Event Reborn

Let's pretend happy end. © Garbage

«Не хочу возвращаться… Я не хочу!» — Том готов был царапать стены и вырываться от демонов, которые волокли его тело и душу обратно в будущее, где была его настоящая жизнь — такая, какую он сам себе устроил.       Пустая. Мертвая. Никакая.       Его сознание пульсировало, темнота не давала уйти, удерживая липкими лапами. Том не мог дернуться или пошевелиться, он просто знал — в любом случае его вытряхнет обратно, в новый мир, где снова все не так, как он хотел. Где Билла не будет рядом.        В итоге всего история, ход времени, все равно взяли свое.        Теперь, глядя назад, в прошлое, отягощенный грузом переживаний и душевных травм, виной которым была самоуверенность, Том не мог представить ни одного столь неразумного решения. Он не знал, как он мог быть таким глупым, думая, что сможет переделать историю по своему желанию. Причинная связь, судьба, время — как ни назови, эта сила обрушилась на него всей своей мощью, подобно ревущей реке текущей от рождения к смерти. Ему казалось, что он сможет выйти из этого потока, пройти назад по берегу и изменить направление течения так, как ему хочется, однако, на деле оказалось — если реку перекрыть плотиной, то она просто выйдет из берегов, и горе тому, кто построил свой дом у ее русла. Том это сделал. Построил на ее берегу свои мечты, приказывая истории принять эти перемены и продолжить свой ход, не заметив их. К сожалению, к тому времени, когда он понял, что двигался по спирали, ведущей вниз, стало слишком поздно.       С трудом открыв глаза, молодой человек сразу ощутил страшную головную боль. Она ударила его прямо в лицо, будто ждала его возвращения, чтобы напомнить ему еще раз: ты сотворил это сам. — Билл… — тихо прошептал Том, выгибаясь от спазма и хватаясь за виски ледяными ладонями.        Возвращаясь раньше, он не сразу понимал, что происходило, где он был и что принесет ему эта новая жизнь, а сейчас осознание стало ярким, четким, что на секунду ослепило его. Парня начало тошнить прямо на одеяло. — Позовите врача! У него приступ! — голос откуда-то издалека, доносящийся сквозь конвульсии и нервную дрожь. Том бился, принимая водоворот новых образов, которые со скоростью бурной реки хлынули в его сознание.        Он как на ладони увидел тот день своей последней надежды. Полицейских, что-то объясняющих бледному и полубезумному Гордону, сорвавшемуся с работы из-за экстренного звонка. Груду искорёженного железа у дороги, машину, намотанную на столб; ее пришлось разрезать автогеном, чтобы извлечь тело.       «Парень, не справился с управлением из-за плохой видимости и дождя», как гласило заключение. Затем возникло все то же чертово кладбище, которое Том ненавидел всеми силами души за то, что история постоянно кончалась именно там. Каменные лица, взгляды в пространство. Тяжелый кошмар от которого он бежал несколько жизней назад.       Затем ряд сменился. Том увидел, как он, Тайлер и Ханна втроем бросают камешки в озеро и думают, как быть дальше. Серые унылые осенние дни проходили без Билла, Ханна собрала вещи и уехала жить в другой город. Затем показался спивающийся и вялый Гордон, судьба которого в любой реальности скатывалась к одному и тому же печальному концу. Встревоженная и заплаканная Симона, беседующая с врачами. Затем почему-то палата в больнице. Какие-то люди, тихие разговоры, улыбающийся Брайтман. Светлые стены. — Пффффххх-кха-кха, — Том свесился с кровати, оставляя кровавые пятна на простыни. Они расплывались на белом как красивые бабочки. — Больно. Остановите! — закричал он, не зная, слышит ли его кто-то.        Топот ног и какие-то люди, голоса, яркие вспышки.        Тома начало трясти, он снова выгнулся на кровати, срываясь на крик от боли. Самое страшное — подсознательно, в своей раскаленной агонии, он знал, что заслужил это. — Том, — знакомый голос со стороны, — ты слышишь меня?        Парень бестолково мотал головой. Он не хотел ничего понимать. — Открой глаза, Том, станет легче! Иначе опять придется колоть тебе транквилизаторы, — почти приказ, чьи-то руки на лице, удерживающие его голову. — Уйдите, я не хочу! — хрип, не похожий даже на шепот. — Том, это доктор Брайтман. Вернись! Посмотри на меня!        Услышав знакомое имя, Том всё же сдался, резко ворвался в новый мир. Он сделал что ему сказали и приподнял веки. — Майк. Что со мной? — Ну. Очевидно, ты вернулся из своего очередного путешествия в прошлое, — холодный и спокойный голос. — Нет! Нет! Нет… — Том даже не осознал услышанное. Он просто, наконец-то ушел в долгожданную темноту. *** — Но он ведь очнется? — спросил кто-то обеспокоенно, прямо над ухом. Том приоткрыл один глаз, преодолевая страшный звон в голове. Что-то капнуло ему на руку. Слеза? — Да, он очнется. Он просто только что вернулся, такие скачки для мозга очень непросты. Видишь ли, он возвращается в прошлое и фактически вмещает в себя новый и новый груз воспоминаний, удвоенный, затем утроенный. И так далее, — какое-то щелканье раздалось над ухом.       Ритмичный электронный писк возвестил о возвращении все в ту же жуткую реальность. Тихие голоса, звуки и странные запахи, которые было трудно определить с ходу. — Как такое возможно? Я до сих пор не могу в это поверить. И Йорг, и Том? — К сожалению, это реально. Мы отследили его мозговую активность во время потери сознания. В это трудно поверить, но, похоже, он действительно путешествует. Его мозг изменился буквально за секунды — словно оброс новой корочкой. Том будто получил черепно-мозговую травму, не вставая с постели, — донесся звук удаляющихся шагов, шуршание каких-то бумаг, — ты правильно сделала, что обратилась к нам, когда только нашла его записку. Поначалу я думал он не в себе, но теперь мы сможем помочь ему, хотя бы немного. — Я не знаю, Майк, — тихий женский голос, полный отчаяния. — У меня такое чувство, что я его предала, он почти не выходит из больницы с того момента, я даже не знаю, как и быть. Я почти потеряла сына. Мне не хватает его! — Ты не можешь его забрать, — тяжелый, полный сожаления вздох. — Иначе ты упустишь его окончательно. Он не прекратит свои попытки перемещаться и сойдет с ума, в полном понимании этого слова. Мне не нужно объяснять это тебе.       Том открыл глаз чуть шире, стараясь справиться с болью внутри головы. Ему было очень плохо, но еще и страшно от того, что он сейчас слышал. Даже в своем полусознательном состоянии он легко сопоставил два и два, поняв что происходило. Том не дышал и не шевелился, решив дослушать все до конца. — Я знаю, — расплывчатый силуэт Симоны встал со стула и поплыл по направлению к окну, — я понимаю теперь, Йорг до самого конца лихорадочно сидел за книгами, вычитывая, выискивая какие-то семейные архивы и листал старый альбом с фотографиями, где они с сестрой были вместе. У него постоянно шла носом кровь. Он бился, будто в эпилепсии. Точно так же, как Том. Это было незадолго до того, как его пришлось отдать на содержание в клинику. Но ты никогда не говорил, что все, что он делал могло оказаться правдой. Получается, он не был сумасшедшим? — Он стал им, — спокойно пояснил Майк. — Постоянно мучая свой мозг. Ты же помнишь, как он кинулся на тебя с ножом? — Я никогда этого не забуду. — Его состояние было агрессивным. Что касается Тома, — в голосе Брайтмана послышалось сомнение. — Трудно сказать, на какой стадии находится он, станет яснее, когда он очнется и мы сможем с ним поговорить. — А потом что? Лечение? Его можно вернуть? — Все зависит от результатов. Ты же понимаешь, Симона.        Тишина воцарилась в палате. Том не дышал. Значит, вот как? Она просто сдала его на содержание в клинику. И такое решение она приняла после той записки? — Я не понимаю другого, для того, чтобы так себя мучить, должна быть очень веская причина. Ты можешь сообразить, что могло толкнуть его на такой поступок? — голос Майка раздался через некоторое время уже из другого угла палаты. — У меня только подозрения. В записке он хотел изменить мою жизнь, предупредить о болезни. И все же, я думаю, он пытался спасти кого-то еще. С одной стороны — меня, а с другой… Кажется, дело не в этом, у меня из головы не идет одна вещь… — Какая? — Я не знаю, в праве ли я об этом говорить. — Ну ты же хочешь помочь сыну?       Тяжкий вздох известил о том, что решение нелегко далось Симоне. — Дело в Билле, том соседском пареньке с которым Том дружил… — Я помню, ты говорила что-то. — Он часто говорил о нем, их отношения не клеились довольно долго. Но после аварии все словно изменилось, ведь это из-за него Том остался навсегда парализованным.       Недолгое молчание, прежде, чем продолжать. — Потом Билл пришел к нему сам, и они, кажется, поговорили. После этого они стали ближе и даже дружны. И если честно, я думаю, у них были чувства, Майк. Они и сами не осознавали этого, но я, как мать, видела это. После похорон Билла Том не хотел ни есть, ни спать. Только катался в своем кресле по дому и смотрел на фотографии, где они были еще вместе… — она не закончила предложение, дав Майку шанс додумать фразу до конца самому. — Вот оно что, — Брайтман кивнул и Том перевел на него взгляд, все еще стараясь не шевелиться. — Просто поразительно, насколько чувства иногда ослепляют людей. И насколько меняют их жизни. Давно они познакомились? — Да… С того момента, что мы живем в Эверетте, — тихо отозвалась женщина. — У них всегда была странная компания, иногда я ловлю себя на мысли, что ничего бы этого не произошло, не свяжись он с этим мальчишкой, который… — Не нужно винить во всем этом никого, кроме меня, — внезапно услышал собственный голос Том.       Слова вылетели прежде, чем он успел остановить себя. Вздохнув, он повернул больную голову в сторону, заставив и мать и врача вздрогнуть. — Я отвечу на любые ваши вопросы, но Билла в это вмешивать вы не будете! — Том! — Симона на момент потеряла дар речи, прижав руки ко рту. — Ты очнулся!       Мать радостно бросилась к сыну. Слезы блеснули в ее глазах, однако женщина тут же остановилась, ошарашенная тем, с каким отчуждением посмотрел на нее ее мальчик. Майк Брайтман за ее спиной высунулся в коридор, в экстренном поиске медсестры, которая, как Том понял, могла бы вколоть ему успокоительное для буйных, если потребует ситуация. — Что, не нашла решения умнее, кроме как сдать меня в психушку, мама? — прошипел Том, с трудом садясь на кровати. Его бледные сухие губы еле шевелились, выговаривая слова.        Том был рад видеть свою мать живой, но он никак не понимал, за что она обошлась с ним так. Обида жгла его изнутри. — О, Том, так это правда? Ради него? Все это? — Симона обернулась на растерянного Брайтмана, застывшего на пороге в нерешительности. — Да, это правда. Билл был для меня всем, моим лучшим другом, человеком, который был со мной тогда, когда больше никто не стоял рядом. И теперь… — Том затрясся, не в силах свыкнуться с этой мыслью, — его больше нет. Из-за меня!       Голос парня дрогнул и сломался, он отвернулся от любопытных глаз Брайтмана и матери и уткнулся носом в подушку, надеясь, что они просто уйдут и оставят его одного. Вряд ли какие-то слова могли теперь помочь.       Даже собственная жизнь стала больничным кошмаром, еще более сломанная, чем до вмешательства. Ни друзей. Ни университета. Ни прошлого. Ни будущего. Лучше ад, чем такая жизнь.       Симона подошла к кровати и села рядом с сыном, не зная, как ему помочь. Плечи его содрогались крупной дрожью. — Уйди, мам… Просто уйди и оставь меня в покое… Пожалуйста…        Симона беспомощно погладила его по голове. Им с Майком понадобилось много времени, чтобы понять все про механизм перемещений, сопоставить факты, что они знали о Йорге. Ей до сих пор не верилось, что такое возможно, и было трудно представить, насколько надо было любить человека, чтобы пожертвовать всем ради него. Но это должно быть очень большое и светлое чувство. — Пойдем, Симона, — одними губами проговорил доктор Брайтман. — Мы… Присмотрим за ним.        Миссис МакГрат помедлила еще с секунду, а затем, еще раз оглянулась на сына, что выглядел убитым и сломанным, будто кукла, сброшенная с высоты. Наверное, в такие моменты, как этот, нужно действительно дать человеку немного свободы и времени, а потому мать просто вышла, прикрыв за собой дверь и оставив Тома наедине с его пустотой.