Цикл фиков "Стихии"

Вода… она уже залила пол кухни. Уже почти на дюйм поднялась и хлещет вновь и вновь, разбрызгивая капли вокруг. Мебель придётся выбросить, потому что её уже не починить ни одним «Репаро». Но как же, дракл бы его побрал, красиво – маленькие капельки везде. На навесных шкафах, на столешнице, на кафеле… Везде. Драко сидел на столе, обняв колени, и смотрел, как из сорванного крана била струя воды. Он психанул и швырнул кружку о стену, та срикошетила и снёсла кран и разлеталась на осколки. И кинуться бы затыкать, закрывать, убирать, вот только нет ни сил, ни желания. Всё равно. Драко сидел на столе и думал только о том, сколько же воды сейчас скопилось внутри него. Дюйм? Два? Пять? Десять? Сколько? В последний раз он плакал давно, в туалете плаксы Миртл. Это было на шестом курсе. Из-за Поттера, который вечно лез не в своё дело. Или в своё. Малфой, видимо, уже тогда был его делом. И сейчас… Ну да не суть. Просто все эти годы – седьмой курс, потом восьмой, полгода судов и мытарств по адвокатам-допросам-аврорам, а потом и полтора года с Поттером – вода внутри копилась. Первый год с Поттером был адовым. Нет, не так, правильно говорил Поттер – это адовый п***ц! И правда, так и было. Они ругались из-за всего – мусорного ведра, зубной щётки, использование которой Драко не понимал – ведь есть магия, не того цвета штор или посуды, не такой мебели, когда Поттер упирался рогом и орал, что ему именно это кресло дорого, потому что на нём сидела дражайшая задница Сириуса Блека! И похеру, что пружины на нём вылезли уже с палец, это же Бле-е-е-ека!!! А сколько было побито посуды! А сколько было сборов вещей и ора в коридоре, когда даже портрет покойной Вальбурги затыкал уши! А сколько было стонов в том же коридоре, когда они мирились, прямо там, на пороге, на ворохе белья, чаще всего малфоевского, вытряхнутого из чемодана. А сколько раз было втихую от самого Поттера сказано Люциусу: «Я все равно останусь с ним!». А сколько… Всякое было. И от всего этого внутри копилась… вода. Они же мужики! Им же нельзя плакать! А ещё им обязательно нужно скрывать свои отношения – больные и неправильные – ото всех. Не брать за руку, не дарить цветы, не… Да много всякого «не». Так много, что зубы сводит, и хочется послать всех гиппогрифу под хвост, а то и дальше. И глубже. И без смазки! Чтоб только орать могли, чтоб о себе думали, о своей постели, о своих тараканах. Как странно получается, что в чужую личную жизнь чаще всего лезут те, у кого полное отсутствие этой самой личной жизни. Вот, к примеру, Уизли и Грейнджер гораздо интереснее было лезть в отношения Гарри и Драко, чем разбираться в своих. Тем же Артуру и Молли обязательно нужно было вызвать Поттера на серьезный разговор с разъяснениями, сколько он ещё всего должен и не должен. Люциус с Нарциссой… А им некогда было. Нарцисса всегда была на стороне сына, и сожительство с Поттером не стало исключением, а Люциусу нужно было избежать Азкабана, и Гарри сделал всё для этого. Не лезла Уизлетта, как ни странно, но у неё забот было по горло, её родители были недовольны выбором дочери. Еще бы – Забини! Ха! Все остальные в их личную жизнь лезли без разбора. Правда, в последнее время Поттер стал совсем покладистым. Они не ругались из-за хлама, который тот тащил домой под видом того, что это якобы имело отношение к его родителям, или из-за посиделок с гриффиндорцами, потому что Гарри перестал ходить туда. Он не смотрел любимый крикет и не сорил чипсами… Драко закусил губу: а может, у Поттера тоже воды внутри накопилось. Только она не била ключом в потолок, как сейчас из крана, а тихо подтекала, такой микроскопической трещинкой, которую хрен найдёшь. Много накопилось. Так много, что вымыло всё другое. И Малфоя в том числе. Драко сглотнул колючий ком в горле. Поттер ушел рано утром, хотя тот ещё любитель поваляться в постели подольше, а он собрал большую часть вещей и ушёл, не оставив даже записки. Как-то украдкой, цинично и подло, поцеловал в висок и ушёл. Драко только потом взорвался, когда обнаружил, что вещей нет, на кухне из всего белого сервиза в идиотский синий цветочек осталась только дурацкая чашка – поллитровая, со смешной рожицей и выпуклым носом. Вот её-то Драко и швырнул об стену. Она-то и разлетелась вдребезги и сорвала кран – и на кухне, и внутри. Драко сидел, уткнувшись в колени, и понимал, что вода выходит. А ещё изо всех сил зажмуривался и мечтал о том, чтобы вместе с ней ушли все воспоминания о Гарри Поттере. Воспоминания и… Драко всхлипнул. Ему так тяжело всегда давалось это ёмкое и в то же время простое слово, в котором умещалась целая планета, которое делало его таким уязвимым. Любовь. Именно с её помощью Гарри победил Волдеморта. А теперь и его, Драко. - Ничего себе ты гульнул без меня! – присвистнул Гарри, оглядывая залитую водой кухню и Малфоя. Драко вздрогнул и поднял голову. - Ты чего? Так из-за крана, что ли, расстроился? Ну и подумаешь! – Гарри не обращая внимания на залитый водой пол прошлепал к сидевшему на столе Драко. - Я решил, что с сегодняшнего дня мы начнём новую жизнь. Я почти все шмотки свои выбросил, так что тебе придется помочь мне с гардеробом. И кран поменяем, и кухню, не переживай! – он погладил Драко по плечу, успокаивая. - И прости за то, что упрямился, сервиз, который я купил тогда, полное фуфло. Просто поперёк хотел сделать. Ну, дурак, понимаешь? Осел упрямый… Драко? – Гарри попытался заглянуть Драко в глаза, но тот отвернулся. Малфой чувствовал, как его трясёт, но никак не мог расцепить пальцы, вцепившиеся в колени. - Сердишься, да? Твоя мама встретилась со мной и сказала, что отдаст целый комплект такой мебели, как кресло Сириуса. Говорит, это нам подарок… ну… это… я… вот… Поттер залез в карман джинсов и вытащил оттуда кольцо. Мерлин, обычное, гладкое, из белого золота! Да без коробочки даже! - Я старался себя вести хорошо и не ругаться с тобой. Я понимаю, что так не делают предложение, и надо было хотя бы цветы купить. Но я купил тебе маринованных осьминогов и ананасы, и клубнику свежую нашел, и этот… как его… забыл! – Гарри виновато прикусил губу, он явно нервничал. - П-пот-тер… - у Драко стучали зубы. - А! Точно! В общем, я буду стараться, чтобы мы поменьше ссорились, только ты же знаешь, какой я. И всё же я хочу попробовать: Драко Малфой… Драко Люциус… Сейчас… - Гарри достал из кармана смятый пергамент, развернул одной рукой, придерживая его, прислонив к мокрым уже насквозь джинсам, шмыгнул носом и продолжил: – Драко Люциус Абрахас Христофемидис Иксионис Герсионис… - П-прос-сто скажи… - Драко наконец удалось расцепить замерзшие пальцы. - Ты это… ну, в смысле… выходи за меня, а? – Гарри протянул Драко кольцо. На открытой ладони. Просто так, без всего – без мишуры, цветов, чехла. И Драко понял, что Гарри и сам такой же – без напускного, фальшивого, отполированного. Цельный, открытый… любимый! Драко порывисто обнял Поттера, вцепившись в рубашку и утыкаясь носом в шею. Гарри облегчённо рассмеялся, гладя большими горячими ладонями спину: - Это означает, что ты согласен, правда? Драко чуть повернул голову и увидел, как крошечные капли образуют радугу. И не только над раковиной, а ещё где-то глубоко внутри… *** TBC