыбнулся, чего не делал уже очень давно – будешь в лечебнице помогать, да травы собирать. Что здесь еще делать то? Я человек незлой, ноги целовать не заставлю. Суад недовольно стрельнул взглядом в веселящегося лекаря. Настроение было такое, что хотелось выть. Или вцепиться в тонкую шею, навсегда отбив желание веселиться. Он даже отвлекся, представляя, как бьется под пальцами жилка, как хрипит воздух в груди… увы, даже если удастся его убить, подозреваемый будет только один. Конечно же, чужак, возможно разбойник, появившийся в лагере последним. Так что умирать ему все равно придется – либо от рук мстителей, либо от жажды и голода в степи. Может, и вправду попробовать перетерпеть это унижение? Очнувшись, Корсак с удивлением заметил, что Ялмир успел перебраться в другую часть шатра, пока он витал в облаках. Лекарь не спеша стащил одежду, и забрался под одеяло. Видимо, посторонний в доме его вовсе не смущал. Суад оценил расстояние до выхода, надеясь, что сегодня его мучить не будут. От переживаний и постепенно стихающего страха голова казалась тяжелой, как чугун, и усталость давила на плечи. Но неумолимо-спокойный голос, раздавшийся от вороха шкур, заставил его скривиться: - Гаси лампу, и иди сюда. Неизвестно, сколько десятков неприличных мыслей Суад успел передумать , пока добрался до постели. Но Ялмир, видимо, мыслил совсем не как нормальный человек. Он отвернулся к стене, ощущая, как Корсак забирается под одеяло рядом, и безразлично бросил: - Спокойной ночи. Утром перенесешь свои вещи ко мне. Суад даже вздохнул от облегчения, стараясь устроиться как можно дальше от лекаря. Нет, не то, чтобы он боялся того, чего мог потребовать Ялмир, но чувствовать себя игрушкой для утех – это много хуже, чем просто рабом. Да и Ялмир этот – не красавец писанный, чтобы ему на шею бросаться. Но завтра наверняка придется нелегко. Если уж ему придется здесь жить… можно представить, какие слухи пойдут. И, что особо обидно – отдуваться ведь будет именно он, к лекарю с глупыми вопросами точно не пристанут. О боги, это ж надо было так глупо попасть…