Rapist

POV SHERLOCK. Это были странные чувства. С одной стороны я действовал инстинктами, так что был похож на животное. Мне нравилось это чувство власти. Власти над человеком. Власти над Джоном. С другой стороны разум бунтовал против происходящего. Это все казалось чем-то странным, тем чего не должно было быть. А потом все произошло так быстро. Я держал Джона в объятиях и не чувствовал ничего необычного. Будто я сам это делал. Под пальцами была теплая мягкая кожа, во рту была кровь, а перед глазами были его глаза. Я дышал им. Слишком много Джона. А потом, меня будто отключили. Будто этот внезапный морок оставил мое тело, и я просто подался собственному порыву. Я никогда не буду жалеть о подобном порыве. Губы Джона были мягкими, нежными, будто нетронутыми. Я пытался не думать о своем состоянии и сосредоточился на этом прикосновении. Многие люди в своих блогах описывают подобное как «взрыв» или «полет бабочек в животе». Нет. Ничего подобного и в помине нет. Мне просто стало хорошо. Будто я оказался дома. Я никогда раньше не целовался, но это чувство мне очень понравилось. Губы Джона пахли им и чаем, я не мог надышаться. Было довольно неприятно, когда он оттолкнул меня, забрав с собой тепло, а я остался один на один со своим возбуждением. Вот и сейчас, лежа в своей кровати, спиной к двери, я не понимал, что со мной. Яд? Но когда я успел его принять? Или это передается через воздух оттого, что я был ближе к нему? Что же это за яд такой? Кто еще заражен? Мне нужно было противоядие. И как можно скорее. Нужен образец крови того мужчины. А кого попросить об этом кроме Джона, если я лишен всех средств связи и даже не способен выйти из дома? Вот и сейчас мое персональное проклятие, как ни в чем не бывало, заходит в комнату. Он не знает, что уже 3 дня своего заточения я не сплю. Просто лежу в кровати, притворяясь. Его так легко обмануть. Однако он не подходит близко. Просто ставит поднос с едой на стол около окна, приоткрывает окно, чтобы проветрить, ждет пару минут в тишине, а затем идет обратно в гостиную. И все это происходит каждый день 2 раза. Я знаю, что в чай он подмешивает снотворное, я чувствую его запах и вкус каждый раз. Джон обо мне заботится и это странное ощущение беспомощности, что я давлю в себе, затихает и полностью исчезает. Я слышу, как открываются створки на окне. Джон проветривает комнату. Боится, что без воздуха я не выживу. Я не выживу скорее без новых преступлений. Мой мозг отупеет, и я стану бесполезен. Какой сегодня день? Наверное, суббота. Джон стоит уже на 30 секунд дольше, чем обычно и комната наполняется свежим прохладным и чуть влажным воздухом. Ночью шел дождь. Странное поведение для моего друга. Я слышу его дыхание, оно будто в разы громче, чем обычно, наверное, подошел ближе. Я почувствовал, как кровать прогнулась под его весом, а рука с прохладными кончиками пальцев, коснулась виска и зарылась в волосы. Мне хотелось кричать. Единственный, кто за столько лет вызвал у меня желание, был на расстоянии вытянутой руки. Просто развернись и возьми. Но Джон не поймет. Губы горели, я хотел поцеловать его. После того поцелуя – фиаско в гостиной, я ни о чем больше и не мог думать, будто мой мозг внезапно удалил всю ненужную информацию. Оставался только первичный инстинкт размножения и влечения. Я хотел только одного – сейчас же развернуться, подмять Джона под себя, заткнуть его рот поцелуем. Касаться, гладить, кусать и брать. Брать его. Сделать его своим, поставить метки, чтобы никто никогда не покусился на то, что принадлежит мне. Касаться его везде, впитывая в себя его тепло, его мягкость. Слышать его стоны, впитывать кожей его дрожь, а потом лежать рядом, делясь теплом и целовать уже не страстно, а нежно, отдавая всего себя. Я бы добился его прощения. Не только словесного. Я все еще чувствовал вину. Непривычное чувство свербело где-то в груди. Джон пододвинулся еще ближе, обдавая мою щеку прохладным воздухом. Я не сделан из железа, но ради Джона, я могу еще немного потерпеть. Глаза закрыты и я хочу, чтобы этот ад закончился. Непроизвольная реакция организма давала о себе знать. Член медленно, но верно твердел и уже терся о пижамные штаны. Как можно незаметней, я постарался опустить руку вниз, чтобы усмирить непокорную плоть, но в присутствии Джона это было сделать довольно проблематично. Я молился, чтобы он ушел как можно быстрее, но Джон делал все наоборот. Он касался моего лица, подбородка, легко прошелся по плечу, чем вызвал стайки мурашек. Дышал, чувствовал, жил. Когда его рука непроизвольно коснулась моих губ, я задохнулся от возбуждения, и Джон тут же отдернув руку, поспешил к двери. Но я не услышал привычного хлопка. Он застыл, понял я. -Шерлок? – позвал Джон. -Да? -Я принес завтрак. -Что с тем трупом? -Лестрейду удалось отложить кремацию тела, хотя родственники были против. -Сантименты, - вздохнул я и сел в кровати. Я не смотрел на Джона. Смотреть на него сейчас было слишком большим искушением. Достаточно было того, что сквозь завесу волос боковым зрением я видел его ноги, обутые в мягкие пушистые тапочки – подарок миссис Хадсон. Тапочки с кроликами, подаренные сестрой он так и не вынул из коробки. -Как ты себя чувствуешь? -Ужасно. Хочу пить. -На подносе есть чай… Я уже не слушал. Действительно, в горле, будто пустыня образовалась. Смахнув одеяло, я подошел к подносу и опрокинул в себя горячий чай. Привкуса снотворного больше не было, что было неимоверно странным. Может Джон решил, что все прошло? Я повернулся к нему лицом и наконец, взглянул на сожителя. Первое что бросилось в глаза, был его ужасный свитер. Он всегда носит его под курткой, значит, он уже выходил на улицу. Следующим пунктом – был его потрепанный вид и синяки под глазами. Значит, не спит. Может, был у Сары? Или у кого еще? Кажется, на Рождество у него была другая подружка. -Шерлок? – настороженно позвал Джон. Я и не заметил, как подошел практически вплотную. Поморгав пару раз, я, наконец, отошел от наваждения и взглянул в глаза Джону. -Да? -Ты точно в порядке? Может сегодня, тоже посидишь дома? Я оглядел Джона еще раз. Да, он беспокоился обо мне. И все мои умозаключения совсем не вяжутся с тем развратом, что творится у меня в голове в данную минуту. Джон достоин большего. -Нет. Я должен провести анализ крови, вдруг удастся что-нибудь разузнать. А ты поговоришь с родственниками этого сумасшедшего. Вдруг он принимал какие-то наркотики или что-то в этом роде. -Да, хорошо. Значит, завтракай и одевайся. Я вызову такси. Джон вышел, а я смог, наконец, выдохнуть. Собственное упрямство когда-нибудь убьет меня.