Мирный договор

На зелёном лугу под деревом устроились двое. Что может быть приятнее летнего пикника на свежем воздухе? Тем более, если это пикник с лучшим другом. - Бервальд, – радостно улыбается миниатюрный блондин, сияющий добродушием. – Хочешь послушать мою историю? - Ум… Второй блондин, очень высокий и несколько угрюмый на вид, неопределённо кивает, соглашаясь. Швеция жуёт приготовленный заботливым Финляндией бутерброд и смотрит куда-то перед собой. По нему невозможно понять, заинтересован он или слушает просто из вежливости. А Финляндия между тем просто сияет. - Так вот… - начинает он рассказ. – Однажды Россия насильно затащил меня к себе домой… Парнишка с улыбкой почесал затылок. - Похоже, ему нужен был морской порт, а до меня и дела никакого не было… Тино не смотрел в сторону Бервальда, как, впрочем, и тот не переставал жевать, притворяясь, что он тут один. - Хотя, по сравнению с твоим домом, свободы там было больше… - заметил Финляндия и обернулся. Швеция, наконец, хоть как-то среагировал. Он так зыркнул в сторону младшего товарища, что бедняга едва словами не подавился. Пришлось в спешке спасать ситуацию. - Но с другой стороны, с тобой приятнее проводить время! Конечно, если не считать войн. Бервальд кивнул. Тино тем временем перевёл дух. Вроде пронесло… - Между нами так много всего было, правда? Да и сейчас тоже не всё гладко. Кстати, как у тебя дела? И снова союзник зыркнул в его сторону. На сей раз хрупкая психика финна не выдержала. - Аааа!!!! Схватившись за голову, он начал причитать: - Да что с тобой такое?! Как всегда, не самая содержательная беседа. Чуть успокоившись, Финляндия задумался. Разумеется, тогда, много лет назад, всё было куда сложнее, чем он сейчас рассказал. Намного сложнее… Тот, кем восхищался весь мир, тот, кого называли Львом Европы, сидел на полу, оперевшись спиной о стену и низко отпустив голову. Он проиграл… Непобедимый Швеция, перед которым благоговели все. От его потерянного взгляда было не по себе. Как вообще такое могло произойти? Что пошло не так? Почему? И ведь кому проиграл, думал про себя швед. Ему и в страшном сне не могло привидеться, что этот диковатый и странный Россия может хоть кого-то победить, не говоря уже о том, чтобы одержать победу над самим Швецией. Россия прекрасно выглядел, можно даже сказать, величественно. Давно уже не дикарь. Нет, теперь это мощная империя, одно из сильнейших государств в мире. Швед окинул его тоскливым взглядом. Иван Брагинский снисходительно улыбался. - Мирный договор подписан. – подытожил он. – Отлично. Я очень доволен. Прекрасные условия. - Рад за т’бя, – Бервальд поджал губы, смотря на противника с откровенным презрением. Того это не особо волновало. - Я заберу то, что мне причитается прямо сейчас. Ты ведь не против? Всё та же снисходительная улыбка. Может, он просто издевается? Вполне возможно… Швеция машинально потирает ушибленное плечо. Как же порой тяжело смириться с неизбежным… России не нужен ответ. Он уверенно идёт к выходу из зала. Бервальд знает, что Финляндия сейчас там, в коридоре. Он сам попросил «ж'ну» выйти, дабы они с Россией могли обсудить свои дела. Бедный мальчик, что же с ним теперь будет? Тино вздрагивает всем телом, когда тяжёлые дубовые двери отворяются, и из-за порога показывается Российская империя. Вопреки его ожиданиям, Брагинский не проходит мимо. Нет, он направляется к нему. - Ты пойдёшь со мной, – с милой улыбкой сообщает он. Финляндия недоумённо замирает. - Что? - Мы с Швецией подписали мирный договор, по итогам которого ты теперь принадлежишь мне. Юноша ужаснулся. Нет, этого не может быть! Невозможно! Бервальд не может отдать его! Не может! Россия не прекращает улыбаться. Секунда, и он хватает растерянного мальчишку за руку и тянет к себе. - Идём. - Нет! Финляндия вырывается, но без успеха. Брагинский явно намного сильнее его. - Бервальд! – отчаянно кричит Тино. – Бервальд! Это ведь не может быть правдой! Нет, нет и ещё раз нет! Сейчас появится Швеция. Он не позволит его забрать. Оксеншерна и правда появляется у порога. Он с шумом выдыхает и опирается о косяк двери, еле на ногах держится. Финляндия бросает на него полный надежды взгляд. - Помоги, Бервальд! Россия остаётся равнодушным к этим крикам. Он уверенно направляется к выходу, таща за собой Тино. Тот в свою очередь не понимает, почему Швеция никак не реагирует. Почему смотрит с тоской в глазах? Почему он растерян не меньше самого финна? И почему он молчит? - Помоги мне! На лице шведа появляются другие эмоции. Изумлённый Тино видит боль. Бервальд вцепился в дверь и словно еле сдерживается от того, чтобы кинуться за ними вслед. Сдерживается… Понимание обрушивается на Финляндию, словно снежная лавина. Проигрыш в войне… Мирный договор… - Нет! На сей в его голосе только отчаяние. Швеция отдал его другому. Просто взял и отдал, словно вещь. До чего же больно… Бервальд дрожит. Ему тоже больно, и финн это видит. Они оба оказались бессильны в этом поединке. Дом России был большим и сияющим от роскоши. Финляндия, как один из ближайших его соседей, не раз видел этот дом. Однако на сей раз он отчего-то поразился его размерами. Этот дом казался страшным, казался тюрьмой, в которой его заточат возможно на всю жизнь. Россия втащил его за собой, уже практически не встречая никакого сопротивления. Тино и в самом деле почти смирился со своей участью. В холле он наткнулся на прискорбные лица Эстонии и Литвы, отчего стало только страшнее. - Добро пожаловать домой, – весело сказал ему Россия, игнорируя то, что парень дрожит от ужаса. - Это не мой дом… - приглушённо отозвался финн. - Теперь твой. Начинай к этому привыкать. Брагинский не останавливался ни на секунду. Он потащил Финляндию за собой в сторону массивной лестницы. Тот позволял вести себя, даже не одёргивая зажатую в стальные тиски руку и не обращая внимания на ступени и многочисленные коридоры и двери. Россия отпустил его лишь тогда, когда они оказались в большой тёмной комнате. Хозяин дома отошёл в сторону окна, а Тино позволил себе поднять взгляд и оглядеться. Это была спальня. Парня прошиб пот. Разумеется, он прекрасно знал, как именно закрепляются итоги мирных договоров. А ещё он прекрасно понимал, что теперь является собственностью России и не имеет права сопротивляться. Он уже проходил нечто подобное с Швецией и всё прекрасно понимал. Но всё же такое быстрое развитие событий дико пугало. До сего дня только один Бервальд мог касаться его, только с ним финн делил ложе. И он совершенно не представлял, как это будет с кем-то другим. Тем более с Россией, от которого никогда не знаешь, чего ожидать. Услышав шорох, совершенно побледневший Тино вздрогнул и оглянулся. Иван скинул с плеч кафтан, стянул шарф и теперь не спеша расстегивал пуговицы на рубахе. Да, так и есть… Всё должно произойти сейчас, чтобы мирный договор в полной мере вступил в силу. - Не надо… Финляндия сам поразился тому, как жалко прозвучал его голос. Россия оглянулся. - Извини, но придётся. Сам знаешь, без этого никак. – он выглядел совершенно беззаботным. – Не бойся, я не причиню тебе вреда. Не бояться не получалось. Финн был на грани истерики. Хотелось упасть на пол и заплакать в голос. И дело было не в том, что он должен лечь под этого мужчину. Парень думал о Швеции. Неужели он вот так просто отдал его? Прекрасно понимая, через что придётся пройти Тино… А Россия? Зачем ему Финляндия? Чего он хочет? Брагинский подошёл к нему, уже сняв с себя всё, кроме брюк. Финн вздрогнул, когда его вновь схватили сильные руки. - Не бойся, – повторил мужчина. Тино уставился на него. Фиалковые, как и у самого финна, глаза, доброе и довольно симпатичное лицо, милая улыбка. Возможно, всё не так уж и плохо. Нужно просто расслабиться и не сопротивляться. Пусть делает то, что должен. Теперь, когда договор подписан, Финляндия ничего не должен Швеции. Теперь его обязанности крутятся вокруг Российской империи, частью которой он сегодня стал. Смириться… Вот что нужно сделать. Россия чуть наклоняется и целует его в висок. - Не бойся, – снова говорит он и тянет за собой. Тино растерянно кивает и позволяет уложить себя на огромную кровать. Брагинский действует медленно и аккуратно. Замерев на месте и закрыв глаза, Тино ощущает на коже его прикосновения и лёгкие поцелуи. Практические невесомые и удивительно нежные… Парень жмурится, когда с него аккуратно стягивают одежду. Быть таким беззащитным и полностью обнажённым перед врагом – что может быть ужаснее. И пусть он уже не враг, пусть теперь сам финн под его непосредственной защитой, сути это не меняет. Долго терпеть не удаётся. Едва лишь ладонь Ивана скользит к его промежности, как Тино вновь вскрикивает: - Нет! Ему стыдно за свою слабость и страх. Безумно стыдно. Но он ничего не может с этим поделать. Россия глубоко вздыхает и отстраняется. Он садится на край кровати и потирает ладонями виски. Финляндия с недоумением смотрит на его массивную спину. На смену страху приходит недоумение. К слову, со спины Россия немного напоминает Швецию, и это мимолётное сходство действует немного отрезвляюще. - Простите меня, – Тино приподнимается. Брагинский оборачивается. Нет, он не похож на Бервальда. Совершенно другой. - Послушай меня. – тихий шёпот, от которого у финна едва не сорвалось дыхание. – Я тебя не обижу. Просто сделаем это для закрепления договора, и я оставлю тебя в покое. И Финляндия сразу понял, что он не лжёт. Поверил, что так оно и будет. - Я…понимаю. – выдавил он. – Простите, я…мне просто не привычно… - Всё хорошо. Россия обнял его. Успокаивающе погладил по спине и припал поцелуем к полураскрытым губам - Тино ответил на него. Он был благодарен ему за понимание, благодарен за то, что его не насилуют, не бьют, не привязывают. Парень всячески твердил сам себе, что всё хорошо. Целоваться с Россией приятно, его прикосновения очень нежные. Он не будет просто брать, для него важно, что чувствует его партнёр. Это осознание здорово успокаивало, и вскоре Финляндия сам обнял его за шею, притягивая к себе. Позволил России уложить его и устроиться между его разведёнными ногами. Брагинский оторвался от его губ, когда воздух в лёгких совсем уже закончился. После он принялся целовать его щёки, подбородок, постепенно спускаясь ниже, к шее, потом к груди. Тино совершенно потерялся в ощущениях, уже плохо соображая, где он и с кем. Когда мокрый палец медленно скользнул в его нутро, он вновь вздрогнул, но не стал вырываться. От неприятных ощущений отвлекали горячие губы Ивана, что вытворяли нечто невероятное с его затвердевшими сосками. Финляндия отстранённо подумал о том, что он возбуждён. Руки России то и дело касался его возбуждённый член, и что-то подсказывало Тино, что мужчине это нравится. Парень решился открыть глаза. Брагинский смотрел на него, старательно разрабатывая пальцами его отверстие. Безумно захотелось ему сделать что-нибудь приятное, просто в качестве благодарности за терпение и нежное отношение. Не придумав ничего лучше, он уткнулся ему в шею и провёл языком по старому шраму. Россия с шумом выдохнул и подался ещё ближе. Поняв, что всё делает правильно, Финляндия продолжил свои незамысловатые ласки, откровенно наслаждаясь ощущением того, как мощная грудь Ивана касается его собственной груди, как его три пальца уверенно входят в него и как он практически стонет от удовольствия. Парень нетерпеливо заёрзал, всячески намекая о том, что уже готов, и Россия этот намёк понял. Когда в его отверстие проникла головка большого члена, финн невольно вскрикнул от боли и вцепился ногтями в плечи партнёра. Пожалуй, слишком большой… Но потерпеть можно. Россия двигался медленно и размеренно, практически не разрывая зрительного контакта. Было в этом нечто… поразительное. Тино обхватил ногами талию Ивана, помогая ему проникать в него ещё глубже. Тот громко дышал и слушал стоны своего новоявленного любовника. Слишком горячо, слишком хорошо… Финляндия кончил первым, изливаясь на живот России и окончательно теряя всякую связь с реальностью. Уже на грани сна и яви он почувствовал, как любовник поцеловал его в губы. Россия сдержал своё слово. Он даровал Финляндии полную автономию и свободу действий. Неизменно хорошее отношение с его стороны сначала просто поражало, а со временем стало чем-то само собой разумеющимся. Да, России не нужен был сам Финляндия. Выход к морю – вот какой была главная цель. Во всяком случае, Он больше давал, чем брал, а потому Тино был доволен своей жизнью. Всё было прекрасно. Финляндия тряхнул головой, отгоняя ненужные воспоминания. Всё уже в прошлом. Сейчас времена другие, они со Швецией дружат. Теперь они на равных. Да и с Россией хорошие отношения. Есть лишь один момент, который его немного смущает. Сейчас, будучи независимым государством, он чувствует себя куда более несвободным чем тогда, когда был в составе Российской империи. Правильно ли это?