Искренняя улыбка

Аянами сжал кулаки и вскинул правую руку по направлению к проемам в стене. Фрау и Зак как раз вылезали из проема, и Лабрадор, не участвовавший в общей потасовке, подал друзьям руку. Лэнс и Кацураги находившиеся ближе всего к командующему почуяли неладное и обернулись. Кастор потуже связал Куроюри и Харусе. - И да активируется Око Михаэля, - на его руке появился круглый красный камень, вокруг которого завертелись круги зайфона. Вся комната утонула в ярком свете. Все испуганно сжались, Кастор закрыл лицо руками, Фрау заслонил собой Лабрадора и вынул косу, Зак принял обличье Рандкалда. Раздался громкий хлопок: Лэнса и Кацураги стоявших в паре метров от Аянами, отбросило к противоположной стене, когда яркий свет померк, все с удивлением наблюдали картину. Аянами стоял с отвисшей челюстью и смотрел на свою руку, до взрыва на его руках были белоснежные перчатки, сейчас одна из них была обуглена и на ней была большая дырка. Сам Аянами был в неизвестно откуда взявшейся саже. Его одежда, лицо, волосы, руки были черными от грязи… - Ахах…..ахаахах…. – у Фрау началась истерика, он смотрел на командующего и не мог сдержать безудержного смеха, из глаз текли слезы, а ноги отказывались держать. Зак повалился радом с Фрау, он как истеричный катался по полу и колотил его кулаками. Лабрадор расплылся в улыбке, он чуть закусил губу, стараясь не рассмеяться, но всё-таки улыбку сдержать не сумел. Аянами был таким растерянным. Кастор с минуту стоял, шокировано, с отвисшей челюстью, глядя на Аянами, затем как подкошенный свалился на пол и хохотал, не уступая Фрау и Заку. - Этого не может… не может … не может быть, - речевая функция попросту отказывала, но Кастор не обращал на это внимание, он хохотал как сумасшедший. - Так вот,…ахах… значит, …ахаха… что она придумала, - истерил Фрау, ему в голову не могло придти, что Эва стащив настоящее Око, оставит настолько искусную подделку, что Аянами не поймет и решит атаковать. - Умница, де…ахах..вочка, - поддакнул Зак, по его лицу катились слезы, а живот надрывался от смеха. - К-командующий? – по лицу Куроюри катились слезы сожаления и отчаяния, ведь его любимый лидер только что облажался перед этими тварями. - И что это было? – спросил Хьюга, вываливаясь из проема, его взору предстала интересная картина: епископы и Зак валялись и дохли от смеха, Куроюри рыдал горючими слезами, Харусе стоял как всегда невозмутимо. От смеха Кастор потерял управление над куклами и Харусе просто подошел к Куроюри и принялся успокаивающе гладить того по голове. Затем он увидел Аянами. Чумазого Аянами. Растерянного Аянами. Шокированного Аянами. Удивленного Аянами. Аянами в грязном сюртуке и порванной перчатке. Аянами со всклоченными грязными волосами. - Ахахах… Бугагагашки… Ахахахахах… - Хьюга рухнул рядом с Фрау и Заком, и они втроем обнявшись, хохотали. Сверкнув глазами после такого подлого предательства, Аянами вышел из комнаты. Но даже его уход не остановил смех этой компашки, и ещё минут пять командующий слышал их хохот. Пугая окружающих, Аянами искал ванну, и через пятнадцать минут его поиски увенчались успехом. Стоя в душе, он рассуждал на тему мести одной особе, которая повела себя нагло и по-хамски, сначала размазала его подчиненных по стенке, изменила ему с Фрау, так она ещё и унизила его перед ними всеми. - Эва, - позвал командующий сквозь шум воды, уверенный, что она непременно его услышит. – Ты ведь можешь пожалеть о случившемся сегодня. Горько пожалеть. *** Отсмеявшись, Тейто ещё раз поднял руку вверх, глядя туда, где снова находился Михаэль. Тейто готов был поклясться, что чувствует радость Ока и готовность служить и защищать. - Спасибо, - посмотрел Тейто на сестру, и, приподнявшись, поцеловал её в щечку. - Твоё счастье – моё, - улыбнулась девушка. Они лежали и смотрели в небо, когда их внимание привлекла короткая вспышка и хлопок в одном из окон церкви. - Что это? – спросил Тейто. Эва встала и прислушалась, затем на её губах появилась немного проказливая улыбочка и она сказала: - Ну мы же оставили компашку Аянами вместе с епископами, вот они видно и не нашли общего языка. - Тихо так, - продолжая смотреть на окна, добавил Тейто. – Может они поубивали друг друга? - О, конечно, нет, - улыбнулась девушка. – Взрыв был не настолько сильный… да и к тому же они там ржут как кони. - Ржут? Почему? – недоуменно Тейто посмотрел на сестру. - А ты представь выражение Аянами, когда он собираясь прибить всех выстрелом из Ока, получает тупо яркую вспышку и маааленький взрыв в виде сажи… - неожиданно Эва рухнула на землю и начала смеяться. Тейто смотрел на сестру сначала ошарашено, но затем до его мозга дошла ранее нарисованная картина, и он задергался в конвульсиях рядом с сестрой. Смеясь они не обращали внимание ни на свое положение, ни на окружающее, внезапно Эва услышала: - Эва, - голос принадлежал Аянами, он говорил словно сквозь шум воды. – Ты ведь можешь пожалеть о случившемся сегодня. Горько пожалеть. - Не пугай меня, после того, что ты сделал со мной и с дорогими мне людьми – я не боюсь тебя, - шепотом ответила девушка, - ты ведь знаешь, я тоже могу показать коготки. - Что? – спросил Тейто, сквозь смех и слезы глядя на сестру. - Все хорошо дорогой, все хорошо, - потрепав брата по голове, ответила девушка. Ради его счастливой улыбки она выдержит всё, и победит любого кто встанет у неё на пути. - Знаешь, я согласен, мы должны уехать. Я хочу вспомнить о нашем путешествии в земли Зиле с папой, я должен защитить папину тайну от Аянами. - Я последую за тобой даже в земли Зиле, - улыбнулась девушка. – Ммм… нужно что-то сделать с твоим ошейником. - Эмм… а раз Аянами здесь, он не нападет на меня? – спросил Тейто. - Нет, но думаю, у него должен быть ключ, отворяющий твой ошейник. Я подумаю над этим, - стуча пальчиком по губам, задумчиво произнесла Эва. - Спасибо, - сказал Тейто. – Может, пойдем к остальным? - Пошли, - вставая следом за братом, согласилась Эва. *** - А в этом фонтане живет Розетт, - подходя к красивому белоснежному фонтану, - сказал Хакурен, они с принцессой прогуливались по саду и не заметили, как вышли за его пределы. - Розетт? – переспросила принцесса. – Кто это? - Русалка, а ещё она великолепно поет и играет на органе… - задумчиво проговорил Хакурен. Он присел на краешек фонтана, и из воды тот час же появилась головка розоволосого чуда. Увидев незнакомую девушку, Розетт испуганно спряталась за плечо Хакурена. - Ууии, - произнесла она, выглядывая и прячась назад. - Какая хорошенькая, - взвизгнула принцесса, протягивая к Розетт руки, - не бойся, меня зовут принцесса Оука Баргсбургская. Я тебя не обижу. - Дело в том, что она очень боится незнакомых людей, она даже знакомых иногда пугается, - невесело улыбнулся парень, чуть порывшись в карманах, он извлек леденец, один из тех, какими их с Тейто часто угощает Кастор. Достав конфету, он протянул её Розетт, и русалка счастливо пискнув, ухватила леденец обеими руками и начала его облизывать. - Ой, как здорово, - захлопала в ладоши принцесса. – Она любит сладкое? - Невероятно, - улыбнулся Хакурен, гладя русалку по голове. - А…а можно мне? – спросила принцесса, протягивая к русалке руки. - Я думаю пока не стоит… Розетт безоговорочно слушается епископа Кастора, так что лучше дождаться его прихода и если он разрешит, вы поиграете. - Ладно, - глядя мечтательным взглядом, согласилась Оука. – Но... мы ведь побудем здесь ещё? - Конечно, сколько захотите… - Здорово, - Оука даже не заметила, что Хакурен мысленно уже давно был вдали от этого места. Все мысли Хакурена занимало возвращение Микаге, и отстранение Тейто от него с появлением старого друга. «Я понимаю, что Микаге дорог ему, но разве Тейто не должен и проводить время и со мной? Я ведь тоже его друг… Блин, о чем я… он ведь всё время со мной и Микаге… А сейчас? Он ведь и сестру только недавно нашел, и с ней проводит времени даже меньше чем со мной… Я кретин. Прости Тейто, я… я обещаю, что буду терпимее к твоим желаниям и чувствам», - думал парень, пока внезапно чье-то прикосновение не отвлекло его. - Хакурен? – Оука смотрела на него удивленно и взволнованно. – Что-то случилось? Ты как будто заснул… - Нет, все в порядке, - устало улыбнулся Оак, и прикрыл глаза рукой. *** - Предлагаю, чтобы не заморачиваться насчет стены – снести её вовсе и сделать одну большую комнату, - трясясь от смеха, предложил Фрау. Над епископом в воздухе парили, уперев руки в бока, девочки-призраки. - Вот и славненько Фрау, - пропела одна. - Надоело уже прибирать весь твой хлам, - насупилась вторая. - Ой, да ладно, - улыбнулся епископ, чуть приподнимаясь с пола и глядя на девушек. – Может, ещё чуток поможете? - Уииии, - взвизгнули девушки, затем взвились вверх и, пролетев над остатками стены, они убрали её так, словно её здесь раньше и не было, а заодно и порядок навели. – До встречи Фрау-лапочка. - Фрау-лапочка? – скептически выгнул бровь Кастор. Он уже смог взять себя в руки и серьезно оценивал ситуацию. Лэнс и Кацураги отдыхали у стенки. Харусе и Куроюри стояли в стороне, причем Харусе вытирал ребенку слезы и пытался как-то успокоить начинающуюся истерику. Конатсу испуганно поглядывал на валяющихся и до сих пор ржущих Фрау, Зака и Хьюгу. - А что здесь произошло? – спросил он, переводя взгляд с Кастора на смеющуюся троицу. - Да так, небольшой взрыв, - хихикнул Зак, за ним заржали кони. - Охохоюшки, Кастор и нам придется спать в одной комнате с ними? – Лабрадор выглядел несколько взволнованно и растеряно. - Да ладно, Лабрадор, ты же не боишься, что строгие солдаты будут палить на тебя, пока ты спишь? – смеясь, спросил Фрау. – Ааааууч. На голову глупому епископу пришелся сильный удар от кукол Кастора. - Как смеешь ты, смерд, говорить так с благородным и нежным Лабом? – надвигаясь на Фрау, спросил Кастор. Фрау перестал ржать, и начал отползать от кукловода, а вот Зак и Хьюга продолжали смеяться, причем, обнявшись и чуть отодвинувшись от горе епископа, чтобы не задело. - Кастор…я… я… всё понял, больше не буду… исправлюсь, - глядя на приближающегося кукловода Зехель испытывал тройственное чувство: встать и вломить Кастору за все годы унижений, свалить по добру по здорову, и притвориться ветошью и терпеть пока садюге не надоест. - Ты смеешь игнорировать мой глас? – с улыбкой сверкнув очками, спросил Фест. - Кастор, Фрау, хватит, - воскликнул Лабрадор, упирая руки в боки, затем взгляд Лабрадора затуманился, и он не говоря ни слова, вышел из комнаты. - Куда это он? – спросил Зак, внезапно посерьезнев. - Наверное, увидел, что кто-то топчется по его цветам, - закатив глаза, ответил Фрау. - Устраивайтесь поудобней, - кинул Ястребам Кастор, выбегая из комнаты. - Странные какие-то, - прокомментировал их передвижения Зак. - Тварь, не прощу, - прошипел, глядя яростным взглядом на Фрау и Зака, Куроюри. - Они тут не причем, - успокаивающе произнес Харусе, прижимая мальчишку к груди. - Суку убью, - пообещал мальчик, прежде чем заснуть. - Умрешь, только подумав об этом, - пообещал Зак, при этом глаза его налились кровью. - Не позволю, - пообещал Харусе. - Ну что вы как бабки старые, - протянул Хьюга, а затем ткнул пальцем в Зака, – Вот ты, например, Ая-тян не даст кому-то убить ее, потому что она его чем-то зацепила, он разве что сам убьет её, или ты, ну тронет Куроюри девчонку так Ая разотрет его в порошок, разве пойдешь ты против Ая, как впрочем, и Куро – не пойдет против Аи. - А рис… - заикнувшийся было о рисунке Хьюге Конатсу получил ощутимый удар в солнечное сплетение и отправился спать, к уже посапывающим Кацураги и Лэнсу. - О, Конатсу, уже и место себе выбрал? - рассмеялся лейтенант. Лэнс и Кацураги, стараниями кукол Кастора лежали на футонах у окон напротив друг друга, шатаясь Конатсу направился на соседний с полковником футон и, упав, отключился. Харусе подняв Куроюри на руки, отнес мальчика на ближайший к двери футон, аккуратно уложил ребенка и, раздев, накрыл одеялом. Так как Харусе привык исполнять приказы, он воспринял всерьез слова Кастора и устроился со всеми удобствами, т.е. разделся до трусов и, повесив одежду на стул, лег спать и это в 7 часов вечера. Посмотрев на это полусонное царство, Зак и Фрау вышли, оставив Хьюгу один на один со спящими товарищами. Хьюга сел на подоконник и начал смотреть в окно, его мысли блуждали возле рисунка, что он нарисовал. Он никак не мог понять, почему вдруг нарисовал девушку, да ещё и не мог вспомнить, что это именно она. Хьюга достал из папки альбом и посмотрел долгим взглядом на рисунок, девушка чуть загадочно улыбалась, но в её глазах читалась вселенская грусть. И чуть подумав, Хьюга решил подарить этот портрет девушке, чтобы посмотреть на ее реакцию. Хьюга слез с подоконника и пошел искать Эву.