Цветы на подоконнике

Цветов в пансионе было достаточно, чтобы заполнить все маленькие и уютные квартирки Бостона, если располагать их на тёплых подоконниках, под лучами заходящего солнца. И следила за этими цветами Эмиль, которую иногда звали Эммой, но не так, чтобы она слышала это. Девушка была светловолосой, с глазами цвета весенней травы. Она была небольшого роста, с тонкой, почти прозрачной кожей. Конечно, в доме было множество комнат, куда не было доступа, и некоторые цветы погибали без воды и света, в таком случае жильцы приходили к Эмиль с горшком засохшего цветка и протягивали его девушке. Безмолвно и виновато глядя на неё. Эмиль, молча, брала горшок, скрывалась в своей комнате, имеющей выход на крышу, и возвращалась через несколько минут с цветком, молча протягивая его владельцу. Никто не слышал голоса Эммы, она всё делала тихо и безмолвно. И все, кто жил по соседству старались вести себя тихо, не нарушать покой юной цветочницы. Пока не появился он. В тот день были разобраны последние коробки с вещами старого Мэла, скончавшегося пару недель назад. Родственники не пожелали жить в его комнате, пансион был для них слишком мал. Мэл был тихим и добрым старичком, жившим в комнате справа от той, где жила Эмиль. Все жильцы надеялись, что новый сосед не потревожит покой девушки, но, к сожалению, судьба отвернулась по каким-то своим делам и обязанностям, и новый жилец поразил всех. У него были длинные, чёрные как смоль и прямые, с, практически рекламным, блеском волосы. Когда он проходил, они развевались, словно вороновы крылья, заставляя жильцов сторониться его - худощавого, с отчетливо обрисованными чертами лица, в потёртых джинсах и рваной футболке. Вместе с новым жильцом в пансион въехала и гитара с усилителем - тонкая и вызывающе-яркая, как и её владелец. В первый же вечер новенький нарушил покой всего пансиона гитарными аккордами и Эмиль, против обыкновения, выскочила в коридор. На её нежном личике отразилось негодование, она замолотила маленькими кулачками в дверь нового жильца и была вынуждена ожидать, пока он соизволит открыть. Щелчок замка и перед цветочницей предстал он - с горящим взором, вопрошающим, что нужно глупой девчонке. -Не могли бы вы играть тише? Мои цветы не любят шума... - прошептала Эмиль, стушевавшись под колким взглядом жильца, и тот рассмеялся. Бархатно и завораживающе, отчего несколько жильцов выглянули из своих комнат, с интересом глядя на разгоравшийся конфликт. -Так скажи своим цветам, что им придётся привыкнуть, - отсмеявшись, сказал сосед совершенно не мужским голосом, скорее мальчишеским и завораживающим, отчего Эмиль моргнула, удивлённо глядя на парня, который оказался и не парнем вовсе. -Ты... Не мог бы... - она запнулась, проверяя свою догадку, и брови соседа взметнулись вверх. -Не мог бы, хотя бы потому, что, в крайнем случае, я бы не МОГЛА. Эмиль распахнула глаза, моргая и глядя неуверенно. А соседка рассмеялась вновь и, склонившись, взяла подбородок девушки сильными и твёрдыми пальцами, практически выдыхая в её губы: -Я не буду тише, пусть твои цветы сами скажут мне о том, что им не нравится. Мне нужно репетировать. И, отпустив подбородок Эмиль, девушка захлопнула дверь, а через секунду раздались новые аккорды и Эмиль, беспомощно опустила голову и побрела в свою комнату. Следующая неделя была адом не только для Эмиль, но и для остальных жителей пансиона. Цветы погибали, словно бы они были живыми существами, и громкие звуки глушили их, заставляя по-рыбьи вытаскивать корни из земли и сохнуть. Эмиль уже не могла заменить соседям погибшие цветы, и настал момент, когда девушка вышла из комнаты с огромной коробкой. Она плакала, сжимая картон пальцами и медленно бредя к лестнице. Из коробки торчали остатки высохших побегов и листьев. Соседи провожали девушку грустными взглядами, зная, что это не последний её поход к мусорным бакам за пансионом. Вернулась Эмиль уже без коробки, даже не пытаясь вытереть выступившие слёзы. На лестнице она услышала перебранку и осторожно выглянула из-за угла. Она совершенно не хотела подслушивать, просто она терпеть не могла конфликты и сегодня ей не хотелось попадать в поле зрения конфликтующих. Ругались соседка Эмиль и женщина, часто обращавшаяся к флористке, постоянно заливавшая свои цветы и являвшаяся частой клиенткой Эммы. -Вы расстроили бедную девочку! - возмущалась женщина. - Не знаю, как вас там зовут, но вы живёте в обществе, а значит должны уважать других! -Слушай, мамаша, за всё время, что я была здесь, никто ко мне не зашёл и не заговорил, вы все трусливые собачки, так о каком уважении может идти речь? - соседка усмехнулась, откидывая волосы назад. - И тебе стоит запомнить моё имя и передать его другим. Меня зовут Кира. Надеюсь, ты уяснишь это. -Вы даже не пытаетесь выслушать меня, Кира! - возмущённо воскликнула женщина. - Из-за вашей музыки вся работа Эммы испорчена! А ведь девочка целыми днями возится с цветами! -Каждый занимается своим делом, - отрезала Кира, пряча руки в карманы и усмехаясь. Но вот она поднимает взгляд и смотрит поверх женщины, прямо на Эмиль, притаившуюся и ожидавшую разрешения скандала. -Эй, а вот и Эмма, - усмехается она и тут же улыбка сползает с её лица. Она замечает слёзы на глазах флористки и это уже не кажется ей забавным. Эмиль бросается к своей комнате, отпирает дверь в считанные секунды и скрывается, будто преступница, пойманная с поличным. И Кира удивлена этому. Но она больше не видит смысла в споре и тоже уходит в свою комнату, даже не бросив взгляда на женщину, затеявшую перебранку. Весь вечер из комнаты Киры льётся лирика и это удивляет всех жильцов без исключения. Эмиль возвращается домой с покупками. Сумерки давно скрыли город под покровом своего уютного одеяла, усыпанного звёздами и расчерченного последними закатными полосами. Флористка держит в руках бумажный пакет с продуктами и, медленно шагая, наслаждается вечерним воздухом. Домой она не торопится, медленно сворачивая на аллею, ведущую к пансиону. Если идти медленно, думает она, дорога займёт не меньше получаса. Из раздумий её выводит незнакомый звук, и девушка резко поворачивается в сторону источника - компании парней, поверженных после видимой драки. Эмиль присматривается и видит возвышающийся над побеждёнными силуэт. Знакомый силуэт. Сомнений быть не может, это Кира. Девушка, чувствуя взгляд, оборачивается и встречается взглядом с испуганной Эмиль. Цветочница хочет опустить голову и продолжить путь, но Кира окликает её: -Эй, Эмма, постой! Ты в пансион? Подожди меня. Она подхватывает с земли свою гитару и закидывает её за плечо, уверенно направляясь к соседке. -Я Эмиль, - шепчет флористка, когда Кира равняется с ней, и они медленно идут по аллее. -Я знаю, - кивает Кира и улыбается. - Я слышала, как ты говоришь с цветами. -Они почти все погибли, - шепчет Эмиль и темноволосая смотрит немного виновато, забирает у неё пакет с продуктами, дабы помочь: -Прости, мне нужно было готовиться к концерту. Впредь я буду тише. Тебе нравится музыка, которую я играю теперь? Лирика всегда нравилась Эмиль, к тому же от неё цветы, которых осталось совсем немного, начали давать побеги. Эмиль кивает и слышит довольный вздох Киры. -Я играю для тебя. Эмиль замирает и Кира на секунду выглядит смущённой, но вскоре её лицо вновь становится непроницаемым, а на губах мелькает насмешливая улыбка. -Не стоит делать этого, - тихо отвечает Эмиль и на её щеках играет румянец, едва различимый в темноте. Кира приближается к девушке и между ними остаётся совсем ничего - расстояние определяется пакетом в руках брюнетки. -Ты дралась? - невпопад спрашивает Эмма и Кира, усмехаясь, кивает. -Мне пришлось, у меня довольно много врагов, - отвечает она и склоняется над Эмиль, глядя в её испуганные глаза, цвета весенней зелени и осторожно касаясь её губ своими. Эмиль не знает отчего, но ей безумно не хочется отворачиваться, хотя это было бы правильно. Но вместо правильного поступка она тянется навстречу, отвечая и чувствуя лёгкую улыбку темноволосой. Поцелуй, нежный и мягкий, разливает тепло вокруг и воздух становится вязким, замедляя всё происходящее. И в этот момент, как по волшебству, вспыхивают фонари на аллее. Они освещают двух девушек и Эмиль, словно мотылёк которого вспугнули ярким светом, отступает. Её щёки раскраснелись, а пальцы вцепляются в пуговицу на пиджаке, что забавляет Киру. -Я люблю тебя, - шепчет она, и Эмиль испуганно вскидывает на неё взгляд. - Я переехала в пансион только ради тебя. Впервые я встретила тебя на фестивале флористов, тогда мы играли перед конкурсом маргариток, и ты смотрела на меня. И я поняла, что обязана найти тебя и не позволить ускользнуть, как в тот день. И Эмма вспомнила. Вспомнила пронзительно-синие глаза, чёрные волосы шёлком укрывающие тонкие плечи, и голос, завораживающий и сводящий с ума. Именно поэтому она ушла с фестиваля, даже не дождавшись конкурса, на который столь сильно жаждала попасть. Её испугало это неведомое чувство, и теперь оно вернулось, требуя бежать, мчаться как можно дальше, лишь бы не тонуть в этом голосе. Но она не сможет. -Ты ответишь мне, я вижу это в твоих глазах, - немного самоуверенное замечание, но Эмиль улыбается ему. Ранним утром Эмиль слышит стук в дверь и отставляет лейку. Она почти закончила полив, её удивляет, кто же пришёл к ней в столь ранний час. Девушка открывает дверь, но на пороге лишь маленький горшок с круглым кактусом. Поднимая его, Эмиль замечает письмо и, забирая подношения, входит в квартиру. Разворачивая конверт, она уже знает, от кого этот милый сюрприз. Немного прыгающие буквы, едва разборчивый почерк и одно предложение, заставляющее биться сердце чаще и вызывающее улыбку: "Этот кактус так же неприхотлив, как и я, но он так же нуждается в любви и заботе, не откажи ему в этом." -Не откажу, - шепчет Эмиль, одной рукой поглаживая острые иглы и сжимая другой рукой конверт. - Я буду заботиться о тебе.