.JPEG

Я поднимаю голову вверх, наблюдая за тем, как снег умиротворенно ложится на землю, спадая с неба и немного кружась в воздухе на слабом ветре. Благо, что сейчас погода такая спокойная, ветер не стучит по окнам, снег не валится, словно град и небо не затянуто противными тучами. Все предельно спокойно, поэтому и очаровательно, загадочно и невообразимо красиво. Мой рот непроизвольно открывается, когда на самом конце улицы я замечаю маленькую девочку, стоящую точно так же, как и я. Я высовываю язык, ловя несколько снежинок ртом, и закрываю глаза. Так же, как и в детстве, когда мы приезжали к бабушке в Лондон. Снежинки приземляются на мои волосы, ресницы и кончик носа, и я стряхиваю их, довольно улыбаясь уголками губ. — Вот черт, блин! — я резко соскакиваю со своего места, опускаю взгляд на свою грудь, на которой висит фотоаппарат и слегка приподнимаю ногу, сосредоточив вес лишь на левой. Глупая, глупая, глупая. Я смотрю на фотоаппарат, на котором тает несколько снежинок, и сжимаю зубы, пытаясь стряхнуть или смазать их. Полнейший провал! И укрываю фотоаппарат под пальто, надеясь, что небольшое количество снега, попавшего на него, никаким образом не повлияет на работу. Я ругаю себя за то, что так резко выбежала на улицу, не думая о том, что и резкая смена температуры тоже может отразиться неблагоприятно. Единственное, что я могу делать сейчас — надеяться на то, что мне повезет. Я укрываю мой самый любимый объект в тепле, нежно поглаживая дисплей фотоаппарата. Я, конечно, не чокнулась до такой степени, чтобы давать фотоаппарату имя или что-то типа того, но я действительно слишком высоко ценю эту вещь, купленную папой на мой день рождения. Слишком высоко, чтобы небрежно обращаться с ней. Я прокололась. Я чувствую вину за это. Встаю на пешеходной дорожке, занимая позицию прямо посередине ее. Включаю фотоаппарат и быстро делаю пару кадров. Клик. Клик. Надеюсь, что мне этого хватит, ведь не хочу, чтобы снег вновь попал на фотоаппарат, но поджимаю губы, просматривая только что сделанные снимки. Нет, слишком светлые. Я копаюсь в настройках, делая выдержку короче. Так фотография окажется более темной. Несколько раз проверяю настройки диафрагмы и ISO* (если число ISO будет слишком большим, на фотографии будет слишком много шумов, так же, чем выше число ISO, тем выше фотография). Я не мучаюсь с этим, а, наоборот, наслаждаюсь процессом, желая подобрать нужные настройки и сделать идеальный кадр. Перехожу с места на место, фотографируя слегка заснеженную дорожку, на которой совсем нет людей, голубое небо и едва видные снежинки на нем, вывески магазинов. Везде снег, летающий в воздухе и придающий особе очарование этим местам. Я гуляю, держа фотоаппарат в руках и пряча его в свое пальто, когда перестаю фотографировать. Перехожу дорогу, а затем, остановившись прямо посередине ее, замечаю несколько машин вдали. Плевать. Клик. Клик. Подхожу к одному из кафе, чтобы сделать снимок гирлянд, висящих на его окнах. В первый раз фотоаппарат настраивает резкость неверно. Вместо того, чтобы сфокусироваться на гирляндах, он делает их нечеткими, а резким — задний фон — то, что находится внутри. Затем, переключив на «ручную настройку резкости», фокусируюсь на гирляндах-звездочках. Клик. Клик. Несколько раз щелкаю красивейшую вывеску над этим кафе, даже не запоминая его название. Вновь перехожу дорогу и оказываюсь в небольшом парке. Вокруг памятника Джона Донна, одного из величайших английских поэтов, расположено несколько скамеек, на которых я вижу лишь одну парочку, крепко обнимающуюся друг с другом. Выглянув из-за самого памятника, я направляю камеру на них, надеясь, что останусь незамеченной. Клик. Клик. Затем резко разворачиваюсь, делая вид, что фотографирую кусты справа, ведь этих молодых людей вполне мог привлечь звук, который издает мой фотоаппарат. Это было бы крайне неловко. Я отхожу чуть дальше, делая несколько снимков памятника Джона Донна. Вновь меняю настройки, желая сделать фотографию более светлой. Открываю диафрагму шире, чтобы задний фон был лучше размыт. О, как мне везет! На заднем фоне проглядывается боке**, которое добавляет фотографии яркости и сочности, делая ее еще более интересной.

Всю зиму клялся я, что невозможно Любить сильней - и, вижу, клялся ложно.

На ум вдруг приходят строчки из стиха Джона Донна «Растущая любовь». Я учила это стихотворение в восьмом классе, зачитывая его до дыр и восхищаясь каждой строчкой. Оно гениальное, не так ли? Я продолжаю делать снимки, гуляя то тут, то там. Возвращаюсь к кафе, сталкиваясь с прохожими, а потом, остановившись посередине улицы, оборачиваюсь вперед, делая несколько снимков обычных прохожих, а на заднем фоне — городская елка, поставленная уже сейчас, которая оказывается размытой, а ее контур легко проглядывается. Красиво… Я продолжаю бродить по этому району, останавливаясь перед бездомной собакой и фотографируя ее мордочку, жалобно смотрящую на меня. Собака присаживается, будто позируя мне, и я делаю еще один снимок. Клик. — Ладно, пошли, дружище, — я маню пса за собой, выключая фотоаппарат и убирая его в пальто. Это же совсем щенок! Я понимаю это, взглянув на собаку один раз. Его детская мордашка, совсем не свойственная взрослой собаке, милые глазки, неуклюжие движения и не слишком крупный размер… Да, определенно, это щенок. Я захожу в продуктовый магазин, сталкиваюсь с кем-то на выходе, потираю ушибленное плечо и сжимаю зубы. Тянусь в карман за деньгами и расплачиваюсь за небольшую банку корма для щенков. Я буквально швыряю деньги продавщице, злая не только на мужчину, с которым столкнулась на входе, а на весь мир. Неужели нельзя быть чуточку внимательнее? Когда я выхожу из магазина, вижу, как щенок, подрагивая, провожает каждого человека жалобным взглядом. Я тяжело выдыхаю, присаживаясь на корточки перед ним. — Сейчас, ладно? Подожди еще секунду, — я достаю фотоаппарат и вешаю его на шею, надеваю на себя капюшон и вновь надеюсь на удачу. Теперь, когда я пытаюсь открыть банку с едой для этого малыша, фотоаппарат, зажатый под подмышкой, будет мне сильно мешать. Кое-как расправляюсь с крышкой и протягиваю псу. Тот, неуверенно нюхая пищу, медленно подходит к ней. Я наблюдаю за тем, как он смотрит, и опять делаю несколько снимков. Сижу на ступеньках продуктового магазина, фотографируя все подряд. Я глажу щенка по голове, смотря на то, как он наслаждается едой. Он отскакивает от банки, испуганно смотря на меня. Вот черт. Я все испортила. Слишком пугливый. — Эй, малыш, кушай. Я не желаю тебе зла, — пытаюсь улыбнуться. Продолжаю делать кадры. Деревья, птицы, снег, люди, гирлянды и вывески. Все, что заслуживает моего внимания, тут же оказывается в моем видоискателе. Я возвращаюсь домой не одна. Вместе со мной малыш-пес, так и не оставивший меня. Он верно шел за мной всю дорогу от магазина, иногда похрамывая. Может, он хочет отблагодарить меня подобным образом? По пути домой я делаю еще несколько кадров, которые кажутся мне довольно удачными. Возбуждение, с которым я выбегала из дома, до сих пор не угасло. Зимний Лондон особенно красив. Я даже вообразить себе что-то подобное не могла! Перед калиткой щенок останавливается. В глазах испуг. Я киваю, приглашая его зайти со мной. Он не двигается с места. И тогда, опустившись на корточки, я поднимаю щенка на руки, неся его по направлению к дому. Не знаю, как отнесется к этому бабушка, но ни за что не оставлю его на холодной улице и дальше замерзать.

***

Как же мне тебя назвать, малыш? Я сижу на своей кровати, а щенок подрагивает от холода и пытается отряхнуться. Я только что вымыла его, так что теперь его шерсть превратилась во что-то очень странное, и он всеми силами пытается выпутаться из полотенца. Хм… Джим? Джерри? Роки? Бим? Бакс? — Бакс? — я произношу каждое из имен вслух, смотря на то, как щенок реагирует на него. — Бакс? Ты Бакс? Он шевелит ушами, будто прислушиваясь к моим словам. Я улыбаюсь. Ну вот, теперь ты — Бакс. Я улыбаюсь, наблюдая за несмело бродящим Баксом, снующим туда-сюда по моей кровати. Беру его на руки и опускаю на пол. Щенок, делая маленькие шаги на своих прелестных лапках, обнюхивает все вокруг, содрогаясь при каждом шорохе.

***

Проснувшись ближе к обеду, я решаю скинуть фотографии с фотоаппарата на ноутбук и начать выбирать лучшие, заняться обработкой и кадрированием. Как только я подключаю фотоаппарат к ноутбуку, он разряжается, а мой телефон начинает вибрировать от звонка. — Глория? Приве-е-ет! — на моих губах появляется улыбка, когда подруга звонит мне. Она рассказывает о том, что просто ужасно соскучилась по мне, а я так и не звонила ей, отделываясь лишь сообщениями. — Клянусь, я вчера ходила на фото-прогулку и сделала кучу снимков, сейчас собиралась отобрать лучшие и написать тебе и остальным огромное-огромное письмо! Я знаю, что Глория надувает щечки, слушая мои оправдания. Она громко смеется, а потом чуть ли не плачет, говоря, что я обязана приехать после Нового Года. Я согласно качаю головой и говорю: «да, да, да». Она отключается, говоря, что к ней пришел парень. Какой парень? Ни черта не знаю. Теперь, когда я уехала из Далласа, я чувствую себя оторванной от мира. Глория присылает сообщение. «Потом расскажу все». Ох, понятно. Теперь, видимо, мне придется ждать пару дней, ведь я знаю Глорию. Более или менее адекватный текст я увижу… ну, дня через три, если повезет. Все остальное время — мычания, шипения и дикий крик. Слишком эмоциональная. Я вдруг стукаю себя по голове, вспоминая, что должна была созвониться с Ханной. Набираю номер девушки. Долгие гудки. Я рассматриваю свои ногти, потолок и стены, а затем собираюсь отключиться, но именно в этот момент девушка поднимает трубку. — Да? — вопросительно спрашивает она. — П-привет, это Афина… Ну, из самолета. Ты говорила, что я должна позвонить тебе. — Ба-а, — кричу я из своей комнаты, завершив разговор с Ханной и договорившись встретиться с ней и парочкой ее друзей в кафе через час, — я ухожу гулять, ладно? Не волнуйся. Приду не поздно. Быстрее пытаюсь собраться. Бегаю туда-сюда, подкрашиваю глаза, выпрямляю волосы, натягиваю джинсы и толстовку, наношу слой помады, несколько раз пшикаю духами, спускаюсь вниз. — Афина, подойди-ка сюда, пожалуйста, — бабушка сидит на диване, смотря какой-то из своих любимых сериалов. Я захожу в комнату, останавливаясь в дверном проходе. Бабуля хлопает по месту рядом с собой, очаровательно улыбаясь, но пытаясь прислушаться к шуму телевизора. — На, возьми, — она протягивает мне сорок долларов, а я отрицательно качаю головой, — повеселись. Молодость – штука временная, Афина. Не жалей ни о чем, — она вновь сует мне деньги в руку. Я наклоняюсь и целую ее в щеку, улыбаясь во все тридцать два зуба. Застываю в дверях, смотря на бабушку, проводящую меня взглядом. Затем, вырываюсь из дома, вновь наблюдая за падающим снегом. Слишком красиво. Сказочно.

***

Забив в GPS на моем телефоне адрес кафе, я петляю дворами к нему, надеясь, что выбрала правильный путь. Руки мерзнут, поэтому, пытаясь запомнить еще несколько поворотов налево, я убираю его в карман и прячу туда же руки, сжимая их в кулачки и пытаясь согреть замерзшие пальцы. Дую на руки, тру их друг об друга, надеясь, что так станет теплее. Я останавливаюсь перед кафе с той чудесной вывеской, которую фотографировала раньше. Я останавливаюсь перед ним, кидая быстрый взгляд на угол дома, а потом переводя взгляд на сообщение Ханны с адресом нужного мне кафе, сверяя их. То, что нужно. Я очень надеюсь, что не ошиблась. Открываю дверь. Теплый и даже горячий воздух ударяет мне в лицо, заставляя моментально расслабиться. Я прикусываю губу, смотря на ряды столиков и сидений, большое количества народа. Теряю всякие надежды найти Ханну, смущаюсь и продолжаю судорожно бегать глазами, пока не вижу какое-то шевеление в самом углу. Ханна, пристав с места, машет мне одной рукой, призывая меня подойти к ней. На лице застывает улыбка и я, улыбаясь, плетусь к девушке, по пути снимая с себя шарф и расстегивая пальто. Я вижу, что Ханна заняла нам довольно большой стол, но все еще сидит одна за ним. Перед ней одно меню, открытое в самом начале. Должно быть, она и сама пришла недавно. — Привет. Мои друзья еще не пришли, но они обещали появиться минут через десять. Пробки, первый снег, сама понимаешь, да? Ты, главное, не стесняйся. Они веселые ребята, уверяю тебя, — тараторит девушка, как только я успеваю приземлиться рядом с ней. Я киваю, киваю, киваю, снимая с себя одежду и, привстав, вешаю ее на крючок. Затем сажусь на диванчик к Ханне, протягивающей мне еще одно меню. — Эф, а ты училась в каком-нибудь колледже в Далласе? А тут… Ой, — смеется она, — то есть, ты планируешь продолжить обучение тут? Я листаю меню без всяческого интереса. — Я спрашивала у профессоров в моем колледже, они сказали, что да, при желании я смогу перевестись в другой колледж в Лондоне, если, конечно, поступлю туда. Я долго раздумывала над этим, сейчас на примете лишь три колледжа, заинтересовавших меня. Байркбэк, Колледж Святого Марка и Святого Джона и Хинли. — Безусловно, поступай в Хинли! Самый лучший колледж. Ну, может быть, не всегда. Но, конечно, раз дела обстоят так, выбирай его! Ты бы знала, какие у нас… ой, — Ханна громко захохотала, видимо, проколовшись. — Ты учишься там, что ли? — сощурив один глаз, произнесла я. — Угу, — девушка достала из сумки бутылку воды и сделала пару глотков. Я захохотала, смотря на пиар-компанию Ханны, а она продолжала трепаться о том, какой же у них замечательный колледж. Может быть, так и есть. В любом случае, я не смогу убедиться в этом, пока не побываю там. Единственный плюс, который я пока вижу: там у меня, по крайней мере, будут знакомые или друзья с самого первого дня. — Приве-е-ет, девчонки, — я даже не заметила, как три парня с обалденными улыбками зашли в кафе и подсели к нам, — а ты, должно быть, Афина? Видимо, это и есть друзья Ханны. Чертовски соблазнительные друзья. — Д-да, м-можно Эф, — я попыталась выдавить улыбку, но, кажется, это слишком плохо получилось у меня. Ханна, заказавшая всем шоколадные молочные коктейли, говоря о том, что в этом заведении — самые лучшие шоколадные коктейли в мире! — Ты американка? — обратился ко мне светловолосый парень, который, к тому же, и сам обладал акцентом. — Да. Я из Далласа, — улыбнулась я, сделав небольшой глоток только что принесенного коктейля. Как только парни уселись, Ханна принялась представлять мне их. Зейн, Найл и Луи. Все они, как и Ханна, учатся в Хинли, но на несколько курсов старше. Когда ребята услышали, что, возможно, вскоре я присоединюсь к Ханне на первом курсе, они начали всеми способами расхваливать колледж. Уверяю, еще чуть-чуть, и я, безусловно, выберу его. Конечно, я знаю, что не должна слушать их, но шанс завести подобных друзей был слишком редким, а чего можно было ожидать от других колледжей? — Кстати, Гарри не смог, — произнес Найл, жуя салат, который ему принесли недавно. Ханна кивнула. Я не заметила чего-то сверхъестественного в ее реакции. Не знаю, кем являлся этот парень, но я предположила, что, должно быть, он один из них, но именно сегодня у него появились какие-то неотложные дела.

*ISO - чувствительность матрицы к свету. **Боке - эффект хорошо размытого фона на фотографии.