Tomorrow Is a Long Time.

От старых привычек трудно избавляться. Она ищет Доктора и не может забыть его - он как её святой Грааль, надежда, которая томится в ожидании где-то за горизонтом. Конец путешествия. Она не забывает, но в своих путешествиях натыкается на революции и восстания, вторжения и ужасающую несправедливость, и она никогда не сидит, сложа руки. Она помогает тем, кому может помочь. Но ни разу не произносит своего имени. Они сами придумывают для нее имена, некоторые из них глупые, а другие откровенно странные. В небольшом подполье в оккупированном далеками Нью-Йорке ее называют Терминатор, и по понятным американским причинам – она носит с собой пистолет, который может разорвать далека пополам всего с расстояния пары метров. В послевоенном Париже они называют ее La Louve, и когда она просит перевода, то в ответ слышит усмешку. То, что она делает для них, она делает под покровом темноты. И хотя с приходом утра кровь на её руках имеет разные цвета и оттенки, помимо красного, это, тем не менее, всё еще кровь. «La Louve victorieuse», - говорят они ей, улыбаясь блаженному страху в своих голосах. – «Мы должны непременно купить тебе выпивку. Это меньшее, что мы можем сделать». Торчвуд в одной из параллелей называет ее «Неопознанная № 47» или «Эта сучка». В другой Вселенной небольшая группа под названием ЛИНДА создает сайт, где люди со всего мира могут поделиться своим наблюдениями за «Таинственной женщиной в синем». Она останавливается в квартире парнишки по имени Элтон для дружеской беседы за чашкой чая. Когда она работает на ЮНИТ, они называют ее мэм. + + Её первый прыжок в мир Донны практически впечатывает Розу в ближайший столб. Она спотыкается, выбегая на проезжую часть пустой стрит, все еще сжимая жёлтую бумажную листовку, которую она оторвала, когда материализовалась. В Лондоне стоит на удивление теплая зимняя ночь, рождественские украшения висят на витринах магазинов, а где-то совсем рядом раздаётся чей-то крик. Там же что-то гремит – звук похож на передвижение танка, и земля под её ногами вздрагивает. - Всё как обычно, - фыркает она и разглаживает бумагу в своей руке, в надежде узнать с её помощью, какой сейчас год. Объявление с кричащими расцветками гласит о веселой новогодней вечеринке в джаз-клубе с бесплатным угощением для каждого посетителя. В нижней части страницы располагается милая картинка с нарисованной полной луной, а рядом с ней имя хедлайнеров вечера: группа Bad Wolf. Она хмурится и отводит глаза, пытаясь вглядеться в темноту на другом конце улицы. Двое мужчин в знакомой чёрно-красной униформе наспех поднимают что-то в машину скорой помощи - носилки, накрытые длинной белой простыней. После этого она не может вспомнить момент, когда сорвалась с места и побежала. + + Рассветное зарево уже касается верхушек лондонских зданий, когда она, наконец, находит тело. Стены Госпиталя Альбион словно призраки окружают и душат её, эхо далекого прошлого глухими раскатами звенит в каждом кирпиче. Ей слышится тихий голос Джека, когда она подобно гибкой пантере скользит мимо блока охранников; чувствует шепот поношенного кожаного бушлата возле своего запястья, когда следует в подвал за каменной лестницей. В котором находится морг. В комнате темно, совершенно нет окон, но ей достаточно стеклянной двери, ведущей люминесцентной подсветкой в коридор. Она сидит на стуле рядом с телом, сложив руки на своих коленях. Ее суставы напряжены до предела, каждый мускул будто свело судорогой, и когда она, наконец, шумно выдыхает воздух из легких, то видит, что дыхание паром зависает посреди комнаты. Он не похож на человека, который утонул. Его костюм испачкан водой Темзы, он пахнет чем-то рыбным с примесью водорослей, но его лицо - она видела, что происходит с телами тех, кто умирает от кораблекрушений и в море, а его лицо невероятно гладкое и чистое. Иллюзия держится, пока она не касается его руки, медленно переплетает пальцы и чувствует гнетущую вязкую пустоту. Он мертв, а она не успела. В коридоре слышатся громкие шаги, но она не двигается с места. - Я снесу голову с плеч, - раздаётся гневный мужской голос, - любой лабораторной крысе, которая посмеет хотя бы поднять на него свой скальпель, ты меня слышишь? Доктор был одним из нас, и я не позволю относиться к нему как к проклятому научному эксперименту. - При всем уважении к вам, сэр Алистер, - раздраженно произносит голос моложе, - те знания, которые могут быть получены даже при минимальном инвазивном проникновении… Высокий, плотный мужчина резко останавливается перед стеклянной дверью, его силуэт загораживает свет из коридора. - Вскрытие, майор. Давайте называть вещи своими именами, не так ли? Вы хотите надрезать его, открыть и посмотреть, что заставляло его тело двигаться. Я этого не допущу. - Он открывает дверь, и тусклый блик света падает на ее щеку. Он замирает на пару мгновений, затем поворачивает обратно в коридор. - Вы уволены. - Бригадир. - Вы не хотите, чтобы я повторял дважды, майор, я вас уверяю. Я могу быть чертовски неприятным собеседником, когда раздражен. - Он делает шаг в морг и плотно закрывает за собой дверь. Они молча ждут, пока шаги майора затихают. Когда он уходит, человек включает свет. Он старше, чем она думала, введенная в заблуждение гладким тембром голоса и его военной выправкой. На нем шерстяные штаны, красный свитер, тяжелое, почти коричневое пальто, и весь этот вид говорит о том, что он наспех одевался в кромешной темноте. Его взгляд падает на руку Доктора и пальцы, которые её сжимают. Он посылает ей мрачную улыбку. - Мисс Тайлер. В её рту пересохло, и она облизывает губы. - Вы не должны знать мое имя. - Там, в файле, была фотография… - На мгновение он, кажется, рассматривает возможность рукопожатия, но глаза останавливаются на теле, лежащем между ними, и его ладонь остается на месте. - Меня зовут Алистер Летбридж-Стюарт. Я был другом Доктора. Он ждет, что она скажет что-нибудь в ответ, но она продолжает молчать. Бригадир вежливо прочищает горло. - Ты очень изменилась с тех пор, как путешествовала с ним. Мы думали, что ты мертва. Она встречается с ним взглядом. – Кэнери Уорф. - Довольно. - Он делает шаг вперед и смотрит на тело, опираясь на трость. Его горе легко угадывается в искривленных линиях его лица, глубоких морщинах вокруг рта и глаз. - Он был очень молод, на этот раз, - его голос печально тих. - Очень. Рука Доктора гнетуще тяжела в ее собственной маленькой ладони, и она смотрит, как костяшки её пальцев белеют. - Я приехала сюда , чтобы украсть тело, - говорит она. - И ТАРДИС тоже, если она у вас. Он кивает, удивляясь. - Они достали её из-под Темзы не так давно. Должны прибыть не позднее, чем через час. - Мужчина делает паузу. - Он оставил инструкцию много лет назад. Насчёт того, что должно было быть сделано с его останками, если что-то вдруг случится с ним во время исполнения служебных обязанностей, и он не будет в состоянии регенерировать. Ее хватка становится сильней. – Какую инструкцию? Бригадир улыбается, взгляд его внезапно становится безмерно теплым. - Он хотел, чтобы его кремировали, а прах развеяли по песчаному карьеру. Она смотрит на лицо Доктора. – Песчаный карьер. - Его идея была шуткой, я полагаю. Тем не менее, я… - Он замолкает, и выражение его лица становится торжественным. - Я бы счел за честь выполнить его пожелание, если бы ты позволила мне. Она коротко кивает. – Да, - говорит она. - Да, я думаю, что он хотел бы этого. - Роза поднимается со своего места, осторожно перекладывая ладонь Доктора обратно. Ее взгляд по-прежнему фиксируется на нем - его потрескавшихся губах и бледно-синей коже под глазами. Она позволяет себе закрыть лицо, и что-то твердеет внутри нее, немного решимости и немного больше ярости. - Бригадир, - говорит она, - как много вы знаете о параллельных вселенных? - Больше, чем обычный человек, я подозреваю, но это не совсем моя область специализации. - Он посылает ей осторожный взгляд. - Почему ты спрашиваешь? - У меня есть теория, над которой я работаю. Она еще на ранней стадии, но я думаю… - Она делает паузу, и призрак ледяной улыбки касается ее губ. - Я думаю, что просто сделаю это и пойду вперед. Бригадир неуклюже прячет руку в карман, другой опираясь на трость. - Я знал одного парня, который всегда так делал. Но когда он был мне нужен, то я мог не сомневаться в его умении импровизировать. - Он делает всего шаг вперед и кладёт в её ладонь белую визитку, пустую, с единственным записанным телефонным номером. - Если тебе понадобится какая-либо помощь, я буду только рад. Она прячет визитку в карман своей синей куртки. - Спасибо, Бригадир. Он ждет, пока она достигнет двери, прежде, чем произнести, - Ах да, мисс Тайлер? Она оборачивается. - Да? - Я уверен, вы понимаете, что это будет значительным нарушением безопасности, если я скажу вам, что ТАРДИС будет храниться на пятом уровне этого здания, и что охранники на том этаже будут неожиданно отозваны ровно спустя пять минут, после её прибытия туда. - Он делает пару шагов вперед и придерживает дверь открытой для нее, когда она выходит из комнаты. - Это не в моих правилах раскрывать конфиденциальную информацию совершенно незнакомым людям, видите ли, в частности, когда я никогда не говорил с ними раньше. - Он лукаво подмигивает ей и вальяжно выходит в коридор, стуча по полу тростью. Улыбаясь, она прикасается к визитке в своём кармане и исчезает в тени. + + Через пять минут после того, как несколько солдат привозят ТАРДИС в пустую комнату на пятом этаже, она поднимает цепочку со своей шеи и вставляет в замочную скважину ключ, который носит под курткой рядом с сердцем. Дверь открывается с привычным когда-то мягким щелчком, и Роза заходит внутрь. Консоль в темной капитанской комнате покрыта толстым слоем пыли. Она закрывает за собой дверь и поднимается по ступенькам, а её глаза болезненно скользят по каждой линии и давно забытым стенам машины времени. Она любовно касается временного ротора, пальцами шаря по холодному стеклу, как вдруг он вспыхивает зеленым светом. - Это программа чрезвычайного Протокола номер Один, - произносит серьёзный голос у нее за спиной. Она поворачивается, забывая как дышать, и видит хрупкое записанное изображение, проекцию из света от консоли. Он выглядит молодым, моложе, чем приходит в её снах, его костюм помятый, и глаза светлей. Ее горло начинает гореть, а мозг трещит от нахлынувших воспоминаний - тонкие нотки этого голоса, его голова под этим углом, его сияющие теплые глаза. Он делает шаг к ней, держа руки в карманах. - Роза, ты знаешь, что произошло и почему ты это смотришь. ТАРДИС отвезла тебя домой и… - Он печально улыбается уголком губ. - И я не думаю, что ты осталась там. Она поможет тебе вернуться ко мне. При одном условии. - Он приближается, его лицо невыносимо близко мерцает перед ней. - Я не верю в пророчества, и я не верю в судьбу, и то, что оказалось в ловушке в центре этой планеты… Конечно, это не был Дьявол. Это был монстр, как и все другие монстры, и он солгал. - Его голос становится надломленным и жестким. - Но если это не так, если события выстроятся по такому сценарию, то я собираюсь умереть вместо тебя. У нас не будет никаких дискуссий по этому поводу, никаких аргументов и никаких извинений. Я умру, и ты позволишь мне. Ее кулаки сжимаются, и она лишь успевает открыть рот, чтобы произнести что-нибудь в знак протеста, когда он невесомо касается ее лица, большим пальцем обводя губы, и шумно выдыхает. - Я скажу тебе, - горько произносит он, его слова тихие и полны боли. - Я обещаю, Роуз. Прежде, чем уйти, я тебе все расскажу. Его образ исчезает, и она остается одна. Когда она открывает дверь ТАРДИС, здания Пауэлл Эстейт нависают над ней серым пятном в начале утреннего дождя. Инстинктивно она ищет глазами свою квартиру, чтобы по привычке увидеть силуэт мамы в окне. Но окна темны, и все квартиры выглядят одинаково. В ту ночь она беспокойно спит под консолью, свернувшись калачиком среди проводов. Сны ей не снятся. + + Три недели спустя она возвращается из магазина с пакетом молока в одной руке и цветным пакетом печенья в другой. Она смотрит под ноги, чувствуя мелкие уличные камни сквозь изношенные подошвы своей обуви, а когда поднимает взгляд, то видит, что он стоит, прислонившись к двери ТАРДИС. Это первый раз, когда он мерещится ей днём, особенно при ярком солнечном свете лондонской весны. Она останавливается в нескольких футах от двери синей будки, сжимая пакет печенья так, что оно начинает хрустеть под её пальцами. - Твой костюм синего цвета, - говорит она. - Я никогда не замечала. Он пожимает плечами. - Я не вижу в этом особого значения. Если я не настоящий, то ни один не мой костюм тоже не настоящий. - Он кивает ей, указывая взглядом на печенье. - Ты планируешь поделиться этим? - Я - нет. Он усмехается, и она абсолютно точно знает, что он собирается сказать дальше. - Моя ТАРДИС - моё печенье. - Это больше не твоя ТАРДИС, - твёрдо произносит она. - Ты мертв. - Она быстро проходит мимо него, отпирает дверь и закрывает ее за собой. Поднимается вверх по лестнице, и когда достигает вершины, он уже стоит возле консоли, надев свои умные очки, и вертит монитор. Он хмурится. - Ты следила за Донной. Она кидает молоко с печеньем на капитанское кресло. - Ну, ты был кремирован, а твоё тело развеяно по каменоломне в Уэльсе. Хочешь, чтобы мы заварили по чашке чая и обменялись парой историй? Он выпрямляется, снимая очки. - Как ты можешь даже не знать о Донне? Она… - Точка расхождения между этой вселенной и нашей? Да, я заметила. - Она дважды нажимает на кнопку ниже монитора, воспроизводя серию графиков и диаграмм, которые только недавно научила себя читать. А затем складывает руки на груди. - Видишь ли, эта вселенная не параллельна для всех остальных - это чисто искусственная закрученная сила, выращенная из стебля нашей собственной вселенной. Так или иначе то, что не должно быть, изменено - изменилось, а теперь эта новая вселенная питается нашей и высасывает все соки, как из растения. - Интересная метафора, - бормочет он, стараясь не встречаться с ней взглядом. - Заткнись. - Она снова нажимает кнопку, и другой набор диаграмм мигает на мониторе. - Момент вмешательства был в понедельник, 25 Ноября в одну минуту одиннадцатого утра. Он проходил на Малой Саттон-стрит, в Чизвике, Лондон, Англия, а не в двух кварталах от дома, где Донна живет с матерью и дедом. - Она мрачно улыбается. - Тем не менее, ей удалось это, Донна Ноубл вполне буквально центр этой вселенной. Он смотрит на нее, морща лоб в недоумении. – Ты же не думаешь, что она делает это нарочно. - Нет, - отвечает она. - Я думаю, что она одна из нас. - Она выключает монитор и разворачивается обратно, глядя на него холодными глазами. Ее сердце ощущается слишком большим булыжником в груди. - Она должна была быть с тобой в ту ночь под Темзой, не так ли? Он снимает очки и кладет их медленно в карман пиджака. Доктор стоит там, пальцами одной руки свернувшись вокруг консоли, его лицо закрыто от нее, а плечи напряжены. Он не смотрит на нее. - Мы не будем говорить об этом, - твердо произносит он, и суровая окончательность в его голосе посылает дрожь через неподвижный лед в её сердце. Ее пальцы сжимаются в кулаки. - О, - процеживает она сквозь зубы. – Неужели. Она ударяет ладонью внизу по большой синей кнопке под монитором, и его проекция начинает мерцать рядом с ней. Он скользит ладонями в карманы своих коричневых брюк в полоску и уже привычно произносит, - Это программа чрезвычайного Протокола номер Один. Роза, ты знаешь, что произошло и почему ты это смотришь. ТАРДИС отвезла тебя домой… Доктор (реальный Доктор, галлюцинация, сон ) проносится мимо нее, чтобы отключить проекцию, но она отталкивает его в сторону, снова ударяет по синей кнопке и с каменным лицом наблюдает, как другой он появляется рядом с первым. - Это программа чрезвычайного Протокола номер Один, - теперь уже человек в кожаном бушлате, со знакомым теплым взглядом голубых глаз. - Роза, слушай, это очень важно… - Этого достаточно, - Доктор щелкает выключатель, но она снова и снова бьёт по кнопке, наполняя консольную комнату мерцающими призраками мужчин, которых она никогда не знала. Их незнакомыми напряженными лицами со слишком знакомой торжественностью в голосе, когда они объясняют, что мертвы, и что никто не должен их оплакивать. Их голоса перемешиваются вместе, поднимая какофонию имен и болезненных прощаний ( - О, Эйс, -говорит маленький человек в шляпе.), и Доктор резко падает напротив кривой кораллового стойки. Дикий светловолосый мужчина с усмешкой Чеширского кота предлагает белый бумажный пакет с пустым воздухом, в то время, как более старый Доктор с милым, смешным лицом ничего не говорит вообще. Минуты проходят, и записи мигают одна за другой, сообщения заканчиваются. Ее первый Доктор остается дольше всех, его взгляд держится на ней до последнего, пока призрак не исчезает. Затем они снова одни. Доктор скользит вниз, его рот сложен в тонкую яростную линию. – Интересно, - говорит он гневно, - догадываешься ли ты о том, как наказываешь меня. Она подходит и садится рядом с ним, обхватив колени и подтянув их к груди. Когда она начинает говорить, ее голос смертельно спокоен. - Я видела доклад Группы об инциденте. - Я помню только то, что произошло сначала, Роуз. Без Донны. - Ты не остановился. Ты мог, но ты этого не сделал. - Она поворачивается и в упор смотрит на него. - Ты позволил себе умереть. Он медленно кивает, его взгляд устремлен в пространство. - Да, - безжизненно отвечает он. Это не первый раз, когда она плакала как в то утро в Норвегии, но она чувствует себя так, будто заново его потеряла, и теперь у нее огромный нож в груди, а слезы обжигают, свободно стекая по щекам. Она пытается заглушить рыдания, но тихий всхлип вклинивается как лед, и она задыхается от него. Она плачет. Доктор мгновенно тянется к ней, его холодная рука скользит к затылку, но она отталкивает его. Шатаясь, поднимается на ноги и срывает вниз фиолетовую рубашку, которая висит над их головами, рубашку, которую она не носила со дня Кэнери Уорф. Она бросает рубашку ему на грудь, и он ловит её, сжимая пальцами. - Нет, - сбивчиво говорит он, - нет, это не… ты не понимаешь. - Я просила тебя. Я стояла на том пляже, и я сказала - Что ты собираешься делать? - Она прерывисто и шумно вдыхает. - Я спросила тебя, а ты улыбнулся. Он поднимается и хватает ее за руки, прижимая к себе. - Роза, пожалуйста… - Как долго ты ждал? День? Два? - Она вырывает свои руки и смеется, звук жесткий, и от него болит горло. - Ты, должно быть, почувствовал себя таким свободным - наконец, в покое, и никто не пытается тебя остановить. - Она резко поворачивается и хлопает рукой по пульту. - Никто не остался слушать твои чёртовы глупые прощания. Консоль тут же мигает, и рядом с ней появляется его изображение. Она наблюдает, как меняется выражение его лица - невыносимая тоска в глазах, когда его протянутую руку ласкает лицо, которого нет, и его пальцы прикасаются к пустому пространству. - Я скажу тебе, - говорит он. - Я обещаю, Роуз. Прежде, чем уйти, я тебе все расскажу. Изображение исчезает, и Доктор стоит за ней. - Я сделал бы это, - говорит он. - Если бы ты позволила мне. Впервые за много недель она останавливается и чувствует своё дыхание. Слышит биение сердца в тишине. Она вытирает слезы с лица тыльной стороной ладони и вспоминает открытые равнины пустой земли, беззвездное небо и луну на востоке. Она закрывает глаза. - Я собираюсь исправить это, - шепчет она. - Я собираюсь отправить ТАРДИС обратно в тот день на Малую Саттон-стрит и убедиться, что это никогда не случится. Она чувствует его колебания на один момент, прежде чем он прикасается к ней, убирает волосы в сторону и прячет свое лицо в изгибе ее шеи. Он вдыхает запах её кожи. - Я не хочу умирать, Роуз. Ее лицо непроницаемо. - Лжец. Он скользит руками ей на плечи и мягко поворачивает к себе лицом. - Посмотри на меня, - говорит он. - Пожалуйста. Она не может. Она отворачивается от него, ее глаза все еще остаются закрытыми. - Ты должен уйти, - говорит она, ее голос слишком тонкий. – Прости. Я слишком устала, чтобы представлять тебя прямо сейчас. Она чувствует, что его руки соскальзывают с ее плеч, и через мгновение наступает тишина. Она одна. Она поворачивается к консоли и начинается долгий, сложный процесс вычисления координат для перемещения в пространстве и времени. Когда она смотрит на монитор, она видит яркий желтый стикер, наклеенный на экран. Она отрывает его и читает резкое сообщение, написанное безошибочным угловатым почерком Доктора: «Рождество, Лондон, 2007. 8:34 утра. Где бы ты ни была, Роуз, не будь там». Она засовывает записку в карман и возвращается к подсчетам. + + Через два часа она выходит из ТАРДИС на Малой Саттон-стрит в понедельник, 25 ноября, в пока что десять утра. Это солнечный, не по сезону теплый день, и на одно мгновение она позволяет себе наклонить голову назад и почувствовать солнечный свет на своём лице. «Это почти закончилось. Я почти дома». Синий автомобиль катится до перекрестка и, мигая, останавливается. Донна Ноубл со своей матерью сидят внутри, непрерывно споря и переругиваясь - она не может слышать, о чём именно, но вряд ли ей это действительно нужно. Мама Донны – Сильвия (кажется, так её зовут) решительно говорит что-то, что заставляет Донну коротко вздрогнуть. Ей не нужно смотреть на часы, чтобы понять, что это и есть тот самый момент выбора. Это так же просто, как поворот направо или поворот налево, и она смеётся, но это случится через одну минуту после десяти утра, и она еще не знает, какое направление выберет Донна. Сильвия говорит что-то еще, что-то горькое и тонкая линия губ Донны колеблется. Она смотрит вниз, и правый поворотник начинает мигать. Где-то недалеко раздается дикий визг тормозов, и улицу оглашает испуганный женский крик. Инстинкт заставляет Розу сорваться с места. Она видит грузовик, который остановился посреди улицы, и собирающуюся толпу удивленных зевак. Водитель закрывает лицо руками. Движение за ним останавливается. Донна Ноубл, умирая, безжизненно лежит на дороге. Она выглядит старше, чем женщина, сидящая в трех кварталах отсюда в своей машине, её вид истощенный, а лицо исказилось от боли. Провода, пришитые к ее серо-коричневому пальто, странные и, казалось бы, бессмысленные, но серебряные часы на запястье Донны те самые, которые Микки подарил Розе на её 25-летие, и эти же часы сейчас на ней. Она скользит пальцами к рукаву и касается их, а ее сердце колотится где-то у горла. Она отправит Донну сюда, чтобы умереть. Она отправит ее сюда с часами, пальто, полным глупых проводов и простой задачей (повернуть налево), и она будет знать, чем все кончится. Она будет знать, потому что она стоит здесь сейчас и наблюдает, как дыхание Донны замедляется. Она отправит Донну сюда, чтобы умереть, потому что она уже умерла. Донна тиха, ее глаза наполовину закрыты. Роуз выскальзывает из толпы и опускается на колени рядом с ней, наклоняясь ближе. «Всё сработало», - хочет произнести она так, чтобы Донна её услышала. - «Ты спасла его». Ей хочется сказать: «Мне очень жаль». - Скажи ему это, - тихо говорит Роуз. - Два слова. Она шепчет своё имя на ухо Донны Ноубл.