"Я — убежденный натурал!"

POV Анри       Устало гляжу в полуоткрытое окно автомобиля, наблюдая за тем, как просыпается город после выходных. Тихая музыка, ровная дорога и еле слышный звук мотора убаюкивают, и я понимаю, что вновь начинаю погружаться в сон. "Нет, это не дело! Проснись, Андрей, не спать!" — слышу где-то на периферии сознания свой внутренний голос. Вообще-то, я к нему редко прислушиваюсь, ибо имя этому голосу Совесть, но в данной ситуации вынужден с ним согласиться.       Машина тормозит на светофоре. Перед моими глазами городской парк. Бабульки сидят на лавочках, подкармливая голубей, дети бегают и играют, видимо, в прятки, то и дело скрываясь за широкими деревьями, собачники выгуливают своих питомцев. Все как всегда.       Но тут мое внимание привлекает семья — муж и жена идут под руку, маленький сын катит коляску с еще одним ребенком. Я засматриваюсь на них и понимаю, что хочу быть на месте этого мужчины. Очень хочу. Желаю вот так запросто гулять утром по городу, весело болтая с женой о всяких мелочах вроде меню на сегодняшний обед, смотреть, как подрастают мои дети, мечтать о внуках и счастливой старости.       Светофор переключается на зеленый свет, но я не вижу. Лишь ощущаю, что авто тронулось, и теряю из виду столь заинтересовавших меня людей. Понимаю, что пришло время менять свою жизнь, перестать искать партнерш для коротких интрижек и обзаводиться семьей. Да, именно так. Начну с этой недели. В выходные как раз намечается свадьба у бывшего однокурсника. Может, мне повезет, и там познакомлюсь с какой-нибудь симпатичной особой, которая нарожает мне детишек и станет хранительницей нашего семейного очага.        "А как же Лекс?" — снова проснулся внутренний голос. А причем тут Лекс? Он мне никто, даже не друг. Мы просто работаем вместе. "Да, а почему же именно с ним ты проводишь каждую ночь, пусть и в своих снах?" — до чего же он противный, это звук в моей голове. Так, стоп: я что, сам с собой разговариваю? Приехали! Психбольница по мне плачет, однозначно. С другой стороны, этот кто-то внутри меня прав. Почему этот парень прописался в моей голове?       С этим надо кончать. И самый лучший способ — выяснить с ним отношения. Хоть я и вижу, что юноша, кажется, влюблен в меня по уши, надо поговорить с ним, сказать, чтобы не питал пустых надежд на взаимность. Может, тогда он оставит меня в покое не только днем, но и ночью. Решено: разговор состоится сегодня, в обеденный перерыв. Необходимость работать дальше должна заставить его сохранить самообладание и не устраивать истерик. Надо взять на заметку, что я ненавижу истеричность, и сразу проверять всех претенденток на роль жены на наличие этого неприятного качества.       "...али! Мы приехали уже!" — вырвал меня из потока мыслей голос водителя. POV Лекса — Алло, Игорь! Доброе утро, соня! — я всегда бужу друга, так уж повелось еще с университетских времен, когда этот лентяй вставал к первой паре только, если я позвоню (да, он — тоже мой однокурсник, как и Анри). Вот я и стал его персональным будильником. Мне не сложно. Это даже забавляет порой, ведь я же не могу поднять его с постели чем-то вроде "просыпайся, солнышко". Мои способы гораздо радикальней. Самое любимое выражение — "Рота, подъем! Война!", но часто применять его не могу, а то привыкание возникнет. — Утро добрым не бывает! — бурчит в трубку Игорь. То, что он не запинается на каждом слове, это положительный знак — уже встал, получается. — Слушай, у нас ведь сегодня нет планерки? — Нет. С заказом для "Веги" мы разобрались еще в пятницу, вроде. Да и шеф ведь укатил в отпуск.       — Да, точно. Сволочь! Он там на солнышке жарится, а мы здесь вкалываем.       Я на минуту останавливаюсь, удивленный тем, что вижу перед собой. Казалось бы, что такого — просто влюбленная парочка, самозабвенно целующаяся посреди улицы. Одно обстоятельство, правда, придает нетривиальности этому действу. Его главные герои — два парня, дарящие друг другу ласку и тепло, не обращая внимания на мир вокруг. И вот они разрывают поцелуй и объятья, напоследок смотрят в глаза друг другу и расходятся в разные стороны по своим делам. — Эй, ты чего молчишь, Лекс? — А? Что? Я здесь, просто отвлекся немного. О чем ты там говорил? — О работе, естественно. А ты, поди что, опять об Андрюхе размечался, да? — да, Игорь все знает о моей пагубной страсти к Анри. — Нет, вовсе нет! — хотя, что скрывать, на месте парней я видел себя и возлюбленного. — Да ладно тебе отпираться, я даже по телефону вижу, как ты покраснел! — усмехается. Все-таки долгая дружба не всегда полезна — снова вогнал меня в краску. — Не важно, проехали, — а в сердце боль от того, что люблю и не могу признаться. И тут в голову приходит идея. — А знаешь что? — Что "что"? — Мне все это надоело. Я ему признаюсь. — Кому? Андрюхе? Ты что сдурел? Он же тебя побьет и вообще разговаривать с тобой перестанет. Молчи, дурень! А лучше забей на него и найди себе кого-нибудь попроще. — Мы уже сто раз это обсуждали. Я люблю только его и никто другой мне не нужен! — Видимо, ты совсем помешался. Конечно, многолетний спермотоксикоз на почве недотрахита сказывается! — Игорь почти кричит. — Но, как я понимаю, от этой бредовой идеи мне тебя уже не отговорить... — на том конце слышен вздох. — Да, ты прав. Впрочем, как и всегда...       Я замолкаю, и примерно через полминуты друг, видимо, что-то хорошенько обдумав, снова подает голос. — Помощь нужна? Ну, не знаю, квартиру свечами украсить, ужин приготовить или еще что? — Какая квартира? Что ты несешь? Как справедливо заметил один мой проницательный друг, мой ненаглядный сразу захочет заехать мне по фэйсу, узнав, что я — гей и к тому же гей, влюбленный в него. — И где же ты собираешься ему сказать? — Думаю, лучше всего будет сделать это на работе. В обед. Тогда он не сможет меня избить, ведь вокруг будут люди и, кроме того, мое лицо — очень ценный арт-объект, заказы-то я принимаю, — стараюсь пошутить, и на том конце слышу смех. Но на самом деле мне не до шуток. Сегодня решится моя судьба. — Да, чувак, ты прав. В крайнем случае, я буду рядом и подержу его, чтоб он тебя не сильно покалечил. Хотя я и сам много раз хотел выбить у тебя эту дурь из головы, — говорит грозным тоном, но я-то знаю, что пытается поддержать и приободрить. Если бы не мама и Игорь, не знаю, во что бы превратилась моя никчемная жизнь за эти девять лет. — Тогда решено: сегодня в обед я подпишу, наконец, свой смертный приговор.       Предвкушая неприятный разговор, продолжаю путь к офису. На сердце тяжело, но где-то в глубине души я наивно надеюсь на чудо. Вдруг холодность Анри — это маска, за которой он прячет любовь? Любовь ко мне...