Больше, чем двое

Гокудера сидел на незаправленной кровати и, обняв подушку, ел чипсы. С самого утра он "развлекался" просмотром различных дневных теле-шоу по кабельному телевидению и ел всё, что захочется. Потому что Ямамото не было дома. Когда Ямамото был дома, Гокудере можно было есть только здоровую пищу. На экране несколько фигуристых девушек в купальниках участвовали в телевикторине, по всей видимости, доказывая кто из них самая умная. На другом канале грудастая синьора с внушительным бюстом и глубоким декольте рекламировала колье. Камера буквально елозила по её пышной груди, и Гокудера даже на несколько секунд задержался на занятном телемагазине. По следующему каналу шла передача о животных. На экране под нудный голос диктора около минуты мелькали пейзажи сухой жёлтой саванны, внезапно сменившись кадром с двумя спаривающимися львами. Гокудера вздохнул. Последнее время почти все окружающие факторы, будь то любой предмет фаллической формы или просто реклама нижнего белья, неимоверно возбуждали его и Гокудера ничего не мог с этим поделать. Выключив телевизор, он откинулся в подушки за спиной. Рука невольно легла на круглый живот. Живот на почти восьмом месяце беременности. Где-то чуть ниже этого живого шара приятно ныло. Гокудере хотелось. Собственно, хотелось ему последнее время всегда. С утра он дрочил два раза и теперь хотелось снова. Проблема была одна − теперь, когда Гокудера занимался самоудовлетворением, ему казалось, что за ним постоянно кто-то наблюдал. Изнутри. И это смущало. Гокудера до сих пор не пожелал узнать пол будущего ребёнка, и стоило только ему подумать о том, что там внутри дама, да ещё и всё видит, хотелось сквозь землю провалиться. Проведя ладонью по животу, обтянутому футболкой, Гокудера запустил её под резинку трусов. Полувялый член от пары приятных прикосновений дёрнулся. Гокудера приподнял бёдра и стянул с себя боксёры. Согнув ноги в коленях настолько, насколько позволял живот, он облизал пальцы, смазки было мало, и начал быстро дрочить. Ямамото должен был скоро вернуться, поэтому Гокудера не мог баловать себя излишними ласками. Пару раз обведя большим пальцем головку, он скользнул влажной ладонью к яичкам. Одной рукой нетерпеливо надрачивая свой член и размазывая по нему смазку и слюну, второй он оттягивал кожицу мошонки, слегка царапая ногтями. Он весь был гладко выбрит, и это безумно заводило. Шумно выдохнув сквозь сжатые зубы, Гокудера зажмурился и увеличил темп. Теперь даже дрочить было как-то и тяжело и неловко, не то, что уж заниматься сексом. Они с Ямамото не трахались уже больше полугода, с тех пор, как Гокудера узнал о беременности. Сначала он не страдал от недостатка секса, но последнее время хотелось постоянно. Перед глазами мелькали сцены из порно, чья-то красивая силиконовая грудь с острыми сосками, голые девицы, переплетающиеся блестящими телами и широкая мускулистая спина Ямамото. Когда Гокудера представил, что тот ему отсасывает, он тихонько заскулил и кончил так же быстро, как и возбудился. Лежать потному и измазанному в собственной сперме, было не очень-то приятно, да ещё и стыдно. Изнутри что-то говорило: «Папа, ты ужасен!». Гокудера не был уверен − папа он или мама, но в целом с голосом не мог не согласиться. Поэтому отдышавшись, он нелепо, как жук, который не может подняться на ножки, перекатился на бок, поморщился и сел. Из душевой кабинки Гокудера выбирался опасливо, будто под ногами не кафель, а минное поле. Для Гокудеры это сейчас было почти равнозначно. Он крадучись прошлёпал к зеркалу и уставился на своё мокрое отражение. Гокудера Хаято, девятнадцатилетний парень, стыд и позор всей семьи, был беременнен от своего друга Ямамото Такеши. Восемь месяцев назад это был всего лишь задорный пьяный перепих в дешёвом мотеле, а сейчас это был токсикоз, тяжесть во всём теле, голод и постоянное возбуждение. Гокудера покрутился у зеркала, осторожно скользя босыми ступнями по полу и рассматривая масштаб катастрофы со всех сторон. Масштаб со всех сторон был кругл, а на ощупь упруг, как новенький мяч. Гокудера ещё немного мысленно пожалел себя, стащил с крючка одно из полотенец и, обернувшись им, потопал назад в спальню – убирать остатки нездоровой пищи. Когда Ямамото вернулся домой, Гокудера, уже одетый и почти сухой, сидел на кровати и вытирал волосы полотенцем. − О, ты из душа, а я думал, мы примем его вместе! − засиял Ямамото, стягивая с себя на ходу футболку. − Мы все, − Гокудера посмотрел на свой живот. − там не поместимся. Нас теперь слишком много. Ямамото плюхнулся рядом с Гокудерой на кровать, заставляя того отодвинуться и недовольно заворчать. − Осторожнее, − буркнул он и заботливо прикрыл живот рукой, словно тому грозила опасность. − А что вы сегодня делали? − Ямамото прищурился и пробежался пальцами по нескрытому ладонью голому животу. Гокудера бросил полотенце на спинку кровати, тряхнул головой и укоризненно посмотрел на Ямамото. Хотелось сказать "Смотрели телевизор, ели всякую гадость и дрочили, папочка. Много дрочили", но он сдержался. − Иди тоже прими душ. Грязный с улицы явился, хватался там, небось, за все ручки, антисанитария, бактерии... − Ты бубнишь, как старая бабка! – перебил его Ямамото и рассмеялся. − Когда-нибудь я ей стану, − вздохнул Гокудера и отпихнул от себя чужую ладонь. Ямамото улыбнулся ему совершенно беззлобно, на что Гокудера только фыркнул. − Кстати, я купил витаминки и овощи, − прокричал Ямамото уже из коридора. «Лучше б ты шоколада купил», − мысленно взмолился Гокудера, но покупки разбирать всё же пошёл. В ванной шумела вода, Гокудера на кухне кромсал овощи на салат. Резать он не умел, поэтому кромсал. Знал, что Ямамото это не понравится и тот, в конце концов, отнимет у него всё и переделает, но все равно продолжал «готовить». Когда Ямамото, чистый, тёплый и приятно пахнущий фруктовым гелем для душа, внезапно подошёл к нему сзади, обнял и положил обе ладони на живот, у Гокудеры сердце ёкнуло. Ямамото прижался к нему всем телом, и Гокудера почувствовал спиной его грудь, крепкий пресс, член. У Гокудеры колени подкосились, и он еле сдержался, чтобы не заскулить. Ямамото тихонько задрал его майку и огладил голый живот, отчего Гокудера чуть не выронил нож. − Ты в порядке? – Ямамото отстранился от него и повернул Гокудеру к себе лицом, забрал у него нож от греха подальше и положил на разделочную доску рядом со здоровенными кубиками цукини. Гокудера неуверенно кивнул, стараясь не смотреть на него. Но не смотреть было тяжело, на Ямамото были одни только домашние потрёпанные джинсы, и Гокудера, как ни старался, все равно упирался взглядом в его привлекательный плоский живот. − Если тебе плохо, только скажи. Может быть, тебя тошнит? – Ямамото обеспокоенно заглянул в его лицо и Гокудера постарался отвернуться, помотал головой, но Ямамото недоверчиво положил ему ладонь на лоб и, убедившись, что температуры нет, хмыкнул: − Пойдём, я все равно уложу тебя в кровать. − Нет. Не хочу. Ямамото окинул его взглядом и улыбнулся. − А чего ты хочешь? – шепнул он на ухо, запустил руку между ними и, скользнув Гокудере под живот, огладил вставший член. Гокудера ничего не ответил, только прикусил губу и шире расставил ноги, позволяя свободнее трогать себя. Рука Ямамото нарочито медленно заскользила по члену через пижамные мягкие штаны, и Гокудера оперся о стол, чтобы не упасть. Вторую ладонь Ямамото снова положил ему на живот, и Гокудера всхлипнул, закрыв глаза. Хотелось большего. – Нет. Не хочу, надоело, − прошептал он. Ямамото замер. − Что не так? − Всё, − Гокудера застыл, боясь посмотреть Ямамото в глаза, а потом тяжело выдохнул, как будто признавался в убийстве: − Хочу, чтоб ты меня трахнул. Ямамото отодвинулся от него, постоял немного, молча смотря куда-то в пол, а потом покачал головой. − Нет. Мы не можем. − Почему? − Потому что я не хочу навредить ребёнку. Гокудера зашипел, выматерился по-итальянски и поковылял прочь из кухни. Ямамото догнал его в коридоре и прижал к стене. − Ну, прости, − он осторожно приобнял его за плечи. − Я просто боюсь. Гокудера резко задрал на себе майку и выставил вперёд живот, тыкаясь им в Ямамото и сказал почти зло: − Врёшь. Ты просто не хочешь меня, потому что теперь во мне вот это сидит, да? Ямамото посмотрел на Гокудеру ошарашено, переводя взгляд с его искривлённого в ухмылке лица на живот. Снова на лицо и снова на живот, а потом ответил тихо: − Наоборот. Гокудера разжал пальцы и натянул на себя майку, раздражённо расправляя ткань. − Что наоборот? − В смысле, − выдохнул Ямамото хрипло: – Теперь ещё больше хочу. − Что? − Да. Так хочу, что страшно становится, − Ямамото наклонился к Гокудере и поцеловал его в висок, − Страшно, что не смогу остановиться и наврежу вам, − он прижал Гокудеру к себе и зарылся носом в его волосы, зашептал что-то приятное, и Гокудера обмяк, обняв его в ответ и подставляясь под поцелуи. − У меня всё ещё стоит, между прочим, − с упрёком сказал он, когда Ямамото склонился над ним, целуя в шею. − Ладно, − ответил Такеши куда-то туда же в шею и повёл Гокудеру в спальню. Они долго и мучительно осторожно целовались и валялись на кровати, Ямамото всё время вздрагивал, касаясь живота Гокудеры, а Гокудера просил ещё, тёрся об него и тихонько постанывал. Ямамото шептал что-то вроде «Не могу» и «Давай не будем», а у Гокудеры глаза горели, «Будем» и «Не могу больше терпеть». Когда Гокудера стащил с себя штаны и встал на колени, ему вспомнилась сцена из какого-то порно, где двое трахали беременную женщину, от этого стало снова не по себе, и он раздвинул ноги, чувствуя спиной, что Ямамото, роющийся в ящиках в поисках смазки, смотрит на него. − Давай, − простонал он, когда Ямамото подошёл сзади и огладил его ягодицы. Услышал сдавленное «Подожди» и уже через пару секунд почувствовал влажные пальцы, проталкивающиеся в дырку. Гокудера задохнулся, когда Ямамото начал уверенно растягивать его, и выгнул спину, когда тот загнал в него пальцы на полную длину. − Ты в порядке? − Нормально, − просипел Гокудера и качнул бёдрами. Ямамото покрутил пальцами, двинул ими пару раз вперёд-назад, и Гокудере показалось, что он вот-вот кончит от того, что Ямамото уже в нём, но тот отпустил его и завозился с собственной ширинкой. Когда он резко вошёл в него и замер, Гокудера распахнул глаза и глухо вскрикнул, сжав пальцами одеяло. Ямамото дрожащими руками скользил по его спине, гладил лопатки, потом спустился к пояснице и снова устроил руки на животе, двинулся, пробуя. Гокудера зашипел и подставился, зарывшись носом в подушки, было почти больно, но он терпел. Ямамото задвигался рвано с непривычки, и Гокудере было трудно под него подстроиться. Ямамото тяжело дышал, и Гокудера ничего не слышал кроме его дыхания, шороха одеял и резких влажных шлепков. Смазка стекала холодными каплями по яйцам, член набух, почти болезненно прижимаясь к животу, и Гокудера простонал, − Не могу больше… Подрочи мне… Ямамото сразу же скользнул ладонью к его члену, погладил головку, сжал пальцы в кулак и начал быстро дрочить, двигая ладонью в такт движениям собственных бёдер. Гокудеры хватило ненадолго, он заметался, напрягся, забормотал сбивчиво «Ямамото» и кончил ему в руку. Ямамото рыкнул, схватил его за бёдра и кончил парой толчков, натягивая обмякшего, дрожащего Гокудеру на себя. Они долго лежали, молча, выравнивая дыхание, Ямамото неустанно гладил Гокудеру, не выпуская его живот из рук, лениво, устало целовал его плечи и взмокшую шею. − Когда я рожу, я сам тебя обязательно выебу. − Зачем? − Чтоб ты тоже залетел. − Ты хочешь много детей? − Нет. Я хочу, чтоб тебе было так же херово, как мне. − Ну, прости. − Ага, куда я денусь…