Темная сторона души

Темнота не дает советов, темнота просто путает нас...

Они настолько разные, что даже не верится, как они хорошо ладят. Они как две противоположности: свет и тьма, ангел и демон. При людях она - девушка-ангел. Всегда дарит дружескую улыбку. Даже выглядит она настолько невинно, настолько неприкосновенно и непорочно, что ты будешь смеяться, когда узнаешь, что эта девушка - демон во плоти. Он - самый настоящий тиран. Грубый и черствый человек, которому важна только власть и сила. Ты будешь презирать его и чуть ли не кидаться камнями, но ты даже не представляешь, как на самом деле ему тяжело. Оба они пострадали от потери дорогих сердцу людей, что послужило изменениям в их темных душах.

Она потеряла сестру, в которой души не чаяла. После ее смерти она носила ледяную маску безразличия и равнодушия, но только у могилы раскрывалась, показывая всю свою горечь потери в виде горьких слез, смешавшихся с дождем. Она никогда не любила дождь. Мокрый, липкий и бесполезный дождь, но сейчас она рада, что он скрывает ее настоящую от глаз своего брата, так же стоящего у могилы и молящего о прощении погибшую. Сегодня день, когда она может увидеть улыбку своей младшей сестры, но только на черной, безжизненной фотографии, выгравированной на плите. Здесь она улыбается лучезарной и доброй улыбкой, которую красавица дарила всем в гильдии. Даже каменное сердце Миры чувствовало эти теплые, приятные волны, исходящие от ее жизнерадостных голубых глаз. Девушка часто попрекала свою младшую сестру за наивность. Она не понимала, как ко всему можно относиться так жизнерадостно и по-детски весело. Но как Мираджейн не старалась, но не могла понять причину всего этого оптимизма, излучаемого сестрой. Но не смотря на то, что поведение Лисанны сильно раздражало девушку, из-за чего она часто встревала в драки с Эрзой, лишь бы выпустить пар, затуманивающий разум девушки, ей нравилось, что этот маленький "комочек счастья" дарит ей тепло, которое не способен подарить ни один человек в гильдии, кроме нее и Эльфмана. Девушка пыталась не подавать виду и показывать свои настоящие чувства другим, так как считала это не нужным делом, которым может воспользоваться любой недоброжелатель и воткнуть острый нож прямо в спину, стоит лишь на секунду раслабиться и потерять бдительность. И эта рана бы не зажила, она осталась бы шрамом, который приносил адскую муку, которая отзывалась в сердце, случайно раскрытое для всего мира. Она не хотела чувствовать, как сердце резало тупым ножом предательства, принесенным человеком, которому ты раскрылась. Изо дня в день чувствовать, как внутри царит пустота, где эхом пульсирует раненное сердце, от воткнутых в нее осколков разбитой души. Но она не смогла убежать от горьких слез, которые жгли глаза, от мук, приносящие родным человеком, от чего камень, лежащий на душе, тяжелел с каждой минутой. Она всегда боялась этих сочувствующих глаз, которые видели ее внутренний мир, раскрытый в минуту слабости. Она не хотела выслушивать одобряющие слова, произнесенные с безграничной жалостью к ней и болью, которая сама собой выливалась через каждое слово. От этого становилось тошно и противно. Как можно ободрить человека, если у самого на душе кошки острыми когтями впиваются в горло, вызывая тошноту, и царапают его с такой силой, что на глаза невольно наворачивались ледяные, сравнимые только с осенним дождем, слезы. Мира всегда считала, что если и подбадривать, то твердо, уверенно, непоколебимо. Но ни одно жалкое мямлинье не могло "залечить" глубокую рану и заполнить пустоту, резко перекрывшую другие эмоции. Девушка больше не может выносить все эти тихие, но безуспешные убеждения, что "все будет хорошо". Прикрыв глаза рукой, что бы никто не смог увидеть слез, прекрасно показывающие настоящую Миру, демонеса убежала с кладбища под удивленные взгляды друзей. Вернувшись домой, вся мокрая от дождя, с опухшим лицом, красными глазами, уставшая и измотанная, плюхнулась на кровать, обняв подушку так крепко, что белые мокрые волосы, собранные в высокий хвост, мгновенно прилипли к ней, оставляя после себя мокрые следы. Подушка на данный момент стала единственным слушателем криков и громких рыданий девушки, рвущихся из груди и разносящихся по всему дому. За его пределы выйти было невозможно из-за сильного ливня, смешанный с грозой, который пародировал всю бурю эмоций, переживаемых Мирой: дикая боль и слезы, бурным потоком давящие на мозг, вызывая головную боль, перепутавшиеся в непреодолимой злостью ко всему живому - готовая разрушить все, стоящие на пути Штраус.

***

После похорон прошло много времени, за которое юная Мираджейн не выходила за пределы своей темной комнаты. Уже сухие, но тусклые волосы липли к красному лицу. Слипшийся челка прикрывала голубые опухшие глаза. Медленно встав с постели, Штраус ленивыми шагами направилась в комнату младшего брата, что бы проверить, что тот оправился после похорон Штраус-младшей. Эльфман переживал смерть Лисанны еще тяжелее, чем Мира или кто-нибудь другой из гильдии. Помимо скорби и чувства потери, вселяющего опустошенность и некую недостаточность, парень чувствовал вину, тяжелым грузом упавшую на его плечи, от чего ему всегда казалось, что на нем лежит целая гора, которая давит и не дает свободно ходить. Все как-будто потяжелело, потускнело, потемнело. Совесть грызла, не давала покоя, ночью показывала страшные картины из того рокового дня, засевшие глубоко в памяти, из-за чего у Штрауса началась бессонница, что доказывали посиневшие круги под глазами и нездоровая бледность лица, на свету отливающая зеленым оттенком. Мираджейн бесшумно открыла дверь комнаты брата. Увидев Эльфмана спящим, первый раз за все время, Мира тихо и грустно выдохнула и на цыпочках вышла из комнаты, прикрыв дверь и кинув последний, слегка хмурый и печальный, полный сострадания и понимания взгляд на беловолосого. Мира не злилась на брата, даже совсем наоборот. Она понимала его, как никто другой. Девушка тоже чувствовала вину за то, что случилось. Ей уже не раз приходила мысль, что было бы, если бы Штраус вовремя сориентировалась и обезвредила буйного брата. Или хотя бы не дала подойти Лисанне к Эльфману, которая по своей наивности, думала, что тот вспомнит ее, стоит только открыть объятия и полностью доверится. "Глупо..."

***

. Мира бесцельно бродила по полупустым, утренним улицам парка. В воздухе висел осенний терпкий аромат засыпающей природы. Голубое небо, как бескрайние чистое озеро, отсвечивало золотом от желтой и рыжей листвы. Сырость обволакивала тело, оставляя холодные мурашки и чувство необыкновенной легкости. Холодный ветер колыхал стройные рябины, с которых падали бурые листья, приземляясь в небольшие лужи, оставшегося после недавнего ливня и плавали на слегка мутной от грязи поверхности, как одинокие красные кораблики. Дети беззаботно прыгали по лужам, громко смеясь и полностью игнорируя возмущенные упреки мам. Брызги разлетались во все стороны, попадая на прохожих. Те же в свою очередь обводили взглядом мокрую одежду и продолжали путь, поглубже закутавшись в теплую куртку. Не сказать, что такая погода радовала Миру, но и не вызывала таких вспышек раздражения, как это обычно у нее бывало. Девушка даже не знала, зачем она пришла именно в этот парк и с какой целью. Может ей просто нужно уединится? Подумать о чем-то важном? Нет. Дело не в этом. В этом парке она часто проводила время вместе с Лисанной. Дьяволица до сих пор помнит веселый смех Штаус-младшей, когда Мира, не хотя, покупала ей сладкую вату, хотя сама такую не любила. Девушка помнила азартные огоньки в глазах сестренки, когда она видела гуляющию вместе со своим хозяином собаку, умоляя погладить ту и почесать за ушком. Мира всегда останавливала ее, ссылаясь на то, что собака может укусить. Хотя Штаус-старшая сама очень хотела себе щенка - милого, тяфкуещего питомца, который уж точно будет верен своей хозяйке и не предаст. Мираджейн присела на первую попавшую скамейку под одной из рябин, так как после долгой ходьбы у нее устали ноги. Девушка хмуро наблюдала за резвящиеся детьми и "сияющими" от счастья мамами. "Как можно радоваться такой погоде?", - раздраженно цокнула Штаус, потеплее закутавшись в черный шарф. Красный лист сорвался с огненной рябины и медленно закружил в вальсе с осенним ветерком, мягко приземлившись на девственно-белоснежные волосы Миры. Он выглядел, как красная румяная веточка рябины на белом январском снегу. Позади послышались шаги смешанные с шуршанием листвы, которые с каждым шагом становились все громче и отчетливей. Почувствовав, что кто-то, в прямом смысле, плюхнулся рядом на скамейку, Мираджйен лениво повернула голову в сторону "соседа-суицидника". Увидев довольно высокого блондина, со знакомой физиономией и всегда раздражающей девушку ухмылкой на его губах, Штраус фыркнула и, сильнее нахмурившись, отвернулась от парня, скинув уже надоевший ей листок рябины. - Какое теплое приветствие. - саркастически протянул Дреяр, - Я же и обидеться могу. - Чего тебе надо, Лаксас? - прервала его Мира. Он любил эту черту ее характера - переход к делу. Но, к его сожалению, это сейчас было не совсем уместно, так как он сам не до конца понимал зачем пошел за пепельноволосой демонесой. Поддержать? Возможно. Но не говорить же ей об этом, а то потом начнется: "Ооо. Сам Его Высочество Лаксас спустился с небес, что бы удостоить меня - недостойную - встречи с самим Богом молний - сыном Зевса!!! Какой знаменательный день, нужно это сфотографировать!". Его, конечно, немного веселили эти ее издевки, он считал, что язвительность - одна из ее изюминок в и без того непростом характере, которые хоть немного сближала эту бунтарку с ним, но сейчас ему и вправду было не до этого. - Просто проходил мимо. Увидел знакомую рожу и решил спросить, почему вашей физиономии так долго не было в гильдии, холоп? - съязвил Лаксас в свое привычной высокомерной манере, на что Мира "наградила" его холодным взглядом. Парню показалось, что его окатили ледяной водой, от чего по телу прошел табун мурашек. От такого проницательного взгляда ему и вправду стало не по себе. Такое ощущение, что она искала какой-то подвох в его словах, как-будто не веря, щурила свои ангельские глаза, которые скрывали за собой настоящий облик демона. - Так. И с каких пор ты стал беспокоится о других? - Я? Я не беспокоился. - хладнокровно ответил Дреер, пытаясь говорить убедительно, хотя сам понимал, что это не правда, - просто после похорон вся гильдия, с того ни с сего, беспокоится за вас с Эльфманом. Вся гильдия на ушах стоит, что аж голова раскалывается. Вот я и подумал, что если приведу тебя в гильдию, то все более и менее утихомирится. - Я думаю, ты на это не способен, - сказала Мира, подперев рукой подбородок. - На что? Что бы притащить тебя в гильдию? - Нет. Подумать. Но это тоже. - тихо усмехнулась Штраус, победно улыбаясь. - Узнаю старую-добрую Мираджейн, - облегченно улыбнулся Лаксас, прикрыв глаза, - язвишь - значит в порядке. - Я не добрая. И еще не достаточно старая, что бы забыть какой у тебя характер. - отчеканила Мира, запрокинув ногу на ногу, - Так что я хочу спросить. Ты пришел сюда, только из-за того, что гильдия тебе жития не дает или что-то еще? - любопытный взгляд Миры пытался пробиться через ледяную стену, построенным Лаксасом, и узнать честный ответ на свой вопрос. Девушка сама не знала, что хочет от него услышать, но где-то в глубине души она надеялась услышать, что парень так же, как и остальные, волновались за нее. Сам же парень не ожидал такого прямого вопроса, хотя от нее такое вполне возможно. На самом деле он и вправду беспокоился за эту "занозу", как окрестил ее Дреер. В гильдии было так не привычно без ее бесконечных драк с Эрзой, язвительных фраз в сторону Убийцы Дракона Молний, вечных насмешек, ухмылок и редких, как Северное сияние, улыбок. Таких редких и незаметных, но завораживающих, волшебных, ярких и необычных. В такие моменты в Лаксасе что-то переворачивалось, как-будто ее улыбка была восьмым чудом света - необычное, но греющие душу явление, на которое можно смотреть не отрываясь. Так хотелось любоваться этой "сияющей" улыбкой вечно, но в следующие же минуты угасала, как маленькая искорка, такая красивая и очаровательная, но очень коротка в своем существовании. В такие моменты Дрееру хотелось продлить эту улыбку, что бы она улыбалась долго и только ему. Только ему дарила эту теплую улыбку, от которой сразу забывался тот факт, что она стервозная и грубая гопница. Но ему нравилась такая своенравная, неотступная иногда через чур нахальная Мираджейн. Она, как настоящий демон, звала за собой, искушала, манила своей темной и притягательной манерой. Ему нравилось видит азарт в глазах Миры, который сам же зажигал при очередной ссоры, которая обычно начиналась с "невинной" шутки со стороны внука мастера гильдии. Она была для него такой настоящей, необычной, и дьявольски красивой. Да, у нее сложный характер и она чертовски непредсказуема, но, казалось, что это его еще больше заводило. В ней была загадка, которую Лаксас стремился разгадать. Она вызывала неиспытанную раньше бурю эмоций, которые горячим потоком обрушивались на его голову, от чего резко становилось жарко. Парень не был до конца уверен: любовь это или просто симпатия. Но он был уверен в том, что рядом с ней ему хорошо, и что рядом с ней ему становится как-то "по-домашнему" тепло, как на душе, так и в сердце, в котором время от времени зарождалась скромная, незаметная для окружающих улыбка. Он очень волновался за нее, но не хотел ей этого признавать. Для него это все равно, что признать поражение, а этого он не любил. - Нет, Мира. Ты добрая, - хрипло прошептал маг, игнорируя вопрос девушки, так и не найдя подходящего ответа, - просто боишься это показать. Ты боишься открыться кому-то, ожидая какой-то подвох. Вот даже на мой вопрос все ли у тебя в порядке, ты отвечаешь с сарказмом и недоверием. Ты прям как Скарлет! - скрестил руки на груди Лаксас, ухмыляясь, - обе облачили себя в непроницаемые доспехи и не подпускаете к себе, потом в трудную минуту остаетесь одни, рыдая от обиды и боли... - Между мной и Скарлет нет ничего общего и запомни это! - в сердцах выкрикнула Мира, скрепя зубами и крепко сжимаю край скамейки до противного хруста костей. - Да, ты права. - оглушенный таким криком, признался Дреер, - Эрза хотя бы нашла тех, кому может доверять. Нацу и Грей хоть частично раскрыли ее "доспехи", и теперь она не страдает одиночеством, в отличии от тебя, которая предпочла остаться наедине со своими принципами и недоверием к близким. В небесных глаза Миры стояли слезы, которые она упорно сдерживала. Девушка понимала, что Лаксас абсолютна прав. Она всегда старалась держаться подальше от людей, предпочитаю страдать в одиночестве. Она знала, что у нее есть гильдия, брат, сестра... была сестра. Но она все равно боялась подпустить к себе кого-либо. Даже к родным она относилась довольно строго, но все же любила их всем сердцем и не жалела для них ничего... И вот что из этого вышла. Ее душу ранили и проткнули насквозь сердце. Сделали больно. Мираджейн, почувствовав тепло на своей руке, подняла голову на собеседника, которому, собственно и принадлежало это "тепло" исходящие от его руки. - Я понимаю, что тебе очень больно и одиноко, - парень крепче сжал руку побледневшей Миры, смотря прямо в два голубых омута, в которых всегда водились черти, - Я чувствовал тоже самое, когда батя ушел из гильдии. По началу было грустно и одиноко, но потом надо просто взять в себя в руки и идти вперед. Рано или поздно в жизни происходит что-то серьезное и неприятное, иногда это очень трудно преодолеть. Но ты должна понимать, что только слабаки бросаются с крыши при первой же неприятности, а их в жизни и не пересчитать. Как бы прискорбно это не звучало, но жизнь полна трудностей. - Мира первая разорвала зрительный контакт, потупив глаза в землю. Губы до сих пор дрожали от наступающих слез, но она внимательно слушала, вникая в каждое слово, - Но все же. В жизни есть моменты, которые стоят того, что бы прожить их рядом с теми, кто тебе дорог, - Лаксас слабо улыбнулся, вспоминая фестиваль, на который они с Макаровым ходили давно в детстве. События того вечера мелькали, как картинки фильма, но самая запоминающаяся "сцена" была, когда мальчик поднял указательный палец к небу, гордо говоря: "Как бы далеко ты не был, я всегда буду рядом!". Лаксас процитировал собственную же фразу, подняв палец вверх над изумленной головой Мираджейн. Парень тепло ей улыбался так, как когда-то говорил ту же фразу своему дедушке. Медленно опустив ладонь на голову Миры, которая не могла оторвать глаз от уверенного в каждом своем слове Дреера. - Лаксас... - выдавила из себя Штраус, окончательно успокоившись. Но в этот момент она прониклась уважением к парню. Она чувствовала то, что никогда раньше не испытывала. От одного прикосновения его руки по телу девушки прошелся слабый ток, который был до жути приятен девушке. Мир вдруг перестал существовать для нее, были только он и она. В этот момент Мира почувствовала поддержку и опору в постороннем, как казалось бы, человеке. Она почувствовала себя сильнее. Тяжелый камень, упал вниз и душа взлетела прямо до небес, ощущая необыкновенную легкость и что-то еще, что подарило крылья раненному сердцу, которое излечило всего лишь одно его слово, которые впервые за долгое время были искренни, без насмешки, сарказма и высокомерности, а с теплотой и заботой, которой так не хватало Мираджейн. - Запомни, Штраус. Всегда найдется тот, кому ты нужна, - промурлыкав эти слова, Лаксас нежно потрепал белые волосы девушке. Но как-будто опомнившись, он резко, но с большой неохотой, убрал руку, встал и, перекинув любимую шубу через плечо, молча пошел в сторону гильдии, как до острого слуха донеся тихи шепот: - Ты не ответил на мой вопрос. Немного помолчав, парень еле заметно улыбнулся и так же тихо ответил: - Да. Не только. И ушел, тихо шурша опавшей листвой. Мира еще долго сидела на одинокой скамейке, обдумывая слова Лаксаса. - Все таки он прав. - вынесла вердикт девушка, смотря на восходящие солнце, - Я запомню это, Лаксас. - улыбнулась девушка, уже мысленно представляя лица гильдии, когда они увидят новую Миру. Открытую, честную, добрую. А как отреагирует Дреер? "Вот завтра и выясним" - подумала девушка, все так же улыбаясь. А ее улыбка светилась так же, как и это солнце во время восхода. Со временем эта улыбка будет становится все ярче, пока не осветит всю гильдию.

Что теперь вы скажите об этих двоих? Такие они, как вы о них думали? В каждом "омуте" есть свой "чертенок", который часто заводит нас и посторонних людей в замешательство. Но каким бы тихим омут не был, надо помнить, что в каждом из них есть то, что он бережно скрывает. И не важно чертенок это или ангелочек. Они оба проявляются тогда, когда нужно. В этой истории так же сказано, что черти загоняют нас в угол, не давая проходу. Огораживают нас от родных и близких сердцу людей. Но нужно помнить, что Как бы далеко ты не был, я всегда буду рядом!!! Главное помнить...