Волшебная ночь

POV Сейрин       Сегодня великий праздник, Самая Длинная Ночь, волшебная ночь, и с улицы слышен гомон, смех и крики. Люди радуются непроглядной темноте, тому, что зима скоро пойдёт на убыль, радуются самой жизни. Только мне как-то невесело: тоска грызёт мою душу. Уже пятнадцатая зима скоро на исходе, завтра наступит Первый Новый день, а у меня до сих пор есть хвост и уши! У моего друга Тэлерина уже есть истинная пара, хотя ему столько же зим, сколько и мне. Он еще две зимы назад ушки потерял. Несчастливый я. Люблю самого красивого мужчину в округе. Самого сильного, самого умного, сына вождя. Как его вижу, так сразу и коленки дрожать начинают, стою ни жив ни мертв, глаза поднять несмевши, сердце так и стучит! Матушка видит мои мучения, да жалеет, говорит, "в кого я такой трусишка родился?" Вот и сейчас, заприметила грусть на лице моём и отправляет на улицу, где молодёжь гуляет, авось повезёт, да ненаглядного увижу. Собирался недолго: запрятал ненавистный хвост в брюки из шкурок, пушистые такие, которые подарил мне отец, распустил длинные русые волосы, сверху ушек натянул меховую шапку. Так я выгляжу взрослее. Готово.       На Поле Духов уже вовсю горел костёр. Много народу собралось вокруг, но больше молодых. Все притихли, с любопытством слушая знаменитые на всю деревню байки старика Назара. Сам Назар сидел на пеньке, окутанном старым тулупом, и с выражением вещал очередную историю, попутно заливая в рот огненную воду. "...И вот, пришёл Тейвар к озеру в назначенное время. Видит: сидит на берегу женщина, да волосы свои длиннющие расчесывает. Обмер Тейвар, взгляда не может оторвать. А дева только улыбается в ответ. Чувствует молодец, тянет его к ней, подходит ближе, а она безногая! Хвост у ей рыбий заместо ног! То русалка была... Больше молодца с тех пор никто не видел..." Все заохали. Шепоток пронёсся: "Неужто околдовала?" Кто-то особенно храбрый выкрикнул: "Сказки всё это!" Старик вытер усы и молвил: "Сказки - не сказки, но люди-то знают... Почему человек с самого начала времени почитает лес? Старается духов уважить? Потому что боится. Вот лесовик, в пример, не любит шуток. Будешь кричать в лесу,зверей мучить,убивать зазря, окромя как для пропитания - знай, ты уже не в милости у духа лесного. Уведёт в чащу дремучую и оставит на погибель. Любит он обращаться в животных разных, в людей. Альфу может заманить, омегой течной прикинувшись. Хитрец..." Я посмотрел на Рейнара. Сидит возле костра, серьезный такой,гордый и прямой, аж сердце замирает. И не один я на него поглядываю. Только вот я один боюсь подойти. Гляжу из-под нависших волос, а к нему омега подходит, парень. Шепчет что-то на ушко, улыбается. На колени устраивается. Глаза мне защипало, бреду домой, не разбирая дороги - слёзы путь застилают. Далеко уже отошёл,как вдруг налетел на кого-то и в снег шлёпнулся. А мне и говорят: "Что случилось, малыш? Кто обидел?" "Не твоё дело",- говорю, а сам разглядываю заговорившего со мной. Мужчина. Альфа. "Что ж ты грубый-то такой?" - поднимает меня со снега, по щеке своей ручищей гладит. Меня аж передернуло всего! И держит ведь, не отпускает! Страшно мне стало, говорю: "Домой мне надо!" Улыбается нагло так, отвечает: "Зачем домой, праздник же?" Понял я, конец пришёл. Не вырвусь. Кто я такой супротив взрослого альфы? Не так бесславно я хотел хвост с ушками потерять, и не с тем. Совсем я перепугался, рванулся бежать, да не тут то было - стальная хватка у него. "Куда бежать собрался, малыш, вместе Первый день встретим" - шёпот всё ближе и ближе, я даже глаза закрыл, чтобы не видеть этой противной рожи. "Отпусти его, Ингвар!" - у меня сердце вмиг из пяток бухнуло в голову и снова обратно! Это же... Рейнар! "А ты теперь за малолеток заступаешься? Или, небось, сам на него глаз положил? - рычит мой мучитель. "Совсем, падла, озверел. Ты что не знаешь, что у него еще хвост и уши! Решил ребёнка снасильничать? Отец узнает, стрелу в тебя пустит! - Рейнар знал, что сказать, надавить там, где побольнее всего будет. "Что ж ты сразу так... Ухожу я, ухожу..." "Я буду следить за тобой, Ингвар" Рейнар повернулся ко мне. - "А ты чего стоишь? Бегом домой! Ишь, вырядился, как шалава уличная. Чего зенками лупаешь? В следующий раз даже слова не скажу - пусть что хотят с тобой, то и делают, раз ты себя так ведёшь. Брысь домой! И я побежал. Скуля и воя в голос, ничуть того не стыдясь. Мне уже всё равно. Он меня спас. Он меня ненавидит. Когда прибежал домой, матушка долго меня успокаивала, отпаивала чаем на травках разных. Рассказал я ей всё, как было. Потом ходила и причитала, сказала, что не выпустит больше на улицу без отца. Совсем слёг я тогда - два дня встать не мог. Жар охватил всё тело, мышцы и кости ломило. А когда и живот заболел, я решил позвать матушку. Как назло, дома никого не было: отец ещё днем ушёл на охоту, а матушка вышла кормить скотину. Встал я с постели, а в глазах мушки летают, чуть не падаю. Постоял-постоял и пошёл к двери. Вышел и враз мне легче стало - морозный воздух окутал меня, унимая жар. Бреду через ограду к сарайкам, чувствую: совсем худо - темнеет в глазах, сразу так спать захотелось. И снег... Такой мягкий...

***

-Бабушка, что с ним? -Всё с ним в порядке, жив-здоров твой Сейрин. -Начистоту скажи! -Течка у него начинается. -О Боги. Почему тогда он так болеет? -Впервой. Трудно ему теперича будет, внук. Уже не знаю, что и делать. Бредит он, имя твоё молвит, понимаешь? -Понимаю, бабушка. Обидел я его недавно, простить себе не могу. Приревновал. Обозвал словами нехорошими, а как теперь объяснишь? Не понимает он ничего, стонет, мечется. Лучше бы я за него болел! -Ты знаешь, как облегчить страдания его можно. -Бабушка, а по другому никак нельзя? Ребёнок он ещё. -Жалеешь просто, аль не любишь? -Люблю конечно, бабушка! Больше всех на свете люблю, оттого и жалею! Я бы ещё ждать согласился... -А ты не жди! Настало время его, вырос. Я помочь ему не в силах, здесь природа хозяйка. Я пойду к его родителям, скажу, чтоб не волновались - у меня он. Заодно побеседую с ними... Приду через часа два. Ты знаешь, что делать...

***

POV Рейнар       Я шёл от кузни к дому, когда почувствовал неладное. Сразу понял - с Сейрином что-то не так. Я всегда чувствую, когда ему грозит опасность, уж и не знаю даже, от чего так происходит, только на душе тревожно так становится, и тянет куда-то. Не могу я тогда на месте сидеть, бежать надо. Вот и побежал я к его хате, долго не размышляя, а то мало ли, как в прошлый раз случится, а я вовремя не подоспею. Отворяю калитку - а он на снегу лежит голышом, в одних штанишках холщовых. Благо, по деревне долго искать не пришлось его. Схватил его на руки и в дом. А там пусто - нет никого. Накинул я на него телогрейку да к бабуле побежал. Я у неё жил уже пять лет, по хозяйству помогал, мы так с родителями решили. Знахарка она была знатная, от всего лечить умела. У бабушки я осторожненько на кровать его уложил, а сам рядом уселся, волнуюсь. А бабушка меня взяла, да из комнаты выставила: "Иди, - говорит, - воды принеси", сама его осматривать стала. Прихожу, а она его уже раздела и одеяльцем укрыла, вещи складывает преспокойно. "Что с ним?" - спрашиваю. "Течка у него, - говорит, - Любишь? Не мучай его, знаешь что делать." Я аж опешил. Ушла бабуля к родителям его, а я так и остался стоять, незнамо что делать. Делил я до этого ложе с бетой-женщиной, и то ради разрядки, что организм требует. А тут омега. Мальчишка совсем. Мой мальчик. Подхожу к нему, мечется по кровати, волосы к лицу прилипли, стонет. -"Ну что ты, маленький мой, - шепчу ему, убирая со лба мокрые волосы, - Успокойся. Всё хорошо будет." Поцелуями покрываю лицо его, по щеке глажу, а его ещё больше лихорадить стало, как будто бы задыхается. Смутился я: неужто вправду придётся? Скинул я одежды свои - и к Сейрину под одеяло. Прижал его к себе покрепче, оглаживать стал, ласкать, а он протяжно так стонет "Рей...нар..." "Солнышко моё. Счастье ты моё маленькое. Какой же ты горячий. Что-же с тобой такое, малыш? Прости меня. Прости, за то, что обидел."