Стечение обстоятельств

Мутные потоки воды струились по стёклам, со всех сторон, казалось, машина уходила на дно какого-нибудь чертовски глубокого озера, тонула, и давление вот-вот должно было сплющить её, как консервную банку. Дворники мельтешили перед глазами, синхронно и с успокаивающим ритмом сносили ручейки в стороны, Стайлз упёрся подбородком в сложенные на руле руки и нервно барабанил по потёртой коже пальцами. Ночь стекала на него, как этот дождь, и освещали её только застывшие впереди размытые красные пятна тормозных фар. Темнота и ненавязчивая подсветка помогли Стилински немного расслабиться, эффект материнской утробы или что-то в этом роде, но где-то внутри, и не очень глубоко, он весь был как натянутая струна. Долбанная струна на монохорде. — Весь день льёт как из ведра, так что пожелаем удачи Синди на её нелёгком пути домой, а вас приветствует диджей Денни, и начнём мы сегодня с Кёртиса Стигерса и Лесных Рейнджеров. Наслаждайтесь, дорогие слушатели, и помните, что не бывает плохой погоды, бывает неверно подобранная музыка, — донеслось из стареньких динамиков джипа, и Стайлз прикрыл глаза, с почти физическим удовольствием ловя неторопливую, проникновенную мелодию. — Этот чувак знает, что такое стиль, — сказал он сам себе и сам же с собой согласился. Светофор сменил леденцовый красный на насыщенный зелёный, и джип тронулся, по-прежнему сливаясь с ночным потоком машин. Следовало бы поторопиться, на всякий случай, есть такая прослойка людей, которых лучше не заставлять ждать, но Стайлз был очень осторожен, и стрелка на спидометре не лезла дальше шестидесяти. Не то, чтобы у Стайлза был неудачный день, но последние пару часов точно были хуёвее некуда, и он предпочёл не искушать судьбу. У этой суки был скверный характер. Аттракцион "пиздец" Стайлзу устроил Скотт, видимо, для того боженька и придумал лучших друзей. Иногда Стайлз думал, что МакКола легче было бы пристрелить, но Скотт, по большей части, смотрел на Стайлза глазами доброго спаниеля, и рука как-то не поднималась. А ещё они были почти как братья, и Стайлз искренне верил, что на братоубийство его падшая душа ещё не была способна. Во всяком случае, Скотт не давал слишком веских причин. Стайлз перестроился в крайний правый ряд и бросил взгляд на свёрток, лежавший на пассажирском сидении. Стопка денег съехала, расползлась по чехлу веером, а развёрнутая записка с чёткими следами сгибов едва покачивалась от каждого толчка. Пустая баночка из-под валерьянки скатилась на первом же повороте и теперь каталась под бардачком. Из всех номеров старый добрый экспромт был у Стайлз самым нелюбимым, он умел, практиковал, но слишком уж много нервов жрала эта хуйня. Если бы Скотт его так не подвёл, вечер у Стайлза сложился бы иначе, никакого шантажа, угроз и пистолетов, то есть, когда ты работаешь на мафию, это стандартная часть программы, но сегодня же была пятница. Душка Денни поставил "Natural blues" Моби как раз тогда, когда джип прижался к обочине. Стайлз без энтузиазма глянул на кричащую вывеску клуба и припарковался у входа. Добро пожаловать в "Волчью яму", символичность прилагается бесплатно. Желудок сжался в маленький камушек и полез к горлу, как в предвкушении настоящего страха. "А то ли ещё будет", — подумал Стайлз, криво усмехаясь, и натянул одноразовые перчатки. Посматривая на размытые очертания толпы за окнами, он тщательно свернул бумажку, обернул её вокруг пачки долларов и сложил в конверт, к документам. — Это не самая большая глупость в твоей жизни, — сказал Стайлз из зеркала заднего вида, подмигнул себе-настоящему блестящим карим глазом и исчез. Оставалось надеяться, что и не последняя. Серьёзные люди нанимают только лучших, известный факт, и именно об этом думал Стайлз, подходя к охране на входе. По-боевому разукрашенные девчонки заулюлюкали ему в спину, будто кошачья свора побитой шавке, и никогда ещё Стайлз не чувствовал себя таким ничтожеством и идиотом, как под взглядом пары надменных глаз. Чего тебе, мальчик, как бы спрашивали они. — Я к Питеру Альфе, от Харриса, — Стилински старался не дрожать и говорить громко, но в промокшей толстовке и с куском поролона вместо лёгких, наверное, был не очень убедителен. — Проведите, меня ждут. Верзилы переглянулись, должно быть, им доставляло удовольствие смотреть, как Стайлз бестолково пытался сморгнуть капли дождя - у всех свои собственные маленькие развлечения. Стилински уже успел передумать одну и тысячу вещей, от того, что не стоило оставлять глок в машине, какие бы там ни были правила, до того, какой день последует за ливнем — солнечный или пасмурный, но потом один из втиснутых в костюм бугаев позвонил кому-то, поговорил и, кивнув ему, повёл за собой, в грохочущую глубь "Ямы". Нежданное повышение, спонтанный сюрприз, Стайлз был позитивным парнем, но что-то всё это дерьмо выглядело не очень даже с розовым бантиком сверху. Не каждый мог похвастаться, что ходил в логово противной группировки, да еще и по приглашению, но Стайлза роль гонца не прельщала. Тех, говорят, часто убивали от плохого настроения. Он предпочёл бы более достойный повод. Поглазеть по сторонам Стайлзу не удалось, он едва прошёл по главному залу, где в клетках метались стриптизёрши и за столами тонули в пьяном угаре клиенты. Собственно, не очень-то и хотелось, в мире — конкретно сейчас — были более занимательные вещи. Обыскав, Стайлза завели в отделанный деревянными панелями кабинет, где все звуки скрадывал тёмно-красный, будто пятнистый ковёр. Изоляция работала отменно, стоило двери закрыться — Стайлз спиной почувствовал этот момент, - и басы клуба тоже исчезли. Если Питер и был радушным хозяином, то Стилински точно не входил в его список почётных гостей. Во всяком случае, внимания ему уделили меньше, чем мухе. Хозяин сидел, закинув ноги на стол, наверняка, из какого-нибудь цельного дуба, и листал толстую бухгалтерскую книгу. Стайлз видел таких сотни, неприметные, с тонкими листами и качественным переплётом, а внутри имена и цифры, за которые можно и убить. Так оно, чаще всего, и было. — Спасибо, можешь идти, — бросил Стайлз через плечо застывшему там охраннику, и чуть не прикусил себе язык, поняв, что ляпнул. Не та программа, не в то время и не в том месте, идиот, запнулся на первом же шаге — вот теперь можно было поскрипеть зубами. Два телохранителя — дежурные бандиты, стоявшие у стен по обе стороны от стола, медленно повернули к нему головы, будто какие-то грёбанные египетские статуи. Что ж, во всяком случае, внимание он привлёк. Рука Альфы застыла, когда он переворачивал страницу. Питер выразительно вскинул брови, поднял на Стайлза глаза и усмехнулся, мягко и почти обольстительно, но вот так, пожалуй, усмехались бы акулы, если бы могли. — Ты либо глуп, либо слишком храбр и не знаешь, куда свою храбрость деть, — прозвучало почти как диагноз, Питер был доктором, с удивлением сообщившим пациенту, что у того бубонная чума. Да, профессор, у нас тут необыкновенно редкий экземпляр. Стайлз чуть дёрнул плечом. — Разве это не одно и то же? Ухмылка Альфы стала шире. — Свободен, Майкл, — кивнул он охраннику и, лизнув палец, перелистнул ещё одну страницу. Аудиенция, на взгляд Стайлза, затягивалась. А ему же надо было просто отдать пакет и отвалить. Он сам на это пошёл, сознательно и с определённой целью, но, если на чистоту, идея казалась ему всё дерьмовее и дерьмовее. А ещё в этом кабинете была какая-то странная атмосфера. Стайлз жопой чувствовал, что что-то было не так, что-то назревало, пряталось по тёмным углам и выжидало. Не клуб внизу, а эта самая комната и была волчьей ямой. — Что это ты так оглядываешься, юноша? Стайлз не считал, что он в свои семнадцать дорос до юноши, в школе его так, во всяком случае, не называли. Хотя то была школа. Там всегда было просто и скучно. — У Вас мало охраны, — ответил он, честность редко шла в ногу со здоровьем, но Стилински решил рискнуть. Храбрым он, увы, не был, приходилось симулировать. — Так пятница же. Да ты не волнуйся, на тебя и этих парней хватит. К каким хищникам относится человек: тем, кому в глаза смотреть нельзя, или тем, от кого лучше взгляд не отводить? Стайлз не помнил, и хотя Питера склонен был отнести ко второму виду, всё же посмотрел в лицо одному из его телохранителей. Мужик ответил ему хмурым взглядом — не особо спрятанное "тебе не рады", — и вот он, растрёпанный, не вписывавшийся в композицию из дерева, стекла и дорогой кожи, был похож на волка куда больше расположившейся за столом акулы. Стайлзу даже показалось, что он его уже где-то видел, почти нереально в городе-миллионнике. — Не сомневаюсь. Питер прищурился и отложил книгу. Раскрытую, отметил Ситилински. Еще не закончил. — Вот и умница. Тащи сюда свой зад. Просто прекрасно. Спасибо, Скотт, за достойное завершение недели. — И почему же Харрис послал тебя? — Питер лениво сгрёб конверт и потянул к себе по столу, у таких, как он, деньги уже не вызывали трепета. — Я заслужил, — брякнул Стайлз, ощущая во рту вязкую слюну. Отступая назад, поспешно, но и хер с ним, он снова покосился на того мужика, телохранителя. Похоже, этому парню не требовалось много практиковаться перед зеркалом, чтобы изображать совершенное равнодушие. Стайлз не особо разбирался, но его лицо показалось ему даже красивым, по-грубому красивым, жаль было, что ещё максимум год, и его кто-нибудь подпортит. Питер снисходительно рассмеялся, как иголки повтыкал в кожу. — Заслужил быть шавкой на побегушках? — В моём контракте у должности была другая формулировка. — Надеюсь, доплата за вредность там тоже была оговорена, — Питер дёрнул рукой, вскрывая конверт большим позолоченным ножом для бумаги, и взгляд его на миг задержался на шее Стайлза. Более чем красноречиво. — Ага, и страховка, — Стайлз поймал себя на том, что поминутно облизывает губы, и снова глянул на хмурого охранника. В повисшей тишине, недоброй и нервирующей, Хейл выпотрошил конверт, хмыкнул, провёл пальцем по пачке денег и с ленцой развернул обхватывавшую их записку. Стилински опустил глаза в пол, на свои мокрые раздолбанные кеды, кажется, у него начала дёргаться бровь, и вот это было совсем не кстати. Чтоб он ещё раз, блять... — Как тебя зовут? — спросил Питер, небрежно откидывая мятую бумажку. Бедное сердечко Стайлза от страха пропустило удар и ухнуло куда-то бесконечно глубоко. — Это имеет значение? — пора было сваливать, но Хейл, кажется, был настроен на другой лад. Вовремя-то как, вы только подумайте. — Ты что, первоклассница, чтобы так ломаться? — дешёвый развод, Стилински, пожалуй, знал их все, но хрен с ним, если старикану так приспичило. — Стайлз. К Вашим услугам. И, может, я пойду, если мы закончили? — А ты торопишься? — проблеск интереса в тёмным глазах насторожил Стайлза куда больше, чем количество ножей в комнате. Питер подпёр подбородок кулаком, прижал большой палец к губам и посмотрел на Стайлза с нежностью удава. Стилински разом поверил во все слухи, которые о нём ходили. — Вроде того, — не смотреть на записку, нет. — Молодость же уходит. Питер широко улыбнулся. — Такие, как ты, должны уметь молчать, золотце. — Я умею. Просто задачи такой никто не ставил. — А ты всегда справляешься с поставленными задачами? — В других обстоятельствах я решил бы, что Вы со мной флиртуете. Этого в планах не было, Стайлз собирался отдать пакет, сыграть испуганного мальчика и уйти, пока не заварилась каша, но, как говорится, хочешь насмешить бога... Оставалось импровизировать, не смотреть Питеру дальше переносицы и не психануть. Он спокоен, он скала, а Скотт, сука, получит по роже, дай только небо выйти отсюда живым. Стайлз снова посмотрел на мужика в кожанке, и, окей, стоило уже признать, что тот ему сейчас был матери роднее; Стайлз зацепился за него, как якорь за риф, у психологов обязательно должен был быть специальный термин для такой херни. Если и был, Стайлз его не знал, иначе вспомнил бы, о да. — Подойди ближе, — похоже, Питер решил, что с шутками пора завязывать. Стайлз неловко повёл плечами, промокшая то ли от пота, то ли от воды футболка неприятно липла к коже, прямо как взгляд Альфы. Херовая была идея. — Мне и тут нормально. — Боишься? — До усрачи. — Да ты мне льстишь, Стайлз, — Питер изысканно выгнул бровь, обнажил зубы в фальшиво-недоверчивой улыбке. — Что я могу тебе сделать? — У меня богатая фантазия, мистер, — сказал Стилински серьёзно. — Уверен, у Вас тоже. — Не люблю я руки марать, Стайлз, — Питер вздохнул, как старая актриса, вспоминающая дни своего былого величия. — Но, да, фантазия есть. И перчатки, если подумать, тоже искать недолго. Игра в кошки мышки, странная забава для мужика под сорок, Стайлз не верил, что Альфе было настолько скучно, и, наверное, что-то такое было написано на его бледном лице, что Питер перестал растекаться по своему месту Чеширским Котом, тонкая маска треснула, и Акула решила схватить его за жопу. — Давай на чистоту, Стайлз. Шестёрку бы ко мне не прислали, это оскорбление. Сюда, — Хейл ткнул пальцем в стол, — даже с мелочью, бегают псы лучшей породы. Так что, если ты здесь, то ты чего-то стоишь. — Возможно. Или меня просто не жалко, — ответил Стайлз, бросая взгляд в сторону, и вот тут-то ему и поплохело. Пол, а может, и этот красно-бурый ковёр поехали куда-то назад, прямо из-под ног, и в голове, изнутри, что-то смачно вдарило по стенкам черепа. Телохранитель посмотрел на Стайлза в ответ, от чего-то именно сейчас, и Стайлз уловил исходивший от него, этого мужика, фон, то, что отравляло эту комнату, то, что так обеспокоило его, когда Стайлз только зашёл. Какая-то хрень, прятавшаяся глубоко под рёбрами, лезла из него наружу, и до Стайлза дошло, что всё заварившееся сегодня дерьмо не только для него было чертовски не вовремя. — Ложь, Стайлз, — Питер цокнул языком, перехватил его взгляд, и потянул на себя, забирая внимание, впиваясь под кожу. — Кажется, Дерек беспокоит тебя куда больше, чем я? Не волнуйся, он без приказа не кусается. — Ну да, — кивнул Стайлз. — Дерёт сразу, наверно. Питер фыркнул и закатил глаза, тихо рассмеялся — несколько секунд отсрочки, за которые Стайлз усиленно пытался что-нибудь сообразить. — Прекрати мне врать, мальчишка. Я не сержусь, ложь ни хорошая, ни плохая, но она как огонь, лучше не перебарщивать с использованием. — К чему это всё? Вы меня завербовать хотите? — А ты сообразительный парень, а? — Питер взял пачку денег и стал перемешивать их, как карточную колоду, а Стайлз почувствовал себя антилопой из старого мультфильма. Та, кажется, срала золотыми монетами. — Я специализируюсь на инвестициях, Стайлз, и твоё будущее кажется мне выгодным делом. — Да вы о нём думаете больше, чем я, — усмехнулся Стайлз. Подпольная аптека, вспомнил он. Дерек был там, брал себе презервативы, когда Стайлз покупал яд, чтобы пропитать им записку для мистера Хейла. Как тесен мир. Сумрак кабинета будто сгустился, заволок дальние грани, собрался вокруг жёлтого света настольной лампы. Питер поднялся со своего кресла — почти невиданная честь для сошки типа Стилински, — обошёл стол, напрягшуюся охрану и неторопливо приблизился к Стайлзу, встал едва не вплотную. — Так ты согласен? — спросил он, и Стайлз чуть было не поморщился с досады. Ну, ахренеть предложение, правда: либо работать на этого поклонника ароматов Версаче, либо сгнить в канаве. Чудесная альтернатива. После такого, если не пришьёт благодетель, то добьют свои. — Вы ставите меня в очень неудобное положение, мистер Хейл, — начал Стайлз, отводя глаза, но развить мысль так и не успел. "Грёбанный Дерек, — подумал он, — какого хрена?". Теперь Стайлз понял, почему ковёр был такой красный. И почему группировку Ямы считали одной из самых ебанутых в городе. Дерек действовал быстро и без колебаний. Стоило Питеру повернуться спиной, он достал из кармана лезвие и, схватив своего напарника сзади за шею, перерезал ему горло. Кровь брызнула фонтаном ему в лицо, быстро пропитала футболку мертвеца и полилась прямо на пол, расползаясь по ворсу. — Пиздец котёнку, — пробормотал Стайлз сипло, глядя на оседавшее тело широко открытыми глазами. Питер не был столь медлителен, он сориентировался сразу, в конце концов, это был его дом и его правила. Схватив с ремня свой нож, он первым набросился на Дерека, и то едва успел блокировать удар ножом для резки бумаги. И вот теперь Стайлз обратил внимание на то, что в комнате было дохуя ножей. На столах, тумбах, на стене и каминной полке. Потому что группировка Ямы признавала только холодное оружие, с огнестрелом на их территорию вообще никто не совался, и в разборках со своими они пользовались только заточенной железкой. И если кто-то хотел занять место главаря, то должен был показать силу, заплатив за это сталью и кровью. Стайлз вспомнил свой глок, оставленный в джипе, и ему вдруг стало очень грустно. Тем временем Дерек и Питер показывали постановку "Колизей", и римлянам бы точно понравилось. Они кружили друг напротив друга, сходясь для удара, блокируя и вновь разбегаясь, будто два пса, не дотянувшихся до глотки противника. Пару раз оба получали ногой по корпусу или кулаком в лицо, но этого было недостаточно. Питер, скалясь, как гиена, бросал в Дерека подворачивавшиеся под руку предметы, и, кажется, пытался полоснуть ему по глазам. Дерек был моложе и быстрее, следил за Питером взглядом голодного волка, и все его выпады были направлены на то, чтобы убить. Ну, хоть в чём-то Стайлз не ошибся — Дерек действительно предпочитал задрать сразу. Из всех отморозков в этом городе только Стайлз мог оказаться настолько удачливым, чтобы заявиться в логово к зверю аккурат во время переворота. Момент, когда Питер Дерека достал, Стайлз немного проморгал. Точнее, не смотрел вообще, потому что уже во всю драпал к двери — спасение утопающих и всё в этом роде. Но крик боли — придушенный и злой — заставил его остановиться. Он и то, что Стилински запнулся о собственную ногу и, пролетев метр, врезался башкой о твёрдую лакированную панель у косяка. Лежать вот так ему не улыбалось, тем более в критический момент, Стайлз засучил ногами, силясь подняться, голова кружилась, и из носа, кажется, текла кровь. Пошатываясь, он утёр лицо тыльной стороной руки и обернулся. Дерек как раз схватил со стола вазу, в какие обычно клали фрукты, и съездил ею мистеру Хейлу по лицу. Тот покачнулся и повалился на пол, нож выпал у него из рук и залетел под стол. "Добро пожаловать", — подумал Стайлз ехидно, кое-как садясь на поджатую ногу. — Может, решим полюбовно? — прохрипел Питер, поднимая руки в защитном жесте, но ни Дерек, ни даже Стайлз ему не поверили. — Передавай привет остальным, — Дерек сплюнул красную слюну и перехватил нож поудобнее, собираясь всадить под рёбра. Словно во сне, Стайлз наблюдал, как Дерек, наступив бывшему боссу на руку, наклонился для удара и как Питер, будто пытаясь отползти, с силой ткнул пяткой в пол, и в полумраке кабинета, среди тёмно-коричневых панелей и отблесков лампы, сверкнуло короткое лезвие. Долбанный ножичек прямо в мыске ботинка. Тарантино, подумал Стайлз, уссался бы от такого фокуса. Одного короткого удара в печень было бы достаточно, просто ткнуть ногой, и всё, Стайлз это понимал, Питер тоже, и на этом, наверное, и строился основной принцип драки. Действовать точно и наверняка, какой бы грязью не предстояло измазать руки. Видимо, Стайлз и Питер были похожи чуть больше, чем Стилински предполагал. Возможно, они бы даже сработались. Но, почему-то, Стайлз всё равно крикнул: — Снизу! Дерек опустил взгляд — как раз вовремя, крепкая рука перехватила затянутое в хлопок колено Питера, отвела в сторону, и золотистый ножик ровно, как в масло, вошёл под рёбра Хейла. Хлынувшая кровь тугими толчками начала заливать Дереку руку. Ставки были сделаны, Стайлз выиграл. Пятница удалась. В кабинете вновь стало очень тихо, хлюпал носом Стайлз, тяжело дышал Дерек, и только нож с мерзким звуком покинул рану и шлёпнулся на ковёр. Дерек запрокинул голову и протяжно застонал, но не от боли — это был выдох облегчения и, пожалуй, выражение безмерной усталости. Он попытался утереть пот и кровь с лица — только сильнее измазался, — а потом он посмотрел Стайлзу в глаза. И тому, кажется, открылась истина. Или как там это называется. — Привет, — ляпнул Стилински, снова проводя под разбитым носом; рука дрожала. От этого взгляда, который его не отпускал, ему стало не по себе. Как будто Дерек увидел его только что, по-настоящему увидел, и разглядел что-то такое, чего Стайлз в своём отражении никогда не замечал. — Привет, — ответил Дерек, переступая через труп. Позади распахнулись двустворчатые двери кабинета, Стайлз обернулся, и перед ним предстала самая красивая девушка, какую он только видел в своей жизни. Скептически выгнув тонкую рыжеватую бровь, она оглядела развернувшуюся картину и спокойно сказала, обращаясь к Дереку: — Я так понимаю, кофе уже можно не нести? — Пакет или простыня были бы уместнее, — Дерек кивнул, кровь всё ещё стекала с его рук ленивыми каплями. — И, Лидия, мне виски, если есть. — В баре, — девушка указала идеальным пальчиком куда-то в сторону. — Поздравляю, кстати, — добавила она и вышла, стуча по паркету каблуками. Стайлз посмотрел на тело Питера, на подошедшего к нему Дерека, на разбросанные вещи и очень чётко осознал, насколько он попал. — Значит, Стайлз, — сказал Дерек, направляясь к бару. Стилински проводил его взглядом и осторожно, морщась, встал на ноги. Многовато было с него для одного дня, а ещё же надо было постараться сжечь записку. — Надеюсь, ты это не для надгробия уточняешь. — Пить будешь? — Если ты предлагаешь не из вежливости, то да. Дерек насмешливо вскинул бровь и плеснул во второй стакан, он везде оставлял красные отпечатки. Стайлз принял виски у него из рук, и это показалось бы весьма символичным, особенно с учётом двух трупов в комнате, если бы Стайлз вообще был озабочен подобной хернёй. Он осушил свой стакан залпом, поперхнулся и сморщился, через слёзы глянул на отражение в тёмном стекле серванта да так и замер, с прижатой к носу ладонью. Оттуда на него смотрел потрёпанный пацан в заляпанной толстовке, с расквашенным носом и синяком над виском, зверёныш, только что из-под забора. Таким не наливают выпить. Дерек цепко схватил его за шею, вжал спиной в стену и, наклонившись к самому лицу, тихо и с расстановкой заговорил: — Если будешь держать язык за зубами, выйдешь отсюда на своих двоих. Скажешь Харрису, своему хозяину, что... — Поздновато, чувак, — Стайлз вцепился в удерживавшую его руку и весело осклабился. — Он мне не хозяин. И он мёртв. — То есть как мёртв? — растерянный Дерек был ну просто душка. Стайлз убрал его скользкую руку со своего горла. — Совсем мёртв. Прям как мистер Хейл. Мой кореш, Скотт, пристрелил его сегодня. Вообще-то, стрелял Стайлз, но Дереку об этом было знать не обязательно. Он планировал сделать это года через два, когда их позиции будут устойчивее, но Скотт опять напортачил; так бывало всегда, когда МакКол строил собственные планы и никого в них не посвящал, но Стайлз не особо стремился попасть в хит-парад с этим достижением. Кроме того, у Скотта был один ахуенный дар — собирать вокруг себя людей и обращать их в свою веру, без особых усилий. За этого Иисуса стояла половина района, а пятьдесят процентов голосов в многопартийной системе — значительный перевес. В затянувшемся молчании было слышно, как работают шестерёнки у Дерека в мозгу. Стайлз терпеливо ждал, пока тот всё просчитает, взвесит и поймёт преимущества, в конце концов, это Стайлз продумал ходы заранее, а для Дерека это было неожиданностью. Но Стайлз наперёд знал, какие выводы тот сделает, он был уверен на все сто и, кажется, предвкушал этот момент. Сердито выдохнув, Дерек сгрёб с бара бутылку и прошёлся по кабинету — теперь уже своему; на ходу ему думалось лучше. — И со Скоттом можно будет работать? — спросил он с сомнением, взглянув на Стайлза из-под бровей. — Мозги у него есть? — Да, — ответил Стайлз. — Стоят прямо перед тобой. Никто никогда не смотрел на Стайлза так. По-особенному, пристально и вдумчиво, будто он был гол до содранной кожи; от этого вдруг стало необъяснимо горячо внутри, волнующе, почти как нажимать на курок или покупать яд на чёрном рынке. Пожалуй, на такое можно было и подсесть. В группировке Ямы все ебанутые. Именно об этом подумал Стайлз, когда Дерек протянул к нему руку и провёл испачканными пальцами по его лицу. Мазнул липким по лбу, носу, губам и подбородку, а потом еще пару раз, под глазами, окрашивая красным. Стайлз собрал немного с щеки, посмотрел на кровь на пальце и серьёзно глянул на Дерека. — Полагаю, теперь мы с тобой повязаны? — спросил он и тоже мазнул ему по переносице.