Первый луч солнца

Она просто не любила осень…

Золотая осень Лориэна медленно оставляла свои владения. Магия уходила из этих земель вместе с силой одного из эльфийских колец. Галадриэль больше не создавала свой волшебный мир, за неё это делала природа и неумолимое течение времени. Скукоженные сухие листья неторопливо покидали ранее пушистые кроны и усыпали землю мягким шуршащим ковром. Ветер гулял по бледнеющим просторам Лориэна, кружил листву в причудливом страстном танце, разбивая хрупкие желтые тельца о каменные валуны и серебристые стволы высоких мэллорн. Диковинные цветы, что до этого поражали своей красочностью и яркостью, теряли свою былую сочность, склонялись к пропитанной влагой земле, становясь с ней единым целым, рыжим перегноем, отдающим запахом гниения и сырости. Осень растворялась в прозрачном прохладном воздухе, оставляя после себя легкое чувство грусти и утраты чего-то очень важного и дорогого. Утраты томной размеренности дней, незаметно протекающих для вечно молодых эльфов и так быстро бегущих для смертных, коим теперь принадлежал этот тающий мир. А потом, незаметно для всех жителей величественного леса, пришла зима, укрывшая широкие долины и далекие пики горных вершин белым мягким покрывалом. Снежинки радостно мелькали среди флетов, обволакивая серебристые ветви мэллорн блестящей пыльцой инея и тонкой ледяной коркой. Наступили трескучие морозы, заставившие бледные щеки эльфов Карас Галадона гореть румянцем и предвкушением чего-то нового и неизведанного. Эльфы должны были покинуть эти холодные края, стремясь к великим Бессмертным землям, где их будут ждать мир, покой и вечная жизнь, наполненная звуками музыки и бесконечной мудростью. Индис легко шла по твердому снежному настилу, заменившему прежде изумрудную траву равнин и лесов. Она нежно касалась застывших стволов, упирающихся прямо в небесную высь, любуясь будто стеклянными ветвями деревьев. Утепленные сапожки уверенно ступали по хрустящему белому ковру, длинные пепельные локоны растрепались и слились с быстрым снежным вихрем, свистящим в поредевших черных кронах. Серые глаза Индис восхищенно блестели, нежные губы растягивались в улыбке. В этом околдованном зимой сказочном лесу, Индис чувствовала себя родной. Частью резвой метели, что пыталась сбить с ног её хрупкую фигурку в надежде окончательно сделать своей и унести далеко за горизонт. Индис не боялась непогоды. Индис улыбалась. Пусть вокруг лишь снегопад, стирающий с лица земли ясность мыслей и точность образов, она всё равно будет упорно идти своим путем. Пусть вьюга заметет её крошечные следы, треплет подол её платья и настойчиво мешает идти. Индис никогда не сойдет с дороги. Она мечтательно прикрыла глаза и подумала о том, как вскоре доберется до узенькой веревочной лестницы, мокрой от снега, скользкой, качающейся на ветру, поднимется наверх и окажется у дверей своего дома. Их дома. Дома, что теперь был со всех сторон закрыт от вьюг и стуж крепкими стенами. Она войдет и стряхнет снег с накидки, и он тут же растает, превратившись в одинокие холодные капли на полу. Индис разожжет огонь и протянет к нему тонкие пальцы, в надежде согреть их долгожданным теплом. А после приготовит ужин, переоденется в сухое домашнее платье и заколет волосы наверх, только потому, что Ему так нравится. Затем она рассеянно выпустит из прически пару одиноких серебряных прядей, только потому, что Он любит аккуратно заправлять их ей за ухо. Ради этих мимолетных прикосновений стоит оставить их выпущенными, словно невзначай, совсем не специально. Индис расстелет перед очагом теплый плед, сядет и будет терпеливо ждать, когда Он вернётся с дозора. Время будет тянуться бесконечно долго, будто специально оттягивая их встречу, но Он всё равно вернется. Рано или поздно. Он всегда возвращается к ней. Он войдет в ту же дверь, в какую чуть раньше входила она, и принесет с собой свежий морозный воздух. Сдержанно улыбнется и, выпуская своим горячим дыханием еле заметное облачко пара, скажет, что скучал. А Индис бросится к нему и непременно прижмется к ледяной щеке, согреет его холодные руки своими. Секунды растянуться в минуты, а они так и будут стоять, обнявшись, не смея покинуть уютный плен любимых рук. Так приятно прижиматься к Его сильному телу и слушать как бешено бьется Его смелое сердце. Так гулко и часто. Как будто с таким волнением оно стучит лишь для Неё одной. Потом они сядут ужинать, и Он расскажет ей новости с границ, а она будет тихо вслушиваться в каждое слово и медленно умирать от удовольствия. Ни один самый изящный и тонкий звук не сравнится с красотой его голоса, который она готова слушать часами. Какое счастье наблюдать за выражением Его благородного лица, оживленного предстоящими сборами и отъездом, пытаться запечатлеть в памяти этот строгий внимательный взгляд и изгиб мужественных тонких губ. Хотя к чему лукавить? Она и так помнит каждую Его черточку, и будет помнить всегда и несмотря ни на что. С наступлением ночи станет холоднее, и они вместе сядут у огня и будут думать каждый о своем и, в тоже время, каждый об одном и том же. Когда напряжение прошедшего дня отпустит Его, Он застенчиво возьмет её руку и прижмется к ней губами, а она будет заплетать его светлые волосы, вдыхая их неповторимый аромат. Его запах, терпкий, мужской. Запах раннего зимнего утра и холодных темных ночей. Ночей, проведенных рядом с Ним. Когда последние поленья догорают, рассыпаясь багряными искрами и превращаясь в горку золы и пепла, а им нисколечко не холодно. Когда сквозь серую пелену снежных туч выглядывает одинокой серп луны, и Халдир долго смотрит, как лунный свет играет в серебристых волосах Индис и отражается в её больших серых глазах. Глазах изящной лани, трогательных, любящих. Когда Он прижимается к её нежным губам и уже не может оторваться, согревая её хрупкое тело своим, крепким, сильным, горячим. А утром, когда Он будет ещё спать, трепеща ресницами и досматривая сны о Ней, Индис будет долго глядеть на его умиротворенное, спокойное от забот лицо. И снова будет улыбаться… Впереди показались очертания знакомых мэллирн. Она почти дома. Индис замерла от предвкушения, открыла глаза и отряхнула капюшон от снега. Её душа ликовала и пела удивительную песню. Песню, что взлетала к небесам, вместе с кружащимся вихрем из крохотных осколков звездной пыли. Песню любви и света. Песню о большом корабле, который унесет их в бескрайние морские просторы, где пахнет солью и жарким южным ветром. Песню о далеком путешествии, в котором их будет уже трое. Индис усмехнулась и положила руки на пока ещё плоский живот. Просто она никогда не любила осень. Просто она всегда любила зиму.