C'est la vie

Солнце постепенно скрывается за высокими зданиями, окрашивая полнеба в ярко-красный цвет. Трава сырая, а на асфальте местами образовались лужи, что говорит о недавнем ливне. Вечерний легкий ветер приятно остужает еще свежие раны, ласкает лицо и вовремя высушивает наворачивающиеся слезы. На душе паршиво, а телу невыносимо больно. До Кёнсу выглядит не самым лучшим образом: его некогда белоснежная рубашка школьной формы вся в крови и местами порвана, разбитая губа, рассеченная бровь, опухшие глаза и взлохмаченные волосы. Он хромает на одну ногу, руками держится за бок, чтобы хоть как-то утихомирить пульсирующую боль, но упорно продолжает отбиваться от помощи парня, который плетется позади него. Жить в обществе, где каждый готов осудить любого, кто посмеет отличиться от остальных; где каждый ищет того, кто меньше и слабее, чтобы сделать своим козлом отпущения; где нет справедливости и самой обычной человеческой солидарности, просто невыносимо. Особенно, когда ты самая доступная и заметная цель для того, чтобы выпустить злость на никчемную жизнь. Особенно, когда ты не в силах защититься и защитить своих близких. Кёнсу совершил самую глупую ошибку в жизни, когда посмел "по-другому" взглянуть на нападающего школьной команды по баскетболу, когда забылся в омуте головокружительных чувств, робко принимая знаки внимания все от той же спортивной звезды в узких кругах. Все действительно начиналось по всем законам жанра кино: прогулки после школы, походы в кино, совместные подготовки к урокам и телефонные звонки. Проведенное время со спортсменом не могло сравниться ни с чем. Они слишком заигрались, а когда осознали это, было слишком поздно. Люди способны обсуждать чужую жизнь, не зная всей правды, дай им только повод, и они разрушают все. В один момент ребята из команды вернули их на землю, прилюдно и необдуманно объявив всей школе о том, что Кёнсу из "цветных". Чанёля слушать никто не стал, и его попытки заступиться за него были остановлены самим Дио. После всего, что стало с тихой жизнью, До радовался только одному - Чанёля это не затронуло ни с одной стороны. Загуби он его карьеру, а там и жизнь, Кёнсу не простил бы себя никогда. Каждодневные побои, оскорбления, издевки, ругательства. Жизнь Кёнсу похожа на ад. Об него обтирает ноги каждый желающий, плюют в его сторону и кидаются камнями. Все сторонятся, и почти никто не общается. Только Чанёль продолжает ходить за ним, отставая на пару шагов, чтобы потом, спрятавшись от посторонних глаз, крепко обнимать и просить прощения за все страдания. В такие моменты, Кёнсу просто желает исчезнуть с лица земли, потому что не способен окончательно оттолкнуть парня, оборвать с ним все связи. Потому что безумно любит и видит то же самое в бездонных глазах Пака. - Иди домой, Чанёль, - хрипит Кёнсу в попытке остаться один и, наконец, дать волю разрывающим чувствам. - Не ходи за мной. Иди на тренировку. В библиотеку. Куда угодно, но не ходи за мной. Но Чанёль продолжает следовать за ним, тихо шурша пакетом и не оставляя попыток остановить парня, чтобы обработать раны. - Пожалуйста, хён, - переходит на формальности, прекрасно зная, как это не любит Пак. Шаги за спиной останавливаются, и не успевает Кёнсу отойти на безопасное расстояние, как его рывком обнимают со спины. Младший на секунду теряется, замирает, прежде чем скулит от боли и пытается вырваться, с опаской оглядываясь по сторонам. - Пусти, кто-нибудь увидит! Чанёль! Пак не расслабляет рук, все крепче прижимая маленькое тело с дюжиной синяков и царапин, которые при каждом движении отзываются тупой пронизывающей болью. Кёнсу слишком быстро сдается, ощущая сбитое дыхание у себя на шее, и проглатывает режущий глотку всхлип. Он безвольно повисает в руках парня, позволяя усадить себя на сырую траву небольшого парка возле их района, и покорно подставляет раны навстречу обеззараживающей жидкости. - Ты у меня такой красивый, - тихо шепчет Чанёль, осторожно под шипение Кёнсу, заклеивая пластырем рассеченную бровь. - Даже с разбитым в кашу лицом? - неудачно шутит Дио и задерживает дыхание под пристальным взглядом старшего. - Кёнсу-я, - тяжело выдыхает Чанёль и берет за руки. В его глазах безграничная боль и еще пугающая решимость, что заставляет пульс участиться. Кёнсу ловит эту искорку и спешит сделать свой ход навстречу. - Не смей из-за меня бросать баскетбол. Не бросай мечту, слышишь? - повторяет он каждый раз, когда Чанёль начинает сдаваться. - Пожалуйста, ради меня. - Кёнсу, ты не представляешь, как мне тяжело видеть тебя таким, а еще тяжелее оставаться в сторонке, когда вполне могу защитить тебя! - голос Чанёля в конце срывается, и он отворачивается, зарываясь дрожащими руками в каштановые волосы. - Я начинаю ненавидеть свою мечту. Все это из-за меня. Солнце окончательно скрывается за кромкой города, и начинает постепенно темнеть. Ветер усиливается, игриво шурша листьями деревьев и тихо завывая между домами. Кёнсу ежится от прохладного порыва, осторожно переплетает пальцы с Чанёлем и заглядывает тому в глаза. - Всего год, Чанёль-а. Надо потерпеть всего лишь год. Всего лишь до финальной игры. Тебя примут в сборную, и я последую за тобой куда угодно. Мы уедем, обещаю. - Я не думаю, что смогу терпеть столько, - слабо отвечает Пак, притягивая Кёнсу в свои объятия и осторожно утыкаясь носом в его щеку. - Мое сердце просто не выдержит. Почему мы не можем уехать прямо сейчас? - Ты не должен втягиваться в драки, а должен больше тренироваться, - наставляет Дио, нехотя отстраняется от парня и со стоном встает на ноги. - Я защитил тебя тогда, а ты сделай это ради меня. Они продолжают путь до дома не спеша. Кёнсу все еще хромает, но пытается улыбаться, чтобы как-то облегчить тяжесть в душе Чанёля. Кёнсу не уверен, что все будет так, как он говорит. Не уверен, что действительно последует за ним, когда его пригласят в столицу. Не уверен даже в том, что выживет до конца года, но все равно продолжает крепче сжимать теплую ладонь в своей и слушать низкий такой любимый голос, который рассказывает всякий бред, когда они стоят, спрятавшись в темноте. Им слишком тяжело жить в этом мире, где давно перестали ценить и верить в искренние чувства, предпочитая подстраиваться под неидеальные идеалы общества. Им тяжело сейчас, еще тяжелее будет потом. Но это заставляет их только сильнее плыть против течения.