Open road

      Лиам выезжает на открытую дорогу. Машина идёт очень быстро, как только он покидает пригород. Колёса шуршат, подминая тёплый серый асфальт, и дорога блестит вдалеке широкой металлической лентой. Ему нравится вести, быть одному эти пять часов от Лондона до Манчестера. Мама так и не захотела полностью переехать в Лондон, несмотря на то, что ещё в 2002 они купили ей двухэтажный коттедж в Хэмпстеде. Когда в их старом доме в Бёрнидже закончился ремонт, она сразу же вернулась туда, потому что, на самом деле, трудно расставаться с местами, с которыми связано слишком много. Лиам тоже знает это.       Авто въезжает в тоннель, и почти сразу как он заканчивается - поднимается на мост. Внизу размеренно идут поезда, и зелёные поля с этой высоты видны на десятки километров. Это один из тёплых пасмурных дней конца лета, когда жара уже не съедает тебя целиком, и голова совсем ясная. Шум ветра за окнами почти заглушает голос Йена Брауна, льющийся из динамиков. Эти поездки – драгоценные моменты, когда он наедине с собой и его не окружают ребята из группы, репортёры жёлтых газет, менеджеры из ПГ, консультанты супермаркетов, фанаты, старые и новые знакомые. Он просто едет.       Всего месяц назад эти поездки были ещё и способом отдохнуть от Николь, её родни, будничной обстановки собственного дома и всего, что наполняет каждый день одинаково привычными заботами. Ещё в мае и даже в июне он никогда бы не подумал, что скоро всего этого не будет, но июль просто перевернул жизнь вверх дном. Он не был так потерян и предоставлен самому себе с того самого августа в 2009, когда казалось, что всё рухнуло и он вряд ли сможет начать сначала. Но он начал, а теперь всё снова закончилось. Может быть, он всегда был жертвой, которая только и делает, что ищет приключений на свою задницу, а может, неприятности липнут к нему сами с тех пор, как он появился на свет. Лиам не знал этого. Он просто снова был один, ехал по утренней дороге, а за спиной – в Лондоне, его уже никто не ждал.       Трасса почти пустая. Воскресным утром нормальные люди ещё спят, и фуры тоже не выходят так рано. Лиам барабанит пальцами по приборной панели, делает громче и начинает подпевать Йену. Он слушает первый альбом, потому что это напоминает о первом гиге, на котором он был, и вообще обо всех тех днях. Хочется пить, и он сворачивает на заправку. Внутри прохладно, девушка на кассе дремлет, когда Лиам берёт из холодильника бутылку воды. Он расплачивается и решает не заправляться – бак почти полный, и это можно сделать на обратной дороге.       Конец пути проходит быстрее, а может, это только кажется. Вскоре показывается заросшее городское кладбище, где Лиам был только один раз. Знакомые улицы – это единственное, что осталось от Бёрниджа его детства. Всё остальное изменилось.       Он паркует машину с торца дома, где лежит густая тень, чтобы салон не нагревался так сильно. Августовское солнце не такое жаркое, но чёрный металл притягивает лучи как магнитом. *** В доме тихо, и Лиам включает ТВ, чтобы создать иллюзию присутствия. -Ма! – зовёт он, запоздало обнаруживая Пэгги на кухне. -Не мамкай. Ты один? Лиам наклоняется, чтобы обнять её -Руки грязные, - Пэгги обнимает его в ответ, не касаясь ладонями его спины. Повсюду горшки и мокрая земля. -Почему Джина не привёз? – мать присыпает корень гортензии землёй, и включает воду, чтобы вымыть руки. - У них дополнительные занятия в школе, - Лиам откидывается на спинку стула, оглядываясь вокруг. - Что, так всегда теперь? Надеюсь, ты не… - мать ворчит, наливая воду в чайник, - Есть будешь? – Лиам мотает головой, - Надеюсь, ты не выжил из ума как Сара, - чайник уютно шипит, пока Пэгги разливает молоко по чашкам. -А что она сделала? - Отдала Сонни в Центр какого-то развития детей и ещё в Студию…, - она трёт лоб, безуспешно пытаясь вспомнить, - Бедный мальчик занят шесть дней в неделю! В этом возрасте они не должны… - Лиам отодвигает занавеску и разглядывает двор, пока мама продолжает возмущённо причитать, - Я говорила Ноэлю, но он же никого не слушает!       Она продолжает говорить всё, что думает по поводу Сары и её методов воспитания, спрашивает как дела у Леннона (он уехал во Францию с мамой и отчимом). -Как Николь? – молчание повисает, но совсем ненадолго. -Не хочет ничего слушать. Вчера мне пришли бумаги на развод, - Лиам бездумно покусывает губу. -Ну, ничего-ничего, всё будет в порядке, - Пэгги зорко оглядывает его, и ставит чашки в мойку, - Она никогда… Раздаётся звонок, и Лиам рад, что незваный гость спасает его от этого неприятного и неловкого разговора. -Я открою, - он спешит к двери, мельком заглядывает в зеркало и распахивает дверь. Он не знает, кто из них первым начинает пятиться друг от друга. Голос Пэгги доносится с кухни: -Кто пришёл, Лиам? Наконец, она выходит, вытирая руки полотенцем, но они всё ещё не слышат её, пока писк где-то внизу не выводит из оцепенения. -Привет! – Лиам опускает взгляд на Донована, который держит в руках огромный пластмассовый грузовик, из-за которого почти не видно его самого. Ноэль тоже смотрит на сына, будто видит его впервые. -Привет, - Лиам присаживается на корточки и протягивает ему руку. Донован, еле удерживая машинку правой рукой, левой – пожимает поданную руку. -А ты кто? – он смотрит на Лиама, а потом поворачивается к отцу, - Кто это? Ноэль не отвечает. -Может уже впустишь нас? – недовольно кивает он брату, - Мам, мы же договаривались во вторник, что сегодня я привезу Донована, у нас с Сарой самолёт через двое суток, - Ноэль проходит внутрь, а Лиам тихо закрывает за ними дверь, опираясь о неё спиной. -Я помню, что мы договаривались и я, вроде бы, дома, - Пэгги прищуривается, как обычно делает Ноэль. Тот оборачивается на Лиама, одним взглядом спрашивая у неё «Тогда что ОН здесь делает?». -Это ваши проблемы. Дони, пора мыть руки и обедать, - она невозмутимо подхватывает внука, унося его на кухню, оставляя их одних.       Ноэль ещё какое-то время стоит, трёт лоб, вздёрнув вверх брови, и смотрит в пространство перед собой таким взглядом, будто он единственный адекватный человек в этом доме. Лиам всё видит, даже когда тот стоит к нему спиной. Он просто слишком много раз наблюдал это.       Затем он уходит на кухню, и всё что слышит Лиам – это: «Я зайду к Крису» и «Уеду вечером, завтра у меня утренний эфир на BBC2». А затем Ноэль уходит, и так как Лиам всё ещё прижимается к двери, ему приходится посторониться, чтобы пропустить брата. Ноэль не смотрит на него, будто он слился с деревянными панелями в холле, или его вообще здесь нет. Это неприятно, но не так, чтобы очень задевает. Лиам знает, какой он может быть пиздёнкой, ему не впервой. ***       Он заглядывает на кухню, где Донован колдует слишком большой ложой над тарелкой с супом. Лиам присаживается напротив, и наблюдает до тех пор, пока Пэгги не ставит перед ним точно такую же тарелку. - И чтобы без разговорчиков! – она шутливо грозит внуку, и уходит, потому что в дверь снова звонят. Как только она скрывается из виду, Донован, воровато озираясь по сторонам, быстро пододвигает свою тарелку Лиаму так, что всё чуть ли не проливается через край. - Съешь мой суп! – громко шепчет он, - Я ненавижу суп, - он смешно морщит нос и хитро улыбается. - Только если ты съешь мой, я тоже его ненавижу, - они меняются тарелками и продолжают уныло ковыряться ложками. - А как тебя зовут? – по-детски громко спрашивает Донован. - Лиам. - Ли-ан? - переспрашивает племянник. -ЛиаМ, - качает головой тот, когда Донован с готовностью сообщает: -А меня Донован! А брата – Сонни, а маму – Сара, а папу – Ноэль! А кота – Бутс! Это я его так назвал! – хвастливо заявляет он, кидая ложку в опустевшую тарелку, откидывается на спинку стула, и болтает ногами под столом. - У меня тоже есть кот, - Лиам наливает ему сок, пока говорит это. -Правда? -Да. Его зовут Ластик. -Ластик? И какого он цвета? ***       Солнце уже садится, когда они переходят в гостиную, а затем Донована пора укладывать спать, и Лиам зашторивает окна в спальне наверху. Сумерки сгущаются, когда он спускается покурить. Всё, что дальше освещённого крыльца напоминает тёмную воду ночного моря: оно движется, там что-то есть, беспокойное и чужое. Сигаретный дым сизо повисает в воздухе, потому что ветра совсем нет. Лиам садится на ступеньки, пьёт пиво, курит и слушает цикад. Луна похожа на сыр: полная и жёлтая, висит совсем низко. Воздух ещё тёплый, нагревшийся за день асфальт отдаёт свой жар прохладе вечера. Лиам уходит в своих мыслях всё дальше, покуда в круге света не появляется Ноэль. Измученный и недовольный.       Машина Ноэля не желает заводиться. Водитель говорит, что датчик давления масла сдох, авто фыркает и сразу же глохнет. После десятой попытки завестись, они толкают машину до ближайшего автосервиса, но там уже никого нет. Бёрнидж – это не круглосуточный город. К восьми часам вечера жизнь здесь затихает, а к одиннадцати – прекращается полностью. Кроме пары баров и круглосуточных супермаркетов ничего не работает.       Лиам входит в гостиную в тот момент, когда Ноэль висит на телефоне, а мама тревожно разглядывает его. Он усаживается на софу, и переключает каналы. В субботу вечером нет ни одного сериала, одни шоу, так что он не знает на чём остановиться, и просто бездумно листает их, как всегда это делает. - И когда будет следующий рейс? – спрашивает Ноэль у кого-то на том конце провода, женский голос чеканит как робот, и он кладёт трубку. - Дерьмо, - бормочет Ноэль. -Ну что? -Последний рейс ушёл час назад, теперь только следующим утром, - Ноэль откидывает голову на спинку кресла, закрывает глаза, сжимая подлокотники, и Лиам видит, как движется его кадык. - Почему тебе просто не переночевать, а утром ты вылетишь? Куда ты торопишься? – спрашивает Пэгги, и, кажется, что Ноэль окончательно вскипит, как это бывало раньше, но он не вскипает. -Потому, что мне нужно принять душ и хотя бы переодеться перед тем… -Я могу подвезти, - мама и Ноэль оборачиваются на Лиама. Повисает молчание. Слышно как под окном поёт сверчок, и Лиаму становится смешно, потому что это похоже на какое-то грёбанное кино. -Дорогой, если ты хочешь вернуться сегодня, тебе лучше так и сделать, - мать убеждает Ноэля, словно ему снова девять, и он должен взять Лиама на прогулку.       Лиам не ждёт его ответа, точнее делает вид, что не ждёт. Он даже не поворачивает к ним головы, пялится в ящик, вот и всё. Ему наплевать, если Ноэль откажется, он просто не будет больше делать попыток к примирению. Он столько раз начинал с ним сближаться, а потом сам всё портил: ревностью, плохим настроением или старыми обидами, что теперь думал – примирение невозможно. Они слишком разные. Лиам просто попробует последний раз, и если за эти пять-шесть часов на дороге они не скажут друг другу больше пары слов, то это точно конец. Хотя с другой стороны, Лиам знал: никто не запретит ему пробовать хоть до самой смерти. Его или Ноэля, или их обоих.       Также он знал, как Ноэль любит ломаться, чего бы это ни касалось. Поэтому он не переспрашивал, не уговаривал и вообще не делал ничего, что помешало бы Ноэлю насладиться этим моментом. Тот любил выдерживать долгие паузы, прежде чем ответить или начать рассказ. Симпатичная ведущая уже сделала перерыв на рекламу, когда он соизволил открыть рот. -Ладно, - сказал он. И они поехали. ***       Ночью Бёрнидж не горел настолько уж ярко, но всё равно это было красиво. Лиам открыл люк и свежий ночной воздух наполнял салон. Как только они тронулись, музыка зазвучала с того места на котором остановилась при прошлой поездке, и Лиам прибавил звук. Он не был полностью расслаблен, когда на соседнем сидении находился Ноэль, который усердно таращился в окно, будто они едут по французскому провансу и пейзажи, один интереснее другого, сменяют друг друга. Это не доставляло Лиаму физического дискомфорта, скорее забавляло, но внутри он был напряжён как струна. Он столько раз прокручивает в голове вопрос, который хочет задать, который ему нужно задать, что теперь он кажется ему полностью лишённым смысла. - Почему Сонни не привез? Ноэль оборачивается на него, вздёргивая брови, и явно не ожидая, что Лиам вообще осмелится открыть рот. - Он у родителей Сары. -Думаешь, мама не смогла бы присмотреть за ними обоими? Она справлялась с нами троими, - Лиам улыбается. -В то время она была на сорок лет моложе, - отрезает Ноэль и дальше они едут в полной тишине около двадцати миль, пока Лиам не замечает, как Ноэль ёжится. На нём тонкая рубашка, и он явно не готов к ночной прохладе. Лиам закрывает люк, затем окно, но Ноэль всё ещё не согревается. - У меня радиатор не работает, - он надеется, что его тон достаточно извиняющийся.       Ноэль кривит губы, начиная жалеть, что ввязался во всё это. Лиам под визг тормозов паркуется на обочине, и выходит из машины. Он открывает багажник и роется там, пока Ноэль, озабоченный всеми превратностями дня, не подходит к нему сбоку. - У тебя с собой телефон? Посвети, - просит Лиам, и Ноэль светит. Слабый свет экрана мобильного падает на какие-то корзины, переноску для собак, ролики и какое-то тряпьё. Лиам продолжает рыться, и наконец, извлекает что-то кожаное, захлопывает багажник, и вытряхивает чёрную вещь. Ноэль с интересом наблюдает, пока брат не припечатывает к его груди эту шмотку, и тот разворачивает её. -Надеюсь, это не твоей жены, - усмехается он, напяливая кожанку. -Бывшей жены, - Лиам заводит машину и прибавляет газу, так что ветер свистит за окнами и ничего не слышно. - Это куртка Леннона, уже год забывает забрать её, - поясняет Лиам. - Леннон умер тридцать три года назад. Навряд ли ему нужна куртка, которую он оставил в прошлом году, - Ноэль смотрит на него провоцирующее, дожидаясь реакции на сарказм, его глаза сощурены и блестят. Впервые за вечер. - Мой сын, придурок ты чёртов, - Лиам еле сдерживает смех. ***       Когда они сворачивают на заправку, Ноэль тоже выходит из машины. Он направляется к супермаркету, сунув руки в карманы куртки. Лиам смотрит ему вслед, пока заливает полный бак. Спина Ноэля мелькает за стеклянными витринами. В темноте ночи, хорошо освещённые внутренности магазина – как на ладони. Будь он поближе, Лиам мог бы даже сказать, что покупает его брат. Он подруливает прямо ко входу, где Ноэль озирается по сторонам, потеряв машину из вида. Ноэль садится в салон, у него в руках два стакана кофе из автомата и бумажный пакет с едой. Лиам втягивает терпкий аромат двойного эспрессо, пока Ноэль возится с пакетом. Они выезжают на трассу, и Ноэль, наконец, вспоминает, что не один в машине. - Это твой, - он кивает на дымящийся стакан, подрагивающий в держателе между их сидениями, - Не хочу чтобы ты отрубился, и мы разбились к чертям собачьим, - быстро добавляет он, и принимается за свой кофе.       Лиам скрывает усмешку, и сбрасывает скорость, чтобы отпить. Кофе бодрит и делает ночь ещё уютнее. Нил Янг сменяет The Who, и Лиам приоткрывает окно. Ветер треплет его волосы, и он думает, что это самая лучшая его поездка со времён последнего тура Оазис. ***       Через четыре часа Лиам неизбежно начинает засыпать. Он почти не спал прошлой ночью, и проснулся рано утром, чтобы сесть за руль. Теперь он снова в пути, и то и дело ловит себя на том, что мысли начинают ускользать от него, как бывает, когда клонит в сон. В голове целый хоровод из мыслей и фраз сегодняшнего дня, и если честно, то, что они ещё не вылетели на встречку – чистая случайность, не более. Машин мало, но вести ночью всё равно тяжелее, потому, что постоянно приходится всматриваться в темноту, что Лиам и делает, чуть ли не роняя голову на руль, и вздрагивая. В один из таких сонных кивков, Лиам ловит на себе зоркий взгляд Ноэля, который выглядит бодрым, будто проснулся часа три назад. - Что? – спрашивает он. Ноэль не отвечает, делает музыку громче, пристально следя за дорогой, и так они едут ещё какое-то время. Пока Лиам не вздрагивает от его голоса: - Заверни здесь.       Лиам не сразу соображает, потому что просьба звучит неожиданно, а он к тому же в полудрёме. Он оглядывается, замечая мигающую вывеску мотеля, и поворачивает налево. Наверное, Ноэль хочет в туалет, купить попить или ещё что-нибудь в этом роде, думает он.       Ноэль уходит, скрываясь в небольшом здании, а Лиам откидывается на спинку кресла, и моментально проваливается в сон. Когда он открывает глаза в следующий раз, разбуженный открывшейся дверью, первое, что он видит перед собой – лицо Ноэля, заглядывающего в салон. - Будешь спать в машине? Лиам трёт глаза, не вполне понимая, зачем ему вообще спать, если они должны ехать. - Поспим часа четыре и поедем. У меня уже задница окаменела, - сообщает ему Ноэль, когда они вместе возвращаются к мотелю. - Ты мог бы поспать на заднем сиденье, - возвражает Лиам, всё ещё недовольный, что так невовремя уснул и теперь они явно не успеют в срок. - Ты охренел? – Ноэль разворачивается к нему, и разводит руками, - У меня двое… Трое детей и жена. Я бля не хочу вылететь через лобовое стекло только потому, что мы оба вырубимся, и остаток дней ходить под себя, - он явно взвинчен, пока они в очередной раз ссорятся, стоя на крыльце придорожной гостиницы. - Какой вообще тогда был смысл ехать на машине сегодня ночью, если утром ты мог сесть на грёбанный рейс! – Лиаму не нравится, что Ноэль считает будто он не сможет нормально довезти их до Лондона, без происшествий, аварий и прочего, - Или дело в том, что ты не хотел оставаться со мной в одном… Он хочет сказать «доме», но тот перебивает его. - Да что за хрень ты несёшь?! О, просто заткнись, - они проходят мимо удивлённого администратора, поднимаясь вверх по лестнице, - Мне в любом случае придётся оставаться с тобой в одном номере, потому что куча грёбанных детишек едут на какой-то грёбанный фестиваль автостопом, и них только один свободный номер, - Ноэль вставляет ключ с таким остервенением, что, кажется, он сломается прямо в замочной скважине. Внутри темно и пахнет сыростью. - Здесь, как ты понимаешь ещё и куча проституток, так что советую ложиться одетым. Ноэль стаскивает серые кеды, и сворачивается на широкой постели, накрываясь курткой. - Спишь на диване, - добавляет он, и Лиаму ничего не остаётся, как забрать вторую подушку с кровати и рухнуть на старую скрипучую софу.       Какое-то время он просто сидит, но затем принимает горизонтальное положение. Сон упорно не идёт, как часто бывает, когда заснуть просто необходимо. В голову лезли неподходящие мысли, и Лиам то и дело ворочался на диване, скрипя пружиной.       Он вспоминал, что ему часто приходилось делить номер с Ноэлем, когда они только начинали. Ноэль всегда ходил с недовольным видом, а Лиам, не желая отставать, постоянно ныл о том, как ему это надоело. Уже позже, когда они стали любовниками, Лиам пробирался в номер брата и уходил рано утром, конечно, если у Ноэля были силы разбудить его и вытолкнуть из постели. В такие ночи комната была перевёрнута вверх дном, и Ноэлю приходилось доплачивать за порчу гостиничного имущества. Особенно, когда Лиам пару раз порвал зубами подушку. И в тот раз, когда они разгромили раковину. В те дни Лиам жалел, что у них слишком много денег, чтобы снимать один номер на двоих, и прикрываться их отсутствием. Позднее, Сара и Николь делали планы Лиама почти неосуществимыми. Пожалуй, он мог бы обойтись без Николь. Но ссоры с Ноэлем становились чаще, а ему была необходима чья-то поддержка. И забота. И чтобы ему просто говорили, что он должен делать. Это всегда облегчало ему жизнь. Ему было проще идти за кем-то, чем вести самому.       Лиам в очередной раз вздохнул и перевернулся на спину, уставившись в потолок. Диван заскрипел, и с кровати Ноэля сразу же донеслось шипение: - Какого чёрта ты всё не уляжешься? – он тоже не спал, и, казалось, только и ждал момента, выплеснуть своё недовольство. - Неудобно, - жалуется Лиам. Он не обманывал, диван был слишком короткий для его ног, весь просевший, и лежать было очень твёрдо. Ноэль не отвечал, и Лиам подумал, что тот уже уснул. Но размеренного дыхания тоже не было слышно, тишина была такой, будто он что-то обдумывает. - Иди уже сюда, - недовольно шепчет старший, пододвигаясь на край постели. Лиам ложится рядом, довольно вытягивая ноги, Ноэль чувствует, как матрас прогибается под его весом. Они продолжают лежать в абсолютной тишине, и каждый из них знает, что другой не спит. Сначала Лиам переворачивается на бок, а затем всё-таки решается положить руку на его талию. - Блядский боже, ты серьёзно? – Ноэль старается не говорить громко, оборачиваясь, и Лиам, не давая себе ни минуты на размышления, целует его в губы. Ноэль яростно отвечает, и это как зелёный свет для обоих. Это больше похоже на укусы и взаимную грызню, чем на какие-то нежности. Руки Лиама моментально оказываются под его рубашкой – гладят и ощупывают, а пальцы Ноэля проходятся по напряжённому стояку младшего, проверяя на твёрдость. - Если думаешь, что после этого мы воссоединимся, и отправимся в тур, то это нихрена не так, - ухмыляясь, шепчет он.       Лиам кивает, про себя думая «Поедем, пиздёнка. Ещё как поедем», он толкает Ноэля на спину и седлает его бёдра, сразу же начиная трение сквозь два слоя джинс. Ноэль тоже твёрдый, поцелуи распалили его, и он уже не соображает, когда Лиам отвечает на его реплику: - Ты не сможешь отправиться в тур, ты слишком старый, - с придыханием говорит Лиам, посматривая на него сверху вниз, он приподнимается, уходя от контакта, но Ноэль хватает его, тесно вжимая в себя, - Скажем фэнам, что ты бы и рад приехать, но у тебя ноги крутит от смены погоды. Магнитные бури и всё такое. - Блять, просто заткнись. Я не вынесу твой трёп ещё и сейчас, - Ноэль хмурится, пытаясь сосредоточиться на расстёгивании джинс, и его болтовня только отвлекает. *** Лиам насаживается так резко и глубоко, как будто хочет себя убить. Ноэль бы притормозил его, чтобы он ничего не повредил себе там, но он так увлечён, что сам не смог бы остановиться. Ноэль никак не ожидал от него такой прыти, Лиам всегда осторожничал, словно у Ноэля там нож вместо члена. Ноэль думает о запачканной рубашке, и том, что хорошо, что он надел белую. Мысленно он как раз расхваливает себя за такую находчивость, когда оргазм выбивает из головы остатки связных идей, и ему кажется, что он вырубается минут на пять.       Когда он снова открывает глаза, то Лиам уже дымит сигаретой на весь номер, лёжа на развороченной кровати. Он не хочет курить одну на двоих, потому что сейчас ему нужна нормальная доза никотина, и он вытаскивает из пачки новую. За окном ещё темно, это бесконечная ночь во всех смыслах. И хотя на горизонте розовеет, сумерки всё ещё окутывают мотель. - Поехали, - бормочет Лиам, зажимая зубами дымящийся окурок, и подтягивая джинсы. Он морщится, но в темноте это плохо видно, - Опоздаешь на свой воскресный эфир, делок херов. Ноэль кряхтит, поднимаясь с кровати, застёгивает ремень, и проклинает тот день, когда сказал «Да» Крису Ивансу. Сейчас меньше всего хотелось куда-то тащиться, тем более на чёртов радио-эфир. Когда Ноэль спускается вниз, Лиам уже ждёт его в машине с двумя стаканами кофе, и жуёт Виспа Голд. Ноэль открывает дверь, разглядывая на своём сиденье основательно разорванный бумажный пакет с едой, что он купил вчера на заправке. - То, что мы сегодня… - Ноэль заминается, - Трахались, - он сглатывает, и Лиам с любопытством смотрит на его дёргающийся кадык, - Ещё ничего не значит! Лиам заводит машину, и они снова едут. - Будем считать, что ты мне заплатил, - Лиам запивает шоколад обжигающим кофе. Ноэль роется в пакете, выискивая остатки еды. - Платят деньгами. Ты не голодающий Африки, чтобы… - Заправишь мне машину. - Нихрена подобного. Нет. - Старый скряга. - Ты уплёл всю еду отсюда! Чем я должен завтракать? - А я говорю: жадная задница. - Это точно не про меня. Неа. - Жадная задница, жадная задница! - Это про тебя. В прямом смысле. - Пиздюк, вот ты кто. Дядюшка Скрудж! - Это ещё кто? - Это из Диснея. - А, ну тогда понятно, почему я не знаю этого. - У тебя двое детей, придурок. - Трое. Никогда не повезу их в чёртов Дисней Лэнд. - Анаис уже была. - Чтооо? - И Сонни с Донованом тоже поедут. - Нет. - Иначе я расскажу Саре, что мы трахаемся. - Трахались. - Трахаемся! - Следи блять за дорогой! Она не поверит. - Поверит. Как она сама не догадалась? - Можно подумать, твоя Николь догадалась. - Всегда знала. - Не мели ерунды! - Так что Сони и Донован поедут в Дисней Лэнд. - Ну-ну. - «Да, Лиам! Вот так! Быстрее!» - Пошёл на хер. - Только после Диснея. *Крис Иванс – ведущий Breakfast Show на BBC Radio 2