На чужой каравай... Продолжение.

День прошагал в чинном одиночестве мимо офиса детективного агентства «Пятая Стража». И вот на свой трон вновь взошла луна, но она уже была со спиленной верхушкой и грустно наблюдала за спокойно протекающей, тихой, очередной ночью. Только вчера она бушевала и властвовала, она заставила своим влиянием соединиться всех, кто предназначен друг другу. А сегодня у безликой не было никаких дел, от того её мало волновало, то что происходило, там внизу, где свободно гулял ветер, обнимая кроны, своих ненаглядных, вековых деревьев в парке. Многовековые липы и дубы отвечали ему взаимностью и ласково шелестели в ответ, будто интересуясь друг у друга, как она пережили вчерашнее буйство. Фонари в своём обыкновении освещали мостовую, но сегодня они словно улыбались своему отражению, благодаря за прелестную картину, которую демонстрировал им, мощёный тротуар. О своём уединении позаботился и глава агентства, ещё накануне вывесив табличку, оповещающую о выходных днях. Офис пустовал, кухонные тумбы безмолвно спали под скрежет мотора холодильника, который будто во сне иногда кряхтел и ворочился, гулко завывая время от времени. Опрокинутая на стол кружка всё так же лежала на боку в ожидании своей хозяйки, но в каком-то приятном томлении, зная, что её одиночество не напрасно. Тонкий полумрак окутывал пространство вестибюля, прерываясь на фонарном свете, который проникал через плохо зашторенное окно. И только долгий узкий коридор застенчиво улыбался, слегка искажаясь в пролёте, именно внутри него находилась комната, в которой брезжила жизнь. В светло оформленной комнате, за массивной деревянной дверью, стоял полумрак, а на кровати лежали две спящие фигуры: мужчина чинно лежал на спине, а на его груди кротко спала девушка. И вот, немного поёрзав, мужчина начинает пробуждаться, потягиваясь, напрягая всё тело в струну, затем блаженно расслабляясь, его руки находят в своих объятиях спящую возлюбленную. Феликс не открывая глаз, наслаждался получаемыми ощущениями, его левая рука властно обняла талию медиума, слегка сжав ладонь на боку той, а правая рука обнаружила ножку девушки на линии таза вампира и, поглаживая, прошлась от колена до линии ягодиц. От чего Ульяна во сне сладко простонала и, улыбаясь, потёрлась щекой о грудь возлюбленного. Вампир пуще прежнего разулыбался и, глубоко вздохнув, открыл глаза, уставившись пространственным взглядом в потолок. Его неистово мучил голод, но и покидать столь сладостные объятия ему не хотелось, вампиру, наконец, открылась самая важная тайна на свете – Ульяна. Сколько раз он видел её в умопомрачительных нарядах и, что греха таить, представлял невольно её в своих объятиях, но она превзошла, все его ожидания и опровергла все страхи. У неё был выбор, и она его сделала, теперь всё зависело от него, теперь Феликс был не только главой агентства, но и главой в сплетении их судеб. Вампир с каждой подобной мыслью удивлялся больше и больше, за что ему такой великий дар, и этот пророческий сон, когда он в конец запутался в своих мыслях и чувствах, в своём понимании и жизненных ценностях, в своих страхах и желаниях. Медиум теперь была той, суть которой он будет познавать все оставшиеся совместные века, и он предвкушал её скрытые, от него до этого ночного инцидента, желания. Погрузившись в мысли, он так же продолжал легонько сжимать в своих ладонях прелести Ульяны, её попка была неимоверно упругой, а кожа тёплой и гладкой, и от каждого прикосновения рук вампира тело девушки подавалось навстречу ласкам. Феликс вновь закрыл глаза, в понимании того, что сейчас кого-то ждёт неожиданно приятное пробуждение, и позвал возлюбленную по имени, предвкушая очередное подтверждение своего триумфа и победы в схватке с Шереметьевым, и уже чётко зная, что Ульяна только его. - Ульяна… - вампир мягко, но требовательно протянул имя медиума и, осторожно приподнимая сонное лицо той за подбородок, погладил её левую розовую щёку, невесомым прикосновением тыльной стороны пальцев правой руки. - Мммммм? – не желая открывать глаза, вопросительно промычала Ульяна, сладостно нежившаяся, в таких долгожданных и крепких объятиях Феликса. - Я проголодался! – ехидно заметил вампир, мигом перевернувший девушку на спину, нависнув над ней и смотря в её резко открывшиеся глаза. - Да, сейчас… - она пыталась сосредоточиться и в серьёз встать, чтобы одеться и направиться на кухню за порцией для него, но он не дал ей встать. - За кровью и чашкой кофе я схожу сам, после… - оборвался на половине фразы Феликс и масленым взглядом оглядел лицо девушки, резко расплывшееся в смущённой и игривой улыбке, а следом, немного отстранившись, и её обнажённую грудь. Медиум, поняв намеренья вампира, высвободила свои ручки и, проскользнув своей левой ладошкой под правую руку мужчины, а правой ладошкой, нежно пройдясь по его левой щеке, привлекла внимание к своим действиям. Она жадно обняла его за шею и с усилием прижалась к его губам, заключив его торс в замок меж своих стройных и смелых ножек, но резкий внутренний рывок Феликса, заставил оторваться девушку от любимых губ и изогнуться, от неожиданного, настойчивого, но приятного вторжения. Её дыхание сбилось, и она не могла вдохнуть, её руки упёрлись в его плечи ладонями, а тело медиума завибрировало подобно энергии настолько глубоко, почти у самого основания, что Ульяна полностью погрузилась в обуявшие её мозг и душу пульсирующие ощущения. Сам мужчина попал в не меньший шквал эмоций, он не ожидал такого сильного прилива чувств, от, казалось бы, совершенно обыденного занятия, но первый же толчок в теле девушки поверг его в оцепенение, он впервые за многие века испытывал подобное. Желая проверить истинность, давно забытых глубинных чувств, Феликс продолжил медленно двигаться в недрах тела возлюбленной, с каждой фрикцией к его вискам подкатывал и вновь отступал шум, от чего он снова остановился и открыл глаза. Он оглядел выгнувшуюся перед ним девушку, но его взор был затуманен, под властью переполнявшего сумасшествия, мужчина протянул свою правую руку к лицу медиума и притянул ту для поцелуя, в сладости её губ он получил подтверждение своим первым ощущениям. Такая волна желания не настигла его при полнолунии, а лишь теперь, когда он держал себя под контролем, когда его глаза были белёсыми, но разум светел. И вот её трепетные пальчики прошлись по его плечам и обняли своими ладошками его щеки, он почувствовал, как она улыбается, целуя его. Отныне он не боялся своих чувств и страсти внутри него, и эта волна теперь была им осёдлана, этих чувств он так давно ждал и произошедшая вспышка стала отнюдь не сигналом к тревоге, а оповещала собой искренность и серьёзность испытываемого им чувства к этой девушке. Успокоившись, он продолжил столь долгожданные движения, по возможности обнимая Ульяну, разнося по её телу невообразимое возбуждение, вырывающееся стонами из груди. Медиум в этот раз не смогла собраться с мыслями, сейчас для неё было открыто, новое, почти забытое ощущение, она таяла в любимых руках, она сгорала от страстных движений вампира, который не забывал целовать каждый любимый миллиметр кожи. Осознав, он был более уверен в своих действиях, он полностью подчинил себе девушку, теперь он мог позволить себе прикусить губу или напряжённый сосок, манящей и пухлой груди Ульяны, от чего та невольно неуловимо съёживалась, от пронизывающего её тело электрического разряда. Это прекрасно - играть с чьим-то телом, когда два тела танцуют, поют, обнимаются, ласкают друг друга в прекрасной симфонии, нет необходимости думать о пресловутом завтра. Её тело начало окутывать лёгкое покалывание, оповещая хозяйку о предстоящем выплеске чувств, от чего медиум в предвкушении закусила губу и, глубоко вдохнув, уже намеренно задержала дыхание, и вот он уже с силой сжимает её в своих руках, а проникновения становятся более резкими и глубокими. Вампир достигает самого наисладчайшего и наивысшего, где больше не существует материи, только волны энергии, теперь больше нет никаких границ, и он больше распаляется, чувствуя ответную пульсацию возлюбленной. И в это мгновение в них появляется осознание, которое религиозно и священно, потому что оно приходит из целого, оргазм проникнет глубже в их существо, в их мысли, души. Затем он распространится от кончиков пальцев ног до головы... Каждая клеточка их тел трепещет им, души слились в извержении и переизбытке хлынувшего потока удовольствия, а сердца застучали оркестром, оркестром в крещендо. Тяжёлое дыхание оглушало обоих, оба находились в истомной усталости, которая отдавала терпкой кислинкой на кончике языка, оба без сил рухнули на постель в томном окутавшем их экстазе. Но голод был сильнее вампира и безжалостно гнал его за очередной порцией, от чего тот недовольно тряхнул головой и, вновь припав к телу медиума, поцеловал её и резким прыжком встал с постели. Ульяна догадывалась, куда направляется Феликс, а потому не стала задавать лишних вопросов и, с силой обняв подушку, на которой только что лежал он, свернулась в клубочек в упоительной истоме тела и мечтательной улыбкой на лице. Он, наблюдая всё это действие, невольно улыбнулся и, щёлкнув пальцами, уже был одет в светло голубые джинсы, футболку в тон к ним, и темно-синий пиджак, ну и, найдя свои кроссовки у кровати, он ещё раз взглянул на блаженное лицо любимой женщины и направился к выходу из комнаты, подняв ворот пиджака вверх. Оказавшись в фойе, он сразу метнулся к холодильнику, достав оттуда сначала одну бутыль, затем вторую, ну и немного задумавшись, достал и третью. Первый сосуд с кровью, он опустошил мгновенно, не моргнув, от чего голод начал понемногу отступать, затем уже более сдержанно он выпил содержимое второго сосуда, и вот он взял третью бутылку в руки, но на столе вновь зазвенел мобильный телефон от входящего вызова. Вампир, набираясь решимости взять телефон Ульяны, наконец, подойдя к нему, опоздал, на экране уже горел флажок о семнадцати пропущенных вызовах от Ольги. Он посмотрел на время первого вызова и последнего, время прошедшее между этими звонками было не малым, нет конечно Феликс знал, что прошли почти сутки с того момента, как он отправил Олю к Шереметьеву, но чтобы это подтверждали цифры… Понимание, что медиум смогла отвлечь вампира от жажды крови на девятнадцать часов, приятно поразило его, а учитывая то, что это была ночь полнолуния, так и вовсе изумило. И тут нутро снова напомнило о себе, и вампир вскрыл третий сосуд, подобрав кружку и телефон со стола он направился на кухню, попивая содержимое из бутыли, но сделать это спокойно ему не дали. В офис с криками “Шеф, с Ульяной что-то случилось!” ворвалась агентесса Оля и, подбежав к нему со спины, начала трясти его за плечи, уже не зная, что делать и куда бежать спасать подругу, от чего кроваво-красная смесь выплеснулась из горлышка тары и облила лицо Феликса и его футболку. Разъярённый вампир всё-таки допил жидкость и, резко повернувшись к своей подчинённой, оттолкнул её от себя. -Сядь! Успокойся! Что за крики и истерики! – Феликс позволил себе повысить на блондинку голос от чего она судорожно начала пятиться назад, не отворачиваясь от него, а её глаза округлились и залились страхом и одновременной ненавистью. Когда шеф развернулся к ней, то представшая картина повергла девушку в шок, перед ней стоял злой вампир, на подбородке и губах которого была кровь, на футболке которого была кровь, а в руках Ульянин телефон, а её подруги нигде не было, и она не выбежала на крики. Она прекрасно знала, что эта ночь прошла под эгидой полной луны, и что их шеф был самым настоящим, не игрушечным или новообращённым вампиром. В её голову закрались ужасные мысли, и вот она была полностью уверенна в своей правоте, когда вновь позвав подругу, та не откликнулась. Теперь агентесса не знала что и делать, в ней заговорили страх и чувство мщения, она боялась и ненавидела того мужчину, что сейчас стоял напротив неё. - Шеф… Вы, убили-ли Ульяну?! - испуганно проговорила та, с не уменьшавшимся ужасом в глазах, показывая указательным пальцем на свежие кровавые следы на его футболке. Но больше не медля, набросилась на него с кулаками, она мутузила мужчину, насколько позволяло умение. -Что!? – возмутился тот, отбиваясь от хлёстких нападок блондинки, удивлению начальника не было предела. Но он тут же понял, как выглядит со стороны и поспешил успокоить подчинённую. – Я по твоей милости, только что облился! А моя л… А твоя любимая Ульяна в своей комнате, наверно спит! – указывая в сторону расположения комнаты медиума, отчеканил начальник, не акцентируя внимания на серьезной оговорке, и отправился к себе, вновь переодеться. Ольга, сорвавшись с места, бросилась в комнату подруги, распахнув дверь, она вбежала в спальню медиума и, тяжело дыша, вскарабкалась на кровать за спиной Ульяны и осторожно потянула ту за плечо. Тело было тёплым, а пытливый взгляд не нашёл на шее девушки следов от укуса, да и повернув к себе медиума, можно было выдохнуть с облегчением, та с улыбкой раскрыла глаза и с силой обняла подругу. И вот, немного смягчив свою злость, агентесса тоже обняла тёмноволосую подругу и расплылась в улыбке, затем она засыпала, только что проснувшуюся девушку, вопросами. Почему она не брала трубку, что было этой ночью, и, всё-таки, почему она не брала трубку, из-за чего ей пришлось бросить телефон на столе и что помешало прийти за ним и так далее и тому подобное. Все эти расспросы очень волновали Ульяну, ведь она не знала можно ли рассказывать о произошедшем, и потом она погрустнела, когда в её голову прокралась мысль о том, а не закончиться ли всё тем, что было. Теперь она приподнялась на кровати, прикрываясь пододеяльником и, обернувшись им, встала с постели и проследовала за ширму, попросив подругу подать ей кружевное платье, лежавшее на чехле у кровати. И затем предложила подруге подождать её на кухне и сварить заодно кофе, из помолотых лично ею зёрен, та согласилась и вышла, в двери поинтересовавшись точно ли всё в порядке и получив положительный ответ, оставила Ульяну наедине со своими мыслями. А мысли были неутешительными, и она решила, что все шаги, которые она была в силах сделать навстречу Феликсу, она уже сделала, и что теперь ему и карты в руки, и, решительно качнув головой, она направилась к подруге. Она шла и не знала ещё, какие новости её ждут, она не знала чем закончится сегодняшний вечер, но сейчас она была легка и пригожа, ненавязчива и любезна. Скорее она была под лёгкой властью того зыбкого блаженства, которое подарил ей любимый вампир, а потому она не могла злиться ни на него, ни на свою коллегу, ни на кого либо ещё в этом мире. А события предвещали быть бурными… ____________________________________________________________________________ * Креще́ндо (итал. crescendo) — музыкальный термин, обозначающий постепенное увеличение силы звука (динамический оттенок в музыке). Французский композитор и пианист Морис Равель рассказал о своём знаменитом «Болеро» (пьеса для симфонического оркестра 1928 года, характеризуется изменениями в динамике), как крещендо для оркестра.