Последний взгляд

Бога ради, не смотри так, Джон, прошу. Пальцы дрожат, когда я держу бокал, готовый в любой момент выпасть из пальцев. Как хочется заорать «Прекратите все это, хватит!», но я натягиваю улыбку, продолжая тост шафера. В этой игре я проиграл. Ты обыграл меня, Джон, ты отомстил мне за мой уход худшим из всех возможных способов. Ушел от меня. И прекрати повторять, когда мы наедине, что ничего не изменится, что мы будем все так же заниматься делами, будут все те же твои «Ты кретин, Шерлок». Все станет иначе. Не будет теперь обоюдных многозначительных взглядов, которые порой сталкивались, когда мы наедине сидели в гостиной. Не будет горьких улыбок и утыканий в газеты, книги с понимаем того, что ни один из нас не сможет сделать первого шага навстречу, чтобы выразить чувства. Я – из принципов, ты – из упертости. Не будет многозначительных взглядов миссис Хадсон. Даже сейчас она печально смотрит мне в глаза, пытаясь поддержать. Она куда умнее чем кажется, эта сильная, независимая женщина. Не будет случайных касаний, тяжелых выдохов, двусмысленных фраз на обществе, понятных лишь нам. Мэри тоже куда умнее, чем ты думаешь, она заметит, а я…Я не хочу рушить твою семью, Джон. Будь счастлив с Мэри, а я буду счастлив быть хотя бы вторым. А губы послушно произносят кое-как заготовленную речь, стараясь не кривиться. Это тяжко, очень тяжко. Как хорошо, что тут нет Майкрофта. Он бы вдоволь посмеялся над моими переживаниями. В этой игре я проиграл, потерял тебя, Джон, навсегда, навеки из-за ошибки, из-за упущенной возможности, из-за глупой шутки, ведь мог сообщить, что я жив, мог, чего врать. Я опускаю голову и позволяю себе. Последний взгляд. Раскрывая в нем все чувства, как раскрывал каждое преступление, но это в сотни раз сложнее. Все равно, что подумает Мэри, все равно, что подумаешь ты, просто прочти в моих глазах это. Истинное раскаяние, истинную печаль, истинное сожаление от несказанного, несделанного, от того, что так и не поцеловал твои губы, от того, что так и не посмел признаться в чувствах, а занимался мазохизмом, изводя нас обоих. Простите меня, доктор Ватсон. Вы были правы. Я кретин. Но Вы же знаете, я счастлив за Вас. И всегда буду счастлив.