Взгляд Бездны

Это был тот единственный, жуткий, леденящий душу случай, когда Корво сорвался. Он казался обезумевшим - остановивший время, крепко сжимавший рукоятку клинка, который за всё время после побега из тюрьмы поднимал лишь на крыс, и убивавший - яростно, жестоко, буквально выворачивая внутренности на захламленный искрошившимся камнем пол. Пятеро плакальщиков были обречены ещё тогда, когда даже не заподозрили в комнате присутствие постороннего, они не почувствовали опасности, они осознавали свою смерть только тогда, когда идеально заточенный клинок вспарывал их животы или пронзал со спины, разрывая на части. Плакальщики даже не поняли, почему умирают, им было не до этого - они слепо терзали тело городского стражника, которого недавно так удачно загнали в угол и который сильно разозлил их, убив троих сородичей прямо у них на глазах. Хладнокровный стражник, умелый стражник, слишком хотевший жить стражник... Мёртвый стражник. Когда время сорвалось на обычный ритм, и пятеро плакальщиков разделили участь троих, застреленных ранее, Корво хватило одного взгляда на Инри, чтобы понять, что он опоздал. Инри отчаянно сражался, не сдаваясь до последнего, он, даже раздираемый плакальщиками, не выпустил из рук своего верного пистолета, но он был мёртв. Живые не смотрят таким погасшим пустым взглядом в потолок, живые дышат - но не сломанной грудной клеткой с причудливо торчащими окровавленными остовами рёбер. Инри так глупо попался плакальщикам, они просто взяли его числом - в этой богами забытой комнатушке полуразрушенного дома был алтарь, а плакальщиков всегда тянуло и к алтарям, и к таинственно шелестящим рунам... Металлическая маска-череп с глухим стуком прокатывается по запачканному тёмной кровью полу, рука с острой, причудливо вычерченной татуировкой хватает руну с алтаря, и краски на миг выцветают, словно воссоздавая другую реальность по иным, странным, нелогичным законам мироздания. Из тёмных обрывков материи ещё не оформилась до конца чёткая фигура, а хриплый голос Корво уже сорвался на крик: - Оживи его! Корво никогда не командовал Чужим, да что там - он с ним почти не разговаривал; с волей и упорством игнорируя ненавязчивое внимание, Корво просто смирился с интересом Чужого, который был выгоден, но никогда не потакал ему. Даже приговорённый к смертной казни, даже преданный теми, кто его спас, даже не знавший, где искать похищенную Эмили - он никогда ничего не просил и тем более не требовал. Чужой смотрел на него, чуть склонив голову к плечу, холодно, изучающе, отстранённо, словно наблюдал очередное событие, которое его несколько занимало. - Ты не находишь в происходящем абсурдную долю романтики? - Чужой перед тем, как заговорить, выдержал паузу, нисколько не впечатлённый болью и яростью в глазах своего любимца. - Чтобы спасти того, кто тебе дорог, ты готов обратиться ко мне, и не с просьбой - с приказом! Это почти... мило, Корво. - Считай это чем хочешь, - слова даются с трудом, стальная воля стонет под напором эмоций, и только надежда на то, что смерть Инри может быть не окончательной, не дала Корво сорваться. Он был буквально на грани, едва удерживая себя от срыва, и этим, разумеется, наверняка ещё больше заинтересовывал создание, пришедшее из Бездны. - Изучай, играй, что угодно, только оживи его! Чужой смотрел всё так же спокойно и холодно, следя своими жуткими чёрными глазами за каждой напрягшейся мышцей на лице Корво. - И снова ты теряешь, не успевший спасти, не способный защитить, почти не осознающий, чего именно ты просишь. - Неопределённый взмах руки, пожатие плеч: - Ты не думал, что я мог бы воскресить и Императрицу, Корво? Становится очень тихо, потому что у Корво перехватывает дыхание, он застывает, смотря на Чужого каким-то диким взглядом, не способный поверить, не способный даже осознать до конца, что именно ему сейчас сказали. Чужой же ровно продолжил: - Я могу это сделать. Воскресить, но только одну душу из двух. Выбирай. - Чёрные глаза бездны всё так же отстранены и спокойны. Корво не сорвался только благодаря тому, что ситуация стала напоминать фарс - старую комедийную драму, которые так любят разыгрывать в модных светских театрах, и это помогло хоть немного прийти в себя. - Ты... чудовище. - Ты так считаешь потому, что я предложил тебе оживить одного из самых близких тебе людей? - это было сказано почти доброжелательно, охотно верилось, что такой голос многих зачаровывал, вкрадываясь в сознание и внушая доверие. - Или потому, что ты не можешь выбрать? Корво стиснул зубы, не способный пока произнести ни звука, но хватило совсем небольшой паузы для принятия окончательного решения. Здесь в действительности даже нечего было решать, пауза образовалась из-за попытки подавить боль, которой отозвался собственный выбор. - Джессамину. - Слишком просто, Корво. Разумеется, лорд-защитник в первую очередь думает о милой маленькой Эмили, оставшейся без матери, и об империи, это весьма щедрый дар для тех, кто год назад плевал тебе вслед, мечтая увидеть на эшафоте. Осознаёшь ли ты, как мало от тебя останется после этого решения? Стоит ли это самопожертвование попытки что-либо изменить в ходе истории империи, давно и неизбежно прогнившей изнутри? - Стоит. - Ты стал весьма предсказуемым, Корво Аттано, - спокойно говорит Чужой, и Корво понимает, что это его последние слова, что создание Пустоты сейчас исчезнет, потеряв интерес, и с ним исчезнет последний шанс хоть что-то сделать, хоть кого-то спасти. Одна мысль об этом едва не толкает к грани безумия, но Корво, стиснув зубы, заставляет себя действовать - в тот момент, когда силуэт Чужого уже начал стираться из реальности, он стальной уверенной хваткой удерживает воплощение Бездны за запястье. Чужому не впервой было ощущать чьи-то прикосновения. Обезумевшие выжившие, плакальщики, падшие Смотрители, богатые аристократы и отчаявшиеся нищие - все в порыве отчаяния пытались его коснуться, схватить, заполучить его или хотя бы часть запредельной сущности, которой он являлся. Человеческие создания в своём отчаянии и безумии совершенно одинаковы, нисколько не меняясь от поколения к поколению. - Ты сказал, что оживишь, если я выберу. Этот взгляд не был безумным, фанатичным или преданным. Хватка на запястье не делала скидок на сущность Пустоты и не испытывала пиетета к потустороннему, сверхъестественному созданию, и, казалось, Корво прямо сейчас отчитает его по полной программе, как казначея империи, уличённого в заключении нечестной сделки. Корво не знал, что произойдёт в ту секунду, когда он схватит Чужого за запястье - быть может, он мгновенно умрёт, а быть может, за подобное святотатство его ждёт что-то куда худшее, чем смерть, он совершенно не представлял себе реакции Чужого, но точно меньше всего ожидал того, что последовало. Взгляд в самую душу. Удивление. Одобрение. Интерес. Чужой медленно, плавно перетекает ближе, не двинув пленённым запястьем ни на миллиметр, и возникает ощущение падения в какую-то бездонную пропасть, холодную, отстранённую, манящую. Корво впервые чувствует под пальцами живой пульс - или то, что им казалось в данный момент. Губы Чужого шепчут на ухо почти нежно, но всё так же невыносимо холодно: - Я сказал тебе выбрать, мой дорогой Корво, но не обещал последовать твоему выбору. Прежде, чем Корво успел вдохнуть, Чужой растворился в воздухе, ускользая из хватки со смехотворной лёгкостью, оставляя его одного стоять перед алтарём с забытой руной в руке, словно и не было разговора, рвущего душу на части. А потом позади Корво раздался едва слышный стон, и сильный, никогда не сдававшийся лорд-защитник пошатнулся, едва не падая на колени, с трудом находя в себе силы стоять. - Инри... Это было чудовищно - заставить его выбирать. "Осознаёшь ли ты, как мало от тебя останется после этого решения?" Чужой выслушал его, но выбрал сам. - Корво! - Инри... - ...Корво, да очнись ты уже, наконец!! Тяжёлая затрещина отозвалась болью, пыльные доски жалобно скрипнули от его резкого рывка, а Инри, живой и здоровый Инри смотрел на него откровенно встревоженно. - Ты точно не заболел? Здоров? - раздражаясь от молчания, Инри бесцеремонно толкнул его ладонью в грудь: - Сдурел так крепко спать под носом у городской стражи?! Может, мы и слабаки по сравнению с тобой, но... - Инри полузадушенно охнул, когда Корво просто сгрёб его в охапку и стиснул в объятиях, которые, будь они самую малость покрепче, оставили бы трещины в рёбрах, но Инри не вырывался - пожалуй, он почти испугался такой реакции. - К-корво?.. Лорд-защитник, наконец, вспомнил, как попал сюда - долгое и муторное путешествие по крышам его утомило, он решил передохнуть в одном из заброшенных домов, где очень кстати обнаружил лишнюю руну и алтарь. Чужой не сказал ничего путного, поэтому Корво со спокойной совестью поднялся на этаж выше и устроился на обломанном деревянном настиле, куда ещё надо постараться залезть простым людям. Место было достаточно безопасным, и он уснул... Как много из того, что он пережил, было сном? - Никогда не спи рядом с алтарями, Инри, - голос предательски подрагивал от мутного, тяжёлого облегчения, от него вело голову и покалывало кончики пальцев. - Уходим отсюда. - Золотые слова, - буркнул стражник, старательно пряча под напускным ворчанием тревогу, но это не страшно, главное что Инри живой, и можно на секунду забыться, просто слушая его голос, полный сотни таких разных эмоций, а потом уводить его прочь, даже не пытаясь ничего объяснять. Алтарь, оставленный ими далеко позади, холодно безмолвствовал.