Мне трудно говорить

Мой день начинается рано. Я развожу огонь в печи, чтобы она успела как следует прогреться, и выхожу на улицу освежиться. Еще совсем темно. Я разминаюсь на морозном воздухе, а сам напряженно вглядываюсь в ее окно. Мы по-прежнему соседи. Я пытаюсь разглядеть стройный силуэт на балконе и с облегчением вздыхаю, когда не замечаю его. Хотя я готов смотреть на Китнисс бесконечно, я не хочу увидеть ее сейчас, ведь это будет означать, что ее опять мучают кошмары. А я бы отдал все, что у меня есть, чтобы избавить ее от страданий. Ведь я сам больше не могу помочь ей, не могу разбудить и вырвать из мира кошмаров, не могу успокоить в своих объятиях. Мы больше не друзья. Мои руки машинально сеют муку, тщательно вымешивают за ночь успевшее подойти тесто и формируют ровные буханки, хотя мои мысли занимает одна она. Впрочем, как и всегда. Со временем я справился с мучившими меня приступами, вызванными ядом ос-убийц. Я смог отделить свои настоящие воспоминания от тех, что навязал мне Капитолий. И я вспомнил свою любовь к этой удивительной девушке. Я справился, а вот Китнисс не смогла. Она не смогла пережить все, что ей уготовила судьба: ужасы войны, очередное предательство тех, кого считала союзниками, гибель любимой сестры у нее на глазах. Ее разум нашел свой выход: она просто все забыла. Нет, она не сошла с ума. Она вполне адекватна, она знает, как ее зовут, и узнает своих соседей. Она знает, что была война, что дистрикт был разрушен, что ее близкие погибли. Но свою роль в этой войне она забыла. Она забыла голодные игры и все ужасы арены. Забыла она и меня. Нет, конечно, она знает, что меня зовут Пит, и что я каждое утро приношу свежий хлеб в их дом. Но она больше не помнит, что была, пусть недолго и поневоле, моей невестой. Сейчас она живет вместе с Хеймитчем и считает его своим дядей. Наш старый ментор теперь пьет намного меньше и заботится о Китнисс. Я вижу, как ему тяжело, но он старается. Я по-прежнему люблю ее. Люблю больше всего на свете. Мне так хочется вернуть ее, но я понимаю, что, вспомнив меня, она может вспомнить и все то, что ее разум постарался вычеркнуть из памяти. А сейчас она кажется счастливой. Врачи клянутся, что в произошедшем нет их вины, они разводят руками и говорят, что когда-нибудь память может вернуться. А может и не вернуться никогда. Не знаю, какой вариант лучше. Не знаю, что бы предпочел я сам: спрятаться в мире иллюзий или жить с вечным чувством вины и болью от потерь. Я решил отпустить ее. Но мне кажется, что где-то внутри крохотный островок памяти по-прежнему жив, иначе что заставляет ее просыпаться ночами? От некоторых кошмаров нам не избавиться никогда. Обжигая пальцы, вытаскиваю противень из печи. Заворачиваю пару горячих буханок в полотенце и выхожу из дома. Хеймитч открывает дверь и пропускает меня на кухню. Я кладу хлеб на стол и поворачиваюсь к Китнисс, устроившейся на своем любимом месте у окна. - Солнышко, Пит принес нам хлеба. - Привет, Пит! – она оборачивается и улыбается мне. Сердце сжимается от боли. Прежняя Китнисс улыбалась так редко. - Налить тебе молока? – предлагает она. - Давай, - я соглашаюсь. Она поднимается. Ее походка такая же легкая и бесшумная. Я смотрю на Хеймитча. Вижу, что ему очень хочется выпить. Я киваю, и он скрывается в коридоре с благодарной улыбкой. Китнисс протягивает мне кружку с молоком и возвращается на свое место. - Что сегодня будешь делать? – спрашиваю я. - Пойду на луг собирать травы. Китнисс больше не охотится, мы боимся, что лук и стрелы напомнят ей о прошлом. А мы не хотим причинять ей боль. Она нашла себе новое занятие, неожиданно гены миссис Эвердин проснулись в ней. И теперь она каждый день уходит на луг, чтобы собрать целебные травы и приготовить из них лекарства. Люди часто обращаются к ней за помощью. - Ладно, я пойду, - я поднимаюсь. - Пит, постой, - вдруг говорит она. - Да? – я удивлен. - Смотри, что я нашла в своем кармане. Она разжимает ладонь, и я вижу на ней маленькую жемчужину. Ту самую, что я подарил ей на арене. Оказывается, Китнисс сохранила ее. Значит, она и правда меня любила? - Я не помню, откуда она у меня, но почему-то мне кажется, что это связано с тобой, - говорит она. Мое сердце готово вырваться из груди. Оно просит сказать ей правду. И будь, что будет! Я помогу ей. Вместе мы сможем пройти через все. Китнисс вопросительно смотрит на меня. В ее глазах я замечаю надежду и… страх? - Тебе показалось, - говорю я. – Я в первый раз это вижу.