Вирус

— Что за?.. – Тсуна смотрит вперед, хватаясь за сердце. «Мне кажется или запах действительно усилился? И что это вообще было? Реборн говорил, что чем сильнее запах, тем сильнее тяга? Что за бред? Мы же оба взрослые мужчины!». В такую ситуацию юный босс Вонголы попал впервые. Его одолевали разные чувства, вперемешку с непреодолимым желанием. И не удивительно, что запах такой сильный: Хибари стоял в дверях, наблюдая за действиями босса. — Хибари-сан? Что ты здесь делаешь? – Тсуна, сам того не замечая, краснел и прикрывался. — Твой запах… Он усилился, - сказал Хибари, пожирая глазами тело Савады. — Твой тоже. Но почему? – Тсуна справился со своим непреодолимым смущением, вспомнив, что он все-таки мужчина и босс мафии, а не какая-то девица на выданье. — Я не знаю, - Хибари решительно подошел к кровати. – Возможно, ты меня соблазняешь, Савада. — Что? – у Тсуны аж глаза округлились. – Ты что несешь, Хибари-сан? И не думал! Джудайме посмотрел на своего Хранителя с явным раздражением. Тот поцелуй был всего лишь помутнением… Или это просто оправдание? Он ведь действительно сам его и поцеловал. Тело само реагирует на Хибари-сана, а сердце бешено бьется о грудную клетку. — Этот шоколад… - Хибари скривился, подошел к Тсуне. – Сладкий. Савада даже не заметил, как Хибари лизнул его в щеку. Обычно сдержанный и хладнокровный босс Вонголы, готов сейчас взорваться от переизбытка чувств. Он приподнялся на колени, обхватывая затылок Хранителя руками. Кёя провел рукой по талии Савады, вызывая глухой стон. Внизу у него все наливалось тяжестью. Не было сил терпеть. Цепной пес Вонголы рывком повалил Тсуну на лопатки. — Хибари…-сан, - судорожно прошептал он, прикрыв глаза. — Савада… Хибари действовал инстинктивно. Целовал его в щеки, губы, спускаясь к тонкой шее. Он никогда такого не делал, но будто знал, что так и надо. Савада тихо сходил с ума от умелых действий Хранителя. Он уже не девственник, но такое испытывает впервые. Да и с мужчиной он в первый раз. Тсунаеши вовсе не против, он согласен, так как он не разделяет людей на какие-то группы, но… Как это воспримут остальные? И надо ли им это знать? — М-м-м, - протянул он, когда Хибари прикоснулся к члену. Лишь тонкая ткань трусов отделяла горячие руки Хранителя от нежной кожи органа. — Приятно? Но Савада не ответил, лишь выгнулся в спине, притягивая лицо Хибари ближе. В его янтарных глазах плескалось желание. Такое сильное желание, что он просто так не сможет остановиться. Он молился про себя, чтобы Хибари не останавливал движения рукой, доводил его до исступления и вызывал все новые чувства. Так хорошо ему никогда не было. Но вот Хибари вовсе не хотел, чтобы приятно было лишь боссу, поэтому он резко притянул Саваду к себе. Тот упал прямо к его ногам. — Что?.. – Тсуна смотрел с явным разочарованием. — Ты же не думаешь, что приятно может быть только тебе? Тсуна понял, не маленький. Но делал он это впервые. Обхватив горячий член Хибари, он тоже начал двигать рукой, смотря на него снизу вверх. — Ложись. Их члены соприкоснулись и оба имитировали движение секса. Наконец пришла разрядка, давая обоим уколы удовольствия. Тсуна повернулся набок и встал с кровати. Ноги его еле держали. По телу все еще разносились разряды. — Уходи. Хибари, ничего не говоря, вышел за дверь. Он даже не посмотрел на полуголого босса. Зато Тсуна до последнего сверлил его спину своими глазами. «Все это было как во сне. Это, правда, делал я? С Хибари-саном? Что же это за вирус? Может, афродизиак?», - думал Тсуна, но ответов так и не нашел. Ему было слишком хорошо и слишком больно. Он отправился в душ, смывая этот проклятый мятный запах со своего тела. Но даже после этого, все еще чувствовал эту свежесть во рту. После легкого завтрака, Дечимо снова занялся своей работой. Но в этот день все пошло наперекосяк. Ближе к вечеру зуд, который донимал его в первый день, обострился. Было тяжело ходить, да и сидеть тоже. Он еле поднялся со стола и почувствовал приближение Хибари. — Не входи, - крикнул Тсуна, но было уже поздно. Когда Хранитель вошел, Тсуна понял, что не сможет убежать.

***

Тсуна перевернулся на живот. Зуд немного прошел, но что-то, вытекающее из ануса, все не останавливалось. Хибари не отпускал его целую ночь, терзая его губы и задницу. На бедрах остались сильные синяки, на шее и ключицах заметные засосы. «Просто немыслимо». Тсуна тяжело вздохнул, прежде чем подняться. Но это у него не вышло, и он с громким шлепком упал на пол. — Савада? – Хибари сонно взглянул на своего босса. У обоих были легкие круги под глазами и довольно помятый вид. — Не смотри. Небо Вонголы больше всего не любило показывать свои слабости, а сейчас ему было невыносимо больно. Вот-вот и он просто сорвется. — Почему? – Хибари касается волос Тсуны. – Твой запах какой-то другой. — Другой? – Тсуна повернулся в сторону Хранителя. – Какой другой? — Ты больше не пахнешь шоколадом. От тебя еще и чем-то горьковато-сладким пахнет. Может, мята? – предположил он. — Шоколад? Я пахну шоколадом? — Пах, а сейчас запах не такой сильный. — Но мятой пахнешь ты, - Тсуна странно посмотрел на Хибари. – Надо срочно звонить Реборну, и… — Я понял. Тсуна не хотел, чтобы кто-то знал об этой ночи. Реборн с самого начала вдалбливал в несчастную голову своего ученика о наследнике. «Ты должен выбрать между Хару и Кёко, чтобы стать достойным боссом и завести наследников!». Тсуна запомнил это навсегда. Хибари пошел в душ. Послышался шум воды, пока Дечимо сидел, размышляя об изменении запаха. — Реборн? Нет. Запах изменился. Да. Хорошо. Когда ты прилетишь? Хорошо. Тсуна отложил телефон. — Когда он прилетит? – спросил Хибари, подходя к Тсуне. — Сказал, что только через две недели. Повисло недолгое молчание, во время которого Хранитель облака разглядывал обнаженное тело босса. Его это очень возбуждало, но он не мог в этом сознаться. Обычно бесчувственный и равнодушный Кёя был накален до предела, и пытался справиться с этим необычным чувством. — Тебе помочь помыться? – он хотел прикоснуться к нему. К этому худому и хрупкому, на вид, телу. — Нет. Я сам дойду. Ты можешь идти. Тсуна опустил голову. Он не мог посмотреть на своего Хранителя. Хибари снова, как и вчера, ничего не говоря, вышел за дверь. Босс с трудом дошел до ванны.

***

— Ну что там, Тсуна? – как и обещал, Реборн объявился только через две недели. — Хибари-сан говорит, что мой запах изменился. Это может как-то относиться к свойствам вируса. — Изменился? — Да. Раньше был сладкий запах, сейчас же он какой-то… мятный. Савада говорит, что я пахну мятой, - вклинился Хибари. — Хм. Изменение запаха, по-моему, ничего не дает. Но мы это проверим. Тсуна, с тобой все в порядке? Нет, Саваду с самого утра мучила головная боль. — Да, просто голова болит. — Ты слишком заработался. Заботься о себе! Что будет с Вонголой, если босс так пренебрежительно относится к своему здоровью? — Да-да, я… Но договорить Тсуна не успел. Он еле добежал до туалета. Выворачивало его недолго, но все равно было очень плохо. — Так, немедленно едем в больницу. — Что? Со мной все в порядке. Просто легкое недомогание! – Тсуна пытался отмазаться от больницы, но никто его не слушал. Реборн уже закинул бывшего ученика на заднее сиденье, чтобы отвезти в лучшую больницу их секретного штаба.