Песок

Какая разница, что было когда-то, если прямо сейчас ее несут сильные крылья? И так ли велика цена, если она свободна? Неверленд. Мир, в котором нет времени, мир детских снов. Мир, в котором возможно все, мир одного-единственного человека. Его личный рай. Этот человек, Питер Пэн, – одна большая главная тайна острова. И это – сердце, сердце и кровь Неверленда, чей-то золотистый блеск – может, в его глазах блестит отражение этой вечной сущности. Или огромной воронки с песком – он такой же золотистый, этот песок времени, и напоминает о себе, когда Пэн, пролетая над водой, спускается к самой ее грани, зеркальной поверхности воды, и видит свое отражение, оттененное легкой рябью. И так, в его зрачках, сияет золотистый песок, которого день ото дня все меньше. Другая из многих, Крылатая – одна маленькая любопытная тайна самой себя. Единственная, кто может летать здесь, кроме Пэна. Свободная, позабывшая обо всем, обменявшая старую пыльную память на легкие перья в огромных белоснежных крыльях – запертая в огромной клетке птица. Мечты в ее мыслях повсюду, и в Неверленде она нашла себе новую – потерянный мальчик Питер Пэн. Она следит за ним. Может, пока что недостаточно его потревожила, а может - он не замечает ее. Изучает его повадки, привычки; любит смотреть, как он сидит в высокой траве, запрокинув голову, и думает, прикрыв глаза. Его тонкий холодный профиль в те самые редкие минуты, когда лицо спокойно и безмятежно; точеные, изящные чем-то черты и растрепанные волосы. Подолгу размышляет и сама, неосознанно теребя перышки и вглядываясь в его лик. Сидя на ветке высокого стройного дерева, прячась в раскидистой кроне, она наблюдает за Питером Пэном, сидящим, опершись о камень в траве. Привычка переходит в зависимость, и больше ей нет никакого покоя. Только видеть и смотреть… Единственное, что она ненавидит в нем, - злое презрение на его лице. Нет-нет, не в выражении – в глазах и морщинках у губ. Он молод, даже юн, совсем ребенок – потерянный мальчик. Но глаза, глаза… - …Смелее, Крылатая, спускайся. Наверное, ты устала – шутка ли, целый час просидеть неподвижно! Крылатая вскрикивает, вырванная из тихих раздумий; неловко качнувшись, падает, и только крылья спасают ее от жесткого падения. Она поднимает голову из травы, а ее огромные глаза наполняются изумлением; оно плещется в их яркой глубине, затмевая даже испуг. Она потрясенно смотрит в его насмешливые глаза; голова чуть повернута, и Пэн изучает ее лицо, усмехаясь и наслаждаясь ее удивлением. Он знает. Он все замечал!.. Ну конечно же. Он – это и есть Неверленд. Дыхание острова ощущается в его груди; тугая кровь, что несется по его венам, - это реки Неверленда и все его воды; его магия, все, на что способен Питер Пэн, - это магические силы мира снов. Они едины – мальчик, которому куда больше лет, чем кажется, и старый магический остров, который был всегда. Она поднимается на ноги, несмело подходит; ее щеки ярко вспыхивают розовым. Нет смысла больше прятаться, да и не спасет ее эта примятая трава. - Ты следишь за мной, птичка? Я ведь могу и ощипать твои крылья, это было бы уместной платой за… неуемное любопытство. – Сверкают золотым его светлые глаза. Пока не рассержен, не разозлен; пока только сообщает. - Да, можешь… ты все здесь можешь, - обреченно выдыхает она, соглашаясь. Почему-то улыбается, а он непонимающе щурится, вскидывает брови. Что радостного в опасности? А Крылатая смотрит в его глаза. Нечасто ей удавалось увидеть его так близко, и сейчас она чувствует что-то знакомое. Но пока нет сил даже думать – просто видеть и смотреть… - Могу, - усмехается он, и по спине Крылатой пробегают мурашки. Еще чуть-чуть – и она пожалеет, что следила. Но пока… пока ей и страшно, и интересно. И что-то еще… да, что-то еще. Неясное, туманное; что-то пахнущее цветами и кружащее ее легкую, легкомысленную голову. То самое, знакомое, с запахом невиданных цветов и блестящими крылышками бабочек, что порхают внутри ее тела. - Я знаю, что ты следила за мной, Крылатая. Недели, а может, месяцы я не давал тебе покоя с того самого дня, как Тень принесла тебя. И ты не могла уйти с острова, как и никто другой, так решила поискать себе развлечение во мне? Советую умерить свой пыл, - он резко разворачивается, быстро шагает прочь, словно собираясь оттолкнуться от земли. Это знакомо ей – она точно так же шагает, расправляя крылья и позволяя воздуху наполнить их, точно паруса. И сейчас она расправляет перышки, бросаясь следом. - Подожди! – он раздраженно оборачивается, встряхивает волосами, и ее словно толкает в грудь колючим и резким взглядом; удар спиной о ствол чуть загудевшего дерева вышибает весь воздух из легких. Пэн подлетает к ней и хватает за руки, вскидывает их над головой и прижимает к стволу. Его лицо совсем-совсем близко, и Крылатая чувствует его теплое дыхание. Начинает кружиться голова, а в ушах звучит дивная мелодия. - Достаточно, птичка, ты слишком назойлива. Я зря понадеялся, что ты поняла намек, - голос хриплый, тихий, пробирающий до костей, до кончиков волос, до самого легкого пуха на крыльях. Он отпускает ее руки, прижимает плечи к дереву и тянется к левой груди – там, в тесной клетке из ребер, колотится перепуганное птичье сердечко. Она спешит, отчаянно боится не успеть; что ж, раз все равно умрет – тогда пусть напоследок свершится то, о чем мечтала и чего боялась… Ведь казнимый имеет право на последнее желание, правда? Крылатая хватает его за руку, подается вперед, отталкиваясь от дерева, помогая себе крыльями, и прикасается к его губам. Теперь не только видеть и смотреть; теперь – еще и чувствовать. Его пальцы соскальзывают с ткани, ногти царапают бахрому, так и не прикоснувшись к ее груди. Она знает: наверняка за это ей придется расплачиваться болью и холодом в груди, туманом в закрывающихся глазах; но противиться самой себе она больше не в силах. Сердце колотится сильнее – резко, прерывисто, исступленно; знает, что, быть может, спустя миг ему торопливо сокращаться в чужих холодных пальцах. Нет, нет. Его руки замирают, по пальцам скользят блестящие светлые пряди Крылатой. За ее спиной дрожат-трепещут легкие крылья. Она чувствует, как под ее губами смягчается и пропадает его тонкая жесткая усмешка. Какая разница, что будет потом, если сейчас она получила то, о чем мечтала не меньше, чем о крыльях?..