Little By Little (Часть первая)

      Это началось, когда тебе было 15. Фактически, это началось на мой 20-ый День рождения, или, по крайней мере, в ту ночь. Я был на вечеринке с парнями целые сутки. Утром мама разбудила меня и поздравила, приготовив завтрак, который я уничтожил, пока ты спал. Я не хотел завтракать вместе с тобой.       Когда ты рядом, не могу доверять себе,даже когда трезв, не говоря уже о том, если я выпил и обкурился. Я нервничал по этому поводу вот уже несколько месяцев. С тех пор, как проснулся на испачканных простынях после сна о тебе, я запаниковал и едва не съехал на квартиру тем же утром. Только деньги, вернее, их отсутствие – вот, что удерживало меня. Я имею в виду, ты мой младший брат, и эти понятия просто не пересекаются.       Я мечтал о тех днях, когда мы были младше, когда угроза насилия нависала над нами, и мы пытались создать хоть какой-то комфорт друг для друга по ночам. Ты сворачивался калачиком рядом со мной в постели, положив крошечные руки на мои плечи, пока не засыпал мирным сном, оставляя меня наедине с моими мыслями, и я разглядывал тебя. Раньше я был поражен тем, насколько хрупким ты выглядел, и помню, как ревновал, потому что думал, что может быть, если бы я выглядел как ты, то папа тоже не поднял бы на меня руку. Но ничего не происходило между нами в эти ночи, за исключением тех моментов по утрам, когда ты вскакивал с постели, чтобы пойти в школу, и целовал меня на прощание. Но это было не что-то из ряда вон, поцелуи были только одной из форм общения в нашей семье - по крайней мере, между мной и тобой. Поцелуи были нужны нам, чтобы почувствовать хоть какой-то уют. Мы смотрели ТВ и видели, как люди целовались, и они всегда были счастливы. Они целовали друг друга в их сверкающих, роскошных домах, и готовили ужин для своих улыбающихся детей. А по ночам, они целовали друг друга перед сном, и ложились в постель. Они никогда не били своих жён, и даже не думали о том, чтобы хоть пальцем притронуться к своим детям. В целом, телевизор выглядел идеально. Наше детство привело нас к выводу, что именно поцелуи сделали их жизнь прекрасной. И мы, конечно, не могли поцеловать отца, поэтому мы целовали друг друга, в надежде на лучшие времена.       Эти поцелуи прекратились, как только ты стал подростком, параноидально боящимся сделать хоть что-то менее стереотипное. Мы были похожи, когда были детьми, но в подростковом возрасте, никто не отличался друг от друга больше, чем мы с тобой. Я довольствовался тем, что сидел в нашей комнате, слушая музыку и играя на гитаре, в то время как ты постоянно пропадал где-то до самого заката, и приходил домой, только потому, что знал, как мама расстроится, если ты не сделаешь этого. Ты перебрал все хобби, какие только смог. Ты был футболистом, хулиганом, и мастером в приёме наркотиков. Некоторые вещи никогда не меняются, малыш.       Но независимо от того, насколько сильно ты пытался изобразить из себя гетеросексуала, я всегда чувствовал, что всё наоборот. Это не было колокольным звоном в моей голове, и это не было совершенно очевидно, это было просто чувство. Ничего захватывающего.       Затем, когда тебе уже исполнилось 13 , я поймал тебя. Это было не похоже на наши с тобой поцелуи, нет, вы делали это серьёзно. Малыш, интересно, ты думал, тебе сойдёт с рук, целоваться с ним в нашей спальне? Когда кто-то всегда бегает по дому, и все знают, что, если ты остался один и дверь в нашей спальне заперта, то произойдёт что-то плохое. Я не открыл дверь с намерением помешать вам, я просто хотел захватить гитару, чтобы, наконец, настроить её, и поиграть с парой своих друзей. Но когда я открыл дверь и увидел тебя, вас двоих на кровати, я не мог не прекратить это. Долгое время, я понятия не имел, почему я чувствовал себя обязанным остаться там и убедиться, что вы не продолжите, но позже я понял, что я ревновал. Ревновал, что ты целовал кого-то другого, особенно этого Алекса, кусок дерьма, который был моим другом до того как случилась та самая драка, после которой он начал проводить время с тобой. С тех пор он пытался изо всех сил оскорбить меня, и, возможно, понял, что я чувствовал к тебе задолго до того, как я сам осознал это.       Сначала ты не заметил меня, но Алекс сделал это, он открыл глаза и лениво посмотрел в мою сторону. Я не мог видеть его губы – так как их накрывали твои, - но я уверен, что эта сволочь ухмылялась. И, так как я не мог видеть его улыбку, он должен был прибегнуть к более отчаянным мерам, чтобы меня разозлить. Прежде чем я успел что-либо сказать, он протянул руку и обернул её вокруг шеи, наклоняя твою голову, чтобы углубить поцелуй . Ты застонал от его действий, и, хотя я спрятался от последствий еще на несколько лет , не было никаких сомнений, что это звук сделал со мной. В то время, я оправдал это тем, что был молодым и сексуально озабоченным, и заверил себя, что любой стон бы завёл меня, не важно, кому именно он принадлежал. Будучи старше и опытнее, он думал, что может оказывать давление на тебя, и творить всё, что ему вздумается, я знаю, что он так и делал. Я знал о его распутном поведении с девчонками в школе. Его рука исчезла с твоей шеи, скользя по спине, пока кончики пальцев не коснулись пояса школьных шорт. Твоё тело плавилось от его прикосновений, но потом ты разорвал поцелуй, стряхнув волосы со своего лица, и глядя на него. Я помню, как ты открыл рот, пытаясь сказать что-то, когда Алекс обхватил твой подбородок и сунул два пальца в рот в непристойном жесте. А потом он перевёл взгляд с тебя на меня.       "Ты в курсе, что он наблюдал, Уильям?" Тебе никогда не нравилось твоё имя, а то, что его произнёс Алекс, разозлило тебя ещё сильнее, так что ты сделал самое простое, что можно было сделать в этой ситуации – прикусил его пальцы. Он вытащил их, и с видом победителя поднялся на ноги, толкая тебя на постель. И только тогда я понял, насколько он старше тебя. На несколько дюймов, больше, чем на несколько килограммов, и семь лет. Я пришел в ярость, переключив все мое внимание на него, замахиваясь в его сторону, мне было плевать, даже если он позвонит в полицию. Он поймал мой кулак и ухмыльнулся.       «Вы двое, вероятно, сбережёте его друг для друга в любом случае. Вы больные уроды.» Он наклонился достаточно близко, чтобы было похоже, что он шептал мне, но он говорил достаточно громко, чтобы убедиться, что ты слышал каждое слово. "По крайней мере, он выглядит чертовски хорошо сейчас, не так ли? Весь взъерошенный, с распухшими от поцелуев губами. Он хорошо целуется, уж поверь" Краем глаза, я увидел, как ты съёживаешься, а в ту долю секунды, пока я смотрел на тебя, он воспользовался возможностью, чтобы выскочить из комнаты. Он чмокнул меня на прощание перед тем, как распахнуть дверь, и исчезнуть вниз по коридору. Я застыл от шока, вернувшись к реальности только благодаря тому, как хлопнула входная дверь. Как только я очнулся, я выскочил в гостиную и раздолбал ногами всю дверь, прежде чем понял, что уничтожить его, вероятно, было не самой лучшей идеей. После того, как я вытер губы тыльной стороной ладони, я вёл ей по стене прихожей, пока не оказался в дверях нашей комнаты.       Я понятия не имел, что нужно было сказать. Что я должен был говорить? Обычно, я обнимал тебя, и подбадривал, но моя совесть кричала, давая понять, что сейчас эта идея была из рубрики «очень хреново» . За несколько секунд моих раздумий, ты воспользовался возможностью, чтобы свернуться калачиком в постели , натянуть одеяло на себя, демонстративно отвернувшись лицом к стене, пытаясь не смотреть на меня. Я был доволен этим. Я схватил гитару с кровати и уже подошёл к двери. Не было ничего, что бы ты позволил мне сделать для тебя, так что, действительно не было никакого смысла находиться здесь дольше, чем я уже был.       Но мне нужны были определенные гарантии, так что перед тем, как уйти, я обернулся, разговаривая с воздухом, и надеясь, что ты на самом деле слушаешь. "Знаешь, у меня нет никаких претензий к тебе. Только обещай мне, что ты никогда не окажешься с ним ещё раз, ладно?»       Не отрывая лица от подушки, ты пробормотал: "Да, я не глупый ". Я вернулся на твою сторону комнаты и похлопал по кровати пару раз в качестве альтернативы ответу. Когда я повернулся, чтобы уйти снова, ты начал говорить. «Я не хотел его. Но он сказал мне, что догадался обо мне, и что он может помочь мне попрактиковаться, чтобы я мог заполучить человека, которого действительно хочу» По некоторым причинам, у меня было нехорошее предчувствие, что я знал, откуда начинается твоя история. «Мы ничего не делали, Ноэль, если ты беспокоишься об этом. Это было в первый раз, и мы не сделали ничего. Он был прав, ты знаешь, когда он сказал…» " Малыш, все в порядке. Я верю тебе. Ты не должен всё время повторять мне это» " Когда он сказал, что я ... что я хотел ... " Из всех вещей, которые я не хотел слышать в эту секунду, эта была явно первой строчкой в списке. «Малыш, мы притворимся, что этого никогда не было, ладно?» Ты даже не посмотрел на меня, только кивнул и ещё сильнее зарылся в одеяло. И ты всё ещё был в постели, когда я вернулся домой несколько часов спустя. Единственным отличием было то, что на этот раз, ты на самом деле спал. Обычно я бросал гитару в угол и прыгал на твою кровать, в попытке разбудить тебя, но сегодня я чувствовал больше симпатии к тебе, чем когда-либо испытывал. Поэтому я мягко прислонил гитару к стене, и подошёл к твоей кровати. Мысль о том, что этот ублюдок был последним человеком, который прикасался к тебе прежде, чем ты заснул, вызывала у меня отвращение. Я всегда знал, что он был самой настоящей дрянью, но я бы не догадался, что он опустится так низко, чтобы соблазнить 13-летнего, особенно под видом «практики». Как бы я хотел знать, что ты сказал ему, кто был тем человеком, которого ты хотел. (Как бы я хотел знать, что это я.) Для такого нарушителя спокойствия, ты всегда выглядел таким мирным, когда спал. Как будто все было прекрасно, а боль и горе были оставлены. Я не был уверен, что ты чувствовал, но я знал, что ты не так спокоен, каким выглядишь. Это наша семейная черта: делать прежде, чем думать, и я явно не думал, когда я опустился на колени у кровати, и наклонился, чтобы положить голову рядом с тобой на кровать.       Я помню, как когда ты был совсем маленьким, мама пела тебе перед сном. Ты плакал, и плакал, пока она не приходила, и не начинала петь, и тогда ты засыпал мгновенно. Раньше меня раздражало это, но только потому, что ты не позволял сделать этого мне. Когда я начинал петь, ты плакал ещё громче. Я думаю, что в будущем, именно это установило стандарт наших музыкальных отношений. Я на самом деле не знаю, помнишь ли ты те дни или нет, поскольку к тому времени тебе только исполнилось три, папа пил все больше и больше, и мама перестала петь. Тогда, в конце концов, ты научился засыпать в тишине.       Сидя рядом с тобой той ночью, я погрузился в прошлое, и начал напевать. Я не мог вспомнить слова, только мелодию, и я не хотел испортить наши воспоминания, спев неправильные слова. Я старался быть тихим, но ты всегда спал очень чутко, и, конечно, ты проснулся.       Твои глаза были туманными, когда ты обернулся, изо всех сил пытаясь сфокусироваться на мне, но первое, что я заметил, было то, какими поразительно синими они были. « Ноэль, это ты?» « Да, малыш, это я» « Почему ты поешь?» « Я не знаю, показалось, что нужно сделать это» «Ох, все в порядке» Тогда ты закрыл глаза, и показалось, что в комнате стало темнее. Я собирался подняться, и идти спать, когда ты снова прошептал. Это становилось плохой привычкой. « Ноэль?» « Да, Лиам?» « Спокойной ночи ».       Я откинулся на спинку стула и провёл ладонью по твоим волосам. Не дав себе задуматься, не говоря уже о том, чтобы остановить себя, я наклонился и легонько поцеловал тебя, отстранившись прежде, чем ты успел ответить.       Я чувствовал, твой румянец даже на другом конце комнаты. Я не думаю, что кто-то из нас спал той ночью, но мы не говорили ни слова, просто лежали в тишине. На самом деле, мы не говорили ни слова об этом в течение двух лет. Потом, ты понял, что не можешь доверять людям такие секреты, как тот, который у тебя был. А я понял, что лгал себе.