You lost control

Ты теряешь контроль. Ты управляешь жизнью сотен людей, ты, дающий им средства на пропитание и минимальные житейские блага. Ты свободно распоряжаешься жизнями других, возможно, тебе это дается так просто лишь потому, что управлять своей ты уже не в силах. Ты всегда хотел большего. Ставил перед собой далекие, безмерно претенциозные цели. Кто ты, кем ты был? Радостно-наивный мальчишка, самонадеянный юнец, решивший изменить мир и закончивший не хуже любого из мировых тиранов? Тебе никогда не приходило в голову, что у всего есть предел? И я сейчас говорю не о ресурсах, мой милый Уанслер, не о финансах, наша финансовая пирамида представляет собой почти совершенное творение, возможно потому, что именно я ее создал. Все имеет свой предел, Уанс, и твоя душа тоже. Ведь было так просто потерять голову? Не приходило ли тебе на ум, что постоянно идя вразрез со своими принципами, раздираемый противоречиями и семьей ты скоро родишь свое альтер-эго, пугливо окрещённое тобой дурацким Гридлером - что ты породишь меня? Какой ужас испытал, окончательно поняв, что я - это ты, что мы одно целое, две шестеренки, приводящие этот совершенный механизм в действие? Ты всегда был слишком слаб и слишком мягок, куда проще было взвалить ответственность за все свои поступки, все мерзости, тобой совершенные, на чужие плечи. И когда твоя семья уже не смогла справляться с этой обязанностью – появился я. Скажи, ты сильно испугался, увидев, как изменилось твое отражение? Я всегда с тобой, Уанс. Мой голос звучит только для тебя. Мои прикосновения способен ощутить только ты. И, признайся, тебя это безумно возбуждает. Всегда на вторых рядах, всегда в тени своих братьев, обделённый родительской любовью: у тебя никогда не было ничего личного: все вещи, одежда, игрушки – все доставалось тебе от родственничков, которых ты втайне ненавидел и презирал, возможно, уже тогда в твоей душе пустил корни я, пусть они были и не так заметны. Я же принадлежу тебе безраздельно и полностью, я – Твой личный Кошмар, я – это ты сам. И, как бы тебе не было стыдно признаться, подлинное наслаждение ты получаешь лишь от моих прикосновений, только отзываясь на мои развязные ласки ты можешь стонать, только подо мной ты окончательно утрачиваешь ощущение реальности, как минимум потому, что меня не существует, как нет и никогда не существовало никаких рамок – теперь-то ты это понимаешь? Весь мир у наших ног, Уанс! Только подо мной ты получаешь самые крышесностные и качественные оргазмы, только подо мной ты получаешь неимоверный кайф от того, что тебя могут жестко драть и причинять невыносимую боль. Как бы тебя, Уанс, не отторгала и не ужасала вторая часть твоего сознания – я знаю, что в какой-то мере ты восхищаешься мной. Поскольку я могу делать то, что тебе не под силу. Поскольку только вместе мы можем добиться многого. Поскольку только вместе мы можем существовать. Поскольку без меня ты абсолютно беспомощен, открыт для мира, ты ничто. Аморфен. Все чаще твоя основная часть сознания замещается мной, и там, в темноте, ты уже не можешь контролировать ничего, ты практически ослеп, я знаю, что совершенно необъяснимым способом я действую на тебя как совершенный наркотик – опьяняя, ты действительно не видишь, не слышишь и не ощущаешь ничего, да и не хочешь этого, не желая пробуждаться от сладострастной неги. Необъяснимым образом мое присутствие пьянит тебя почти так же сильно, как меня – деньги и власть. Почти, поскольку никто и никогда не испытывал ничего сильнее, острее и ярче. Конечно, ты боролся, Уанс. Изо всех своих маленьких сил. Но всему приходит конец. Твоё альтер-эго оказалось сильнее и сломило тебя. А помнишь, как ты содрогался, увидев в отражении столешницы ядовито-зеленые глаза и острые, заточенные зубы? Как сгибался в приступах несдерживаемого кашля, обнаруживая себя сидящим в кресле со здоровенной кубинской сигарой в зубах? Как вдруг, словно очнувшись ото сна, громил макеты в моем конференц-зале, объявляя своих же подчиненных бессердечными и беспринципными ублюдками, как, опомнившись, сбегал с планерок и отменял контракты и встречи? Они все уже давно привыкли к причудам своего Господина, они же не видели никакой разницы между нами. Я позволял тебе совершать эти скромные акты личностного бунта, снисходительно относясь к подобного рода детским шалостям – ты меня забавлял. Вот только… Скажи, а ты сам еще способен увидеть разницу между нами?