Мир, созданный тобой

- Господи, да вы сущий дьявол! – воскликнула Юна, и быстрыми шагами добралась к двери, подбегая к Кенсу. Дрожащими руками, она перевернула его на спину, дабы проверить серьезность нанесенного удара, однако торчащая кость самостоятельно возвращалась на место. - Сущий дьявол говорите? – этот насмешливый тон ,раздавшийся позади ,даже не удивил сидящую на коленях женщину- Этим свойством обладает только он. Вы ведь знали, что во время проведения эксперимента у него был перелом ребра, и треснута челюсть? – последние слова скорее были утверждением, чем вопросом. Конечно, она знала, но опять же мысли о собственном счастье затуманили разум. Успешность проведении эксперимента выше, если и подопытных будет как можно больше. На глазах навернулись слёзы. Чувство вины пожирало её изнутри. - Вы были правы, что каждый организм будет по-своему реагировать на сыворотку- в очередной раз игнорируя слёзы Юны, он присел рядом с До Кенсу- Странно, что заживают лишь кости, ткани заживают гораздо медленнее, хотя быстрее, чем у обычного человека. Я не уверен, что мы не раскрыли его способности, кажется это лишь демо-версия его сил. *** - Как ты? – открывая глаза, Кенсу уже лежал в их комнате. - Хорошо- отвечая взволнованному Джунмену, он взглянул на свою руку. - Что они с тобой делали? – в разговор резко вмешался, вошедший в комнату Джонин. Замечая, как побледнело лицо старшего, как он трясся при виде лаборантов, проводивших его, он просто не мог промолчать. - Я прошел тест, и только- отводя взгляд, Кенсу видел, как Джумен уходит к своей кровати оставляя его с ним. - Тесты надо мной- это попытки вызвать страх, заставить исчезнуть. Что они с тобой творят? – повышая тон, Ким присел рядом с ним. - Зачем ты волнуешься обо мне? - Пойдем- рука Джонина сомкнулась на кисти До, и потянула за собой в неизвестном направлении. Когда они шли уже казалось довольно долго, старший сумел вырвать руку и с вызовом посмотреть на младшего- Ты понимаешь, что теперь мы семья. Теперь нас нельзя назвать людьми. Люди не могут перемещаться из одного места в другое. Я видел, как этот сумасшедший Чоноп сломал тебе челюсть. Почему ты не желаешь говорить с нами? Не смотря на то, что твои кости быстро заживают, ты ведь чувствуешь боль! Сегодня уже неделя, как мы здесь. Остальные пытаются хоть как-то подружиться, потому, что мы одна команда и… - Мне страшно- прерывая монолог Кима, Кенсу уставился в пол. По его пухлым щекам скатились две одинокие слезы- Я боюсь, что умру, как мои родители. Я не хочу снова оставаться один. У меня нет мечты или цели в жизни, но я хочу жить- когда он решил выпустить свои чувства, началась настоящая истерика. Дрожа всем телом, Су прижался к стене спиной, пытаясь устоять на ногах. Однако, по сюжету жанра, Джонин сгрёб парня с узкими плечами в свою охапку, от чего последний уткнувшись носом ему в плечо тихонько всхлипывал. - Ты можешь положиться на нас. Я обещаю, что буду с тобой, ты не останешься один- улыбаясь как можно шире, смуглый юноша провел рукой по его волосам. Ему казалось, что хёном в их отношениях скорее был он сам, потому что скорее его переполняло чувство заботы и беспокойство об это хрупком старшем Кенсу. *** - Но, господин Ким, профессор Им права. Слишком рано отправлять «ЕХО» на поле боя, их силы.. - Корея потеряла очередной взвод! Суман, от вас такой мягкосердечности я не ожидал. Прошло больше недели, правительство требует демонстрации способней этих несчастных- срываясь на крик, и несколько раз ударяя кулаком по столе, Минхёк стиснул зубы. - Господин Ким, я ведь говорила, что каждый организм…- будучи прерванной, она тут же опустила взгляд, слушая очередные крики. - Заткнитесь, Им Юна. Ради Бога, прекратите мелеть эту чепуху. Завтра три взвода отправляют на защиту главной башни, и эти шестеро туда же. Ничего не желаю слышать. Юна, я снимаю вас с должности председателя, и пленник, который должен быть освобожден, остается за решеткой. Вы же, Суман, отправляетесь на поле боя, как стратег. Оба, сгиньте, не попадайтесь мне на глаза. Выйдя из кабинета, она тут же упала на колени. По щекам бежали слёзы. Ведь теперь совесть съест её изнутри. - Они бы всё равно погибли на поле боя, они ведь были из отряда новобранцев-добровольцев, поэтому прекратите хныкать- его слова безжалостно хлыстали по её сердцу. Юноши, которые хотели защитить свою Родину, испытали настоящий кошмар, даже при этом упорно продолжали любить её. Им довелось видеть ту боль, которую не следовало, и показавшей её была именно она. Ногти впивались в ладони, оставляя следы, и причиняя боль, дабы заглушить ту, что находиться внутри. *** - Слушайте, куда мы едем? – как и прежде Чанель не мог не задать вопрос. - Рядовой Пак, - это начало мы уже где-то слышали- Мы едем на войну, защищать Родину, поэтому соизвольте насладиться тишиной вокруг, через пару часов вы окажетесь в центре войны- в голосе Сумана прозвучали нотки злобы, ведь они ехали на неминуемую смерть, а они продолжали шутить, перекидываясь смешными историями. Он даже сменил своё прежнее одеяние, строгий костюм на военную, армейскую форму, в надежде, что похоронят его именно в ней. - Бэкки, почему ты не хочешь со мной говорить? – спросил Пак, ведь, по словам их босса, они сегодня умрут, и, учитывая последние новости, их гибель неизбежна. Поэтому ему бы хотелось узнать, почему же столь дружелюбный и милый парень, которого он видел перед экспериментом, стал юношей с прожигающим всех взглядом и ненавидящим все вокруг. - Еще раз назовешь меня так, армия Кореи лишить одного солдата!- в повседневном тоне, к которому все уже начали привыкать, ответил Бэкхен и отвернулся к Джунмену. Сидя в этом грузовике, который просто переполнен людьми, и будучи зажатым между Паком и Кимом , он невольно вспомнил их семейный вечера. Когда так же теснясь с соседскими детьми на диване в их гостиной, они слушали, как его мама читает им книгу. На душе стало теплее, но постоянно зовущий его по имени Пак портил всю идиллию. - Бэкхён? Расскажи- нытье младшего начинало его по настоящему раздражать. - Пак Чанель! Я со всеми разговариваю в подобном тоне! – шипя, проговорил он. - Лжец. Когда ты говоришь с Кенсу с твоих уст, по крайней мере яд не течет- указав головой в сторону До, который спал на плече у Джонина, Пак ведь не подозревал, что Бен кинется на него в кулаками, от чего повалился на сидящего рядом. - Если хочешь умереть, как герой, а не жертвой моих рук, то заткнись- Джунмён и Сехун тут же оттащили нападающего, и посадили на самый край, где бы он просто не могу дотянуться до младшего. Просидев несколько часов, они уже начинали дремать, когда послышались звуки стрельбы. - Мы на месте- голос Ким Джунмена несколько раз эхом отдался у всех в голове, настолько похоронным тоном это было сказано. Распахнув ткань, которая обхватывала грузовики, защищая сидящих от дождей и прочих погодных условий, они на дрожащих ногах, сжимая в руках ружья, ступили на землю, пропитанную кровью их братьев.Сердце сжалось от боли, когда в глаза бросился горящий самолет, в котором находился всё еще вражеский, но живой, в конце концов, солдат. Его неудачное приземление на танк, который так же полыхал огнём, оказалось последним в его жизни. Да здесь буквально горело всё, что только может, пламя охватывало даже стоящие в вдали деревья. - Чего встали? В бой! – мужчина, лицо которого было запачкано в крови, подбежал к ним, и указал в сторону, где в огромной толпе смешались войска разных стран. - Во имя Родины! – крикнули несколько храбрецов, что ринулись первыми. Остальные побежали за ними, молясь всем Богам мира. Джонин повесил винтовку на плече, и ринулся в рукопашный бой. Не понимая, как его сила поможет на войне, он предпочел рассчитывать на того обычного парня, который ринулся воевать, чтобы защитить сестёр. Родители умерли на третий день войны. Оставляя за собой троих сирот. Вонзив нож в самое сердце светловолосого мужчины с бородой, Ким на мгновенье замер. Это был первый человек, которого он убил. Он надеялся, что в далеком будущем девятнадцатилетние парни и девушки смогут жить в спокойствии, если сейчас сможет отвоевать свои земли. С криком, кидаясь на нового соперника, он просто отключил свой разум. Вспоминая тренировки, Джонин двигался автоматически, то нападая, то защищаясь. На мгновенье, он встретился взглядом с Чанелем, который стиснув зубы, вытащил из плеча торчащий нож. Преодолевая всю боль, Пак снова вошел в строй, сражаясь храбро и достойно. Ударив соперника несколько раз по больным точкам, он распахнул глаза от боли, когда тот, стрельнув маленьким револьвером ему в ногу. Не успел он отдышаться и придти в сознание, когда противник гадко ухмыльнулся, закидывая руку для удара. - Сукин сын! – раздавшийся рядом голос заставил Чанеля проснуться. Бен Бэкхён, будучи таким хрупким и маленьким, завалил почти двухметрового солдата на спину, и, вытащив пистолет, не задумываясь, стрельнул в голову, затем, резко срываясь с места, кинулся на следующего. Грация и ловкость, с которой Бен вытворял подобное поражали застывшего на месте Чанеля- Ты ушастое бедствие, сражайся черт возьми! - Отец! - высокий брюнет хотел бы колко ответить, однако голос, раздавшийся совсем рядом удивил его. О Сехун крепко прижался к мужчине средних лет. Незнакомец похлопывал его по спине, говоря какие-то успокоительные слова. Глаз юноши с родинкой над губой слегка дернулся, как в такой момент можно стоять и обниматься? Все тонут в крови, а они тут обнимаются. Желая сказать что-то, он удивился, когда, то самое Бедствие, схватив его руку, потащило к ближайшим вражеским солдатам. - Мы их прикроем- его хриплый голос сейчас звучал до ужаса соблазнительным, что Бэк просто не подобрал слов. - Отец! Мы думали, что ты погиб. Мама еще ждёт тебя- уже громко рыдая, Сехун не хотел выпускать отца из своих объятий- Если бы я остался дома, то всё равно бы ничего не смог сделать- делая вздохи и пытаясь подавить слезы, он продолжал говорить- Я сбежал из дома… Когда узнал, что… что набирают добровольцев... – голос дрожал, слёзы не прекращали стекать по щекам. - Мой сын… Мой ребенок…- старший О, тут же заплакал услышав, как его чадо повзрослело. В свои девятнадцать лет, он думал о выпивке, женщинах, когда его родной сын с такой доблестью полез в ядро войны- Всё будет хорошо. Мы вернемся домой. - Отец!- новая порция слёз, из-за которых он уткнулся носом в плечо отца. Сказать, что он скучал, это ничего не сказать - Сехун! – крики Чанеля и Бэкхена заставили обернуться, однако отец, прижав к себе сильней, закружил его. Непонимающие глаза уставились, на солдата с винтовкой, который стоял уже не позади него, а позади папы. Выстрел оглушил его. Точнее, сама ситуация заставила застыть его в том положении, в каком он находился. Чувствуя, как тело отца опускается на землю, мальчишка смотрел лишь вперед, на то, как двое его братьев по несчастью, прикрывают парня, сидящего рядом с мужчиной. - Сынок…- дрожащий голос, и теплая рука, измазанная в грязи, коснулась его щеки. Карие глаза опустились вниз, смотря на отца, который захлебываясь собственной кровью, пытался что-то сказать. - Не говори, ничего! Мы должны вернуться домой! Мама ждет тебя, отец! – паника ударила в голову, и одной рукой придерживая тело родного человека, второй он на ощупь искал рану на спине. - Глупец, я уже умер. Ты пришёл на войну… Твоё сердце очень храброе…- несколько хриплых кашлей, кровь уже стекает по подбородку, заставляя сердце юнца сжаться еще сильнее- Я рад, что ты мой сын- последний выдох, и карие, стеклянные глаза уставились куда-то в небо. Юноша, только что нашедший отца после двухлетней разлуки тут же потерял его. Каждый день, тоскуя по отцу, он молился Богу о том, чтобы тот вернулся и , как прежде, улыбаясь с порога, вручил ему несколько яблок. Осознание, что этого не будет никогда, растаптывало все надежды. Он не мог дышать, так как комок, стоящий в горле не давал и шанса сделать глубокий вдох. Он не слышал, то, как его зовут двое парней. Он не чувствовал слёз, которые беспрерывно текут по щекам. Даже, боль в сердце отошла на второй план, когда в душу окутало яростью. Вокруг начинал посвистывать ветерок, постепенно переходя в свирепый ураган* или ветер*. Вражеские солдаты сделали несколько шагов назад, но оказались тут же прижаты к земле сильным потоком воздуха. Пыль поднималась в небо, и ветер становился слишком сильным, настолько, что тяжелые танки отъезжали назад. Казалось, что появилось небольшое торнадо, которое захватывало всех и вся в свой круговорот, становясь больше. Несколько капель крови попало на лицо Сехуна, когда очередного вражеского солдата разрывало на части в этом торнадо. Однако О не прекращал своих действии, будто разум покинул его. Крики его товарищей заглушал голос внутри, который твердил, что умереть должен каждый…