На круги своя

- Я не нуждаюсь в том, чтобы мне читала лекции самая большая шлюха в Питтсбурге! – Брайан нехорошо щурит глаза, вспоминая крик Бена, желчно матерясь и рассматривая в массивном зеркале на стене ванной комнаты огромный кровоподтек на спине. На своей красивой, даже идеальной спине, которую он неделю не сможет показать никому из-за долбоёбистого муженька Майки. Хренов Профессор, совсем уже ёбнулся со своими наркотиками. А не хуй было без презерватива трахаться, тогда и ВИЧ бы не подхватил. И тут же становится… не то, чтобы стыдно, а как-то… неприятно. В конце концов, это мог быть кто угодно, даже он сам. Хотя нет, Брайану Кинни хватает мозгов не ебать кого попало без резинок. Пусть он и шлюха, да только умная, в отличие от мудаков-романтиков, которые дают в задницу без презерватива по великой, блять, любви, а потом подыхают в хосписах в полном одиночестве от того, что вирус жрет их собственные внутренности. И все-таки мистер Кинни раз за разом прокручивает это «Шлюха!» в голове. Вот же ж омерзительное ощущение! И, главное, правда. Самое тупое, когда его называют лучшим ёбарем Либерти-авеню, то и чувствует он себя польщенным, а вот когда шлюхой – совсем наоборот. И еще, блять, синяк на спине. И Брайан сидит три дня дома, мажет синяк какой-то хренью, которую ему дала Деб, и сам себе не признается в том, что не ходит в «Вавилон» вовсе не из-за синяка, а из-за того, что пиздец как неприятно ощущать себя шлюхой, пусть даже так его назвал один-единственный скучный и правильный Бен. Ведь не факт, что и остальные люди, чье мнение Брайан все-таки ценит не думают о нем так же. А потом из Лос-Анджелеса неожиданно возвращается Солнышко и становится немного легче. Потому что Брайан Кинни уже, вроде как, не шлюха, а при Тейлоре. Как бы, блять, с ним. Его. *** Брайан сам не понимает, какого хуя он так завелся с этим Брэндоном. Ну, не захотел этот придурок, чтобы его трахнул сам Брайан Кинни, ему же хуже. Так нет же, чувство ущемленного ебанного самолюбия свербит и не дает покоя. Поэтому и пари заключено, поэтому и все ловушки расставлены. И мысль о том, что Тейлор от него ушел упорно загоняется куда-то в самую глубину. Брайан сам себе говорит по сто раз на дню, что это к лучшему, что они с Тейлором все равно не смогли бы дать друг другу того, что каждому из них нужно, но это гребанное вранье. Потому что Кинни знает, что только Тейлор может дать ему именно то, что нужно. Причем, с идентификацией этого самого «нужного» мистер Кинни крайне затрудняется, но насчет самого предмета – нисколько. Только Тейлор может сделать так, чтобы Брайан Кинни чувствовал себя нормально. Не капал слюнями от счастья, не улыбался как идиот, не демонстрировал всем хрЕново кольцо на пальце или дом в пригороде на двоих, а просто был в порядке. Тейлор, сука, это единственное, что дает мистеру Кинни равновесие и гармонию. И сейчас надо разобраться с этим ебучим Брэндоном и вернуть себе Тейлора. Просто пойти и сделать что-то, чтобы пиздёныш вернулся. Но для начала надо выиграть это блядское пари. Чтобы никто не говорил, что Брайан Кинни больше не самый лучший трахальщик в Питтсбурге. *** Брайан в ярости. А еще – в бешенстве. Сегодня в «Вавилоне» он слышал, как какие-то педики в комнате отдыха болтали о том, что эта сука Брэндон кому-то говорил, что трахнет бойфренда самого Брайана Кинни. И Брайану сейчас по хрен, что Тейлор ушел и они больше не вместе. Собственно, Тейлор всегда мог делать все, что ему заблагорассудится, но… только не сейчас. И не потому, что мистер Кинни боится за то, что у ебанного Брэндона что-то получится (хуй ему, а не Тейлор!), а потому, что сама фраза о том, что какой-то там хуев Брэндон посмел просто подумать о Тейлоре уже является достаточным поводом, чтобы разорвать этого тупого выскочку в клочья. Брайан злится, от того, что он – пиздец какой! – ревнует. И от этого злится еще больше. А еще – он злится, как последний долбоёб из-за того, что ненавидит любого, с кем представляет себе Тейлора. Но с Брэндоном – в особенности. Пусть только этот дутое убогое, мнящее себя соперником самому Брайану Кинни уёбище попытается хоть появиться рядом с мелкой пакостью. Пусть только попробует. Сука. И Тейлор тоже. *** Взрыв в «Вавилоне» - самое страшное, что было у Брайана Кинни в жизни. И теперь он от чёртова пиздёныша не отойдет ни на шаг. Все остальное отходит даже не на второй план – оно вообще становится ничем. Пари, трах, Австралия с этим гребанным Марди Гра, Брэндон и прочая хуйня – это не то, что теперь составляет жизнь Брайана Кинни. Главное – чтобы Майки поправился и что с Тейлором все в порядке. И вопрос о том, как сделать так, чтобы Тейлор вернулся к нему без ущерба для гордости или репутации или прочей хери даже не возникает. Нет никакой гордости. Есть только Тейлор и он, сволочь мелкая, будет только с ним. Только его. Тейлор хочет жениться? Да не вопрос. Хоть завтра. Хоть через пять минут. Главное – чтобы он всегда был в поле зрения Брайана Кинни. Потому что такого ебанного чувства страха, которое до сих пор колотит, выворачивая наизнанку, мистер Кинни не хочет терпеть больше ни секунды. И не будет. Хватит, Солнышко, нагулялся. Теперь только рядом с ним. И это, блять, не обсуждается. Хотя, если быть честным – нагулялся как раз кое-кто другой. И больше не хочется. Как отрезало. Страшно, что он мог не успеть. Но теперь уж точно все будет хорошо… правда же? *** - Солнышко, деловая беседа, это когда я вместо: «Пиздец, вы тут все поохуевали!» вежливо, блять, говорю: «Добрый день, у меня есть несколько комментариев по этому вопросу». А то, что ты тут пытаешься мне впарить – это не деловая беседа, а самый настоящий пиздёж. Хочешь в Нью-Йорк – вперед. Ты должен поехать туда – и точка. - Я хочу в Нью-Йорк. Но я не хочу уезжать, - Джастин хмурится и кусает губы. Он хочет учиться в Большом Яблоке, но уехать от Брайана сейчас… это слишком даже для самой большой мечты и карьеры. - Блять, Тейлор, не еби мне мозг. Ты сейчас унижаешь меня и, в общем-то, все человечество своим распиздяйством. Тебе надо в Нью-Йорк. А я, так уж и быть, подожду. Это всего лишь время. Они еще долго спорят, а потом Брайан стоит в пустом лофте и смотрит в окно, и курит, и не отвечает на звонки телефона. И ему очень паршиво. Но… это же всего лишь гребанное время. *** Вопреки опасениям они созваниваются каждый день, и даже летают друг к другу на выходные. Им есть о чем говорить, в разговорах не возникает неловких пауз, и к великому изумлению Джастина Брайан оказывается очень сентиментальным и даже романтичным (не при нем будет сказано) собеседником… ну, насколько это возможно для Брайана, разумеется. Во всяком случае, смазанное: «Я соскучился, пиздёныш!» звучит для Джастина очень даже романтично. А когда Майкл звонит Джастину и возмущенно сообщает, что Брайан никого не трахал в «Вавилоне» со дня отъезда Тейлора, удивлению Джастина нет границ. И он понимает, что любит Брайана еще больше. Любит именно таким, каким тот стал для него. А на уикендах они трахаются как ненормальные, наверстывая дни, когда они не вместе. И никто не может поверить, что все так охуительно и есть. Ни один человек из их окружения даже не предполагал, что Брайан Кинни окажется таким моногамным однолюбом. Только Эммет загадочно улыбается и молчит, что при его любви к сплетням и беседам - тоже небольшое волшебство. А сам Брайан вообще в полном ахуе. Но факт остается фактом: ему совершенно никого не хочется, кроме Тейлора. И он, поразмыслив, приходит к мысли о том, что у каждого человека есть свой лимит. Лично он уже перетрахал всех, кого можно и нельзя. Всех, кого хотел и не хотел, а трахал только чтобы быть лучшим жеребцом Либерти-авеню. И наступил момент, когда это стало просто неинтересно. Гораздо лучше, когда ты сходишь с самолета и спешишь туда, где тебя ждут. *** - И что ты скажешь? – Брайан сидит в кресле в Брайтине, прихлебывая любимый виски с совершенно расслабленным видом, а Джастин цепким взглядом художника замечает, как бьется синяя жилка у него на виске. Солнышко переворачивается на живот, зная, что его голая задница выглядит сейчас просто сногсшибательно. По крайней мере, для Брайана уж точно, хотя они только что закончили, вернее, кончили. И не единожды. - Мы ведь и так собирались, правда? – Джастин сейчас изо всех сил пытается выглядеть по-взрослому рассудительно, но Брайан видит, как на его лице расцветает та самая сияющая солнышкина улыбка и довольно салютует бокалом, пытаясь скрыть и свою радость. - Только никаких ебанных золотых гардений, - поспешно предупреждает Брайан, а Тейлор понимающе усмехается – Брайану нужно хотя бы иногда показывать, кто здесь главный. - У меня на них все равно аллергия, как оказалось, - смеется Джастин, с содроганием вспоминая, как он чуть не задохнулся, понюхав эти самые гардении. - Вот-вот, мне не нужна свадьба с анафилактическим шоком и сипящим, как питон, задыхающимся женихом, - кивает Кинни. – Еще подумают, что я опомнился и решил убрать тебя прямо на свадьбе. - А что, ты готов опомниться? – спрашивает Джастин без тени улыбки, и Брайан глубоко вздыхает. - А я, между прочим, в здравом уме и совершенно трезвой памяти и сознании… или теперь ты в этом сомневаешься? - Знаешь, когда я думаю, что ты согласился жениться и признал, что ты меня… прекрати кривиться!.. признал, что ты меня любишь, я с трудом верю, что ты сделал это. Что твоя крепость, фигурально говоря, пала к моим ногам. - Оставь мою крепость в покое, Солнышко, надеюсь, она еще долго не упадет, - картинно передергивает плечами Брайан, и, помолчав, негромко добавляет: - Любой человек может пасть к твоим ногам, Тейлор. Главное – точно в челюсть попасть. - Значит, я попал? – тотчас же интересуется пиздёныш, даже не пытаясь скрыть торжествующее выражение лица. - Полный нокаут, - нарочито уныло подтверждает мистер Кинни, допивая виски. – И да, никаких блядских свадеб в стиле Эммета на три сотни гостей с моим полностью опустошенным счетом. Я вообще предпочел бы, чтобы мы были только вдвоем. - Мы и так только вдвоем, - Джастин обнимает мистера Кинни со спины, с удовольствием утыкаясь носом между лопатками на идеальной спине. – Помнишь, какой тебе синяк Бен поставил? - Помню, - усмехается Брайан. – Как будто сто лет назад было… а ведь всего год прошел. Он опять заваливает Тейлора на спину, накрывая собой сверху и чувствует, что у него снова стоит на чёртово Солнышко, а сам с невольным злорадством думает, что никакая он не шлюха, пусть Профессор обломается и отсосет сам себе, умник отстойный. Потому что Тейлор вернулся теперь уже насовсем. И Брайан Кинни уже точно не шлюха, а с Тейлором. Теперь только с ним. Его.