Шерлок в Хогвартсе

Я шел, сам до конца не понимая, куда. Просто очередной темный коридор, освещенный заклятием и легким, каким-то очень далеким пламенем факелов. Думать о том, что мне предстоит сделать, совершенно не хотелось, я только намного крепче сжимал отрывок, на котором были выведены слова. Интересно, кто спускается каждый день в подземелье, чтобы менять факелы? И делает ли это кто-то вообще? Сомневаюсь, что есть такая профессия в Хогвартсе, но не удивлюсь, если окажется, что они возрождаются из пепла, словно фениксы. Я отошел уже на довольно приличное расстояние от Шерлока, но ничего, похожего на мою сбежавшую тень, я так и не усмотрел. «Шерлок, может быть это первый раз, когда ты ошибся?» — но, когда я задал этот вопрос мысленно, в голову пришла абсолютная уверенность, что сейчас все решится. Это не было моим наблюдением, только животный инстинкт самосохранения подсказывал мне угрозу. В-первые, на моей памяти… Пришлось остановиться в небольшой круглой зале, не несущей никакой функциональной ценности, но в ней было светло, как днем. Пространство резко отличалось от всего того лабиринта тоннелей и труб, через которые мы успели уже пройти. Открытое пространство и никакой тени. «БЕГИ!» — кричал голос внутри меня, но я не мог пошевелиться. Окаменевший, я стоял напротив небольшого прохода, очевидно ведущего к пруду или озеру.  — Привет. Резко обернулся — передо мной стояла белокурая девочка ненамного старше меня. Она смотрела на меня ясными голубыми глазами, так пронзительно, что на секунду мне показалось, что она знает обо мне все: все секреты, все тайны, все слабости и все сильные стороны меня. Кончики ее губ немноговздернулись, очерчивая ее лицо небывалой мягкостью. Я не отвечал, а только всматривался в нее лучше, пытаясь понять, может ли она оказаться моей тенью.  — Нет, — девочка заливисто рассмеялась, от чего на щеках оказался небольшой румянец. — Если ты оцениваешь, как побыстрее выхватить свою записку и бросить в меня этим заклинанием, то это плохая идея.  — Конечно, тень бы тоже так и сказала. Ведь вопрос стоит так: или она, или я, — я отступил ближе к проходу, чувствуя, что только в воде у меня может быть преимущество.  — Шерлок же предупреждал тебя о последствиях опрометчивого использования заклинания, но ты вновь не послушал. Знаешь, тебе стоит внимательнее быть к тем, кто умнее, — она надо мной откровенно смеялась, и это выводило меня из себя.  — Только не говори, что входишь в фан-клуб Шерлока Холмса, великого и прекрасного, — ядовито заметил, за беседой начиная забывать, зачем я сюда пришел изначально. — Мне надо идти. Знаешь ли, я бы поболтал, но вот незадача — мне осталось жить меньше часа, если не смогу вернуть себе тень.  — Я могу проводить тебя и подсказать, когда надо будет остановиться, — никто из нас не двинулся с места, мы стояли, не отрывая взгляда друг от друга. Вот только цель у нас была разная: я оценивал, могу ли ей доверять, а она просто осматривала всего меня, словно сравнивая с чем-то или кем-то только ей известным.  — Хорошо, только это тебя убьет, — бросил между делом, словно говорил не о возможной смерти, а о приятном походе в Хогсмит. Что-то из разряда: «Будешь сливочное пиво?»  — Святые бубенчики, да я уже трясусь от страха, — девчушка усмехнулась и пошла в сторону прохода. Мне она нравилась и не нравилась одновременно. Какие-то черты казались мне смутно знакомыми, но я не мог вспомнить, при каких обстоятельствах мог ее видеть. В то же время ее, казалось бы, бескорыстная помощь, совершенно не вязалась со сложившейся ситуацией. Никакой нормальный человек, кроме Холмса, не станет рисковать своей жизнью ради незнакомца. Или будет? Я понятия не имел, как бы поступил сам, но что-то подсказывало, что в ту же секунду бросился в бой. Только по этому я подружился с Шерлоком. Мы остановились около озера. Вода приятно ласкала камни, а звук был такой успокаивающий и домашний, что мне захотелось остаться тут навсегда. Темнота заглатывала все прочие берега, поэтому сложно было оценить, насколько оно большое. Создавалось впечатление, что здесь есть какая-то другая пелена, которая помогает тьме скрывать от любопытных глаз все, что находится немного дальше, чем близко.  — Теперь входи в воду. Давай же, у нас мало времени! — нервные интонации в ее голосе значили куда больше для меня, чем часы уговоров, так что я подчинился. На берегу мне казалось, что вода должна быть невероятно холодной, пробирающей до костей и парализующей все тело. Но на самом деле чувство холода отступило почти сразу же, первые же капли воды, которые коснулись моих ног, были скорее приятными, обволакивающими, но я не мог оценить ни ее температуру, ни ее глубину. Я просто шел вглубь в надежде, что весь растворюсь в ней. Веление ли сердца, или внутреннее чувство остановило меня, затрудняюсь сказать. Я был по пояс погружен в воду, а высокая вероятность не пережить следующие двадцать минут отошла куда-то очень далеко.  — Повторяй за мной, слово в слово! — моя белокурая незнакомка нервно теребила края своего плаща, одновременно выкрикивая указания. — Ubi sit lumen est et umbrae. Я словно завороженный повторял эти слова, вдалеке мне вторил другой голос, потом третий. Их становилось все больше, но меня не волновало, откуда они исходят, существуют ли они в моей голове или в реальности. Я был здесь, и я был нигде. Это невероятное чувство всеобъемлющего… знания, величия, размера, формы и содержания. Это как быть всем и не быть ни чем.  — Теперь читай заклинание, Джон, — мне не нужны были указания, я и сам уже точно знал, что должен сделать. Звуки слетели с моих уст так же просто, как приветствие давнему знакомому, как первый плач младенца, как вой волчьей стаи. Это было естественно. Я не видел своей тени, но знал наверняка, что она пришла ко мне. Я ощущал ее раскаяние, ее сожаление, вину. На секунду мне даже захотелось ее отпустить, потеряв себя и даровав свободу ей, но это бы не сделало свободной ни ее, ни меня. Существует порядок вещей, который мы не в праве прерывать. По крайней мере, не сейчас. Вокруг было светло, но это был абсолютный свет, а не солнечные лучи или пламя факела. Я погрузился с головой в воду в тот момент, как почувствовал, что тень снова со мной. Я тонул, хотя вроде бы зашел в воду лишь по пояс. Теперь свет отдалялся — я погружался в тьму… Это не фигура речи и даже не ее оборот. Мое предчувствие говорило о том, что все закончится плохо. И вот наконец я пришел к этой конечной остановке. В магловском мире сказали бы как-то так: «Конечная. Поезд дальше не идет. Просьба освободить вагоны…» Крепкая рука вцепилась в мое безвольное тело, пребывающее где-то на полпути к Мерлину. Резкий рывок вытянул меня на поверхность, следующий точный удар мне по лицу — пощечина, которую я определенно заслужил и которая придала мне сил двигаться, бороться за свою жизнь. Совместными усилиями мы выбрались на поверхность и теперь лежали на спине, уставившись в темный каменный потолок. Я тяжело дышал, пытаясь прийти в себя после такого странного приключения. Я был под действием зелья, иначе я не мог объяснить себе, что со мной происходило и что за связь с космосом я установил в этом болоте. А потом я засмеялся, т.е. смех сам вырвался из глубины. Перевернулся, продолжая смеяться и теперь уже всхлипывать. В голове стучала одна мысль: «Выжил». Это опьяняло, одурманивало. Теперь казалось, что мне ничего не страшно, но я тут же решил не зарекаться при условии дружбы с Холмсом о том, что меня еще ждет.  — Кстати, спасибо! — я повернулся к незнакомке и благодарно улыбнулся. — Как мне тебя называть? Охотница на тени? Водолаз? Или просто мисс Всемогущая?  — Всему свое время, — только и пожала плечами девчонка, быстро поднялась на ноги. А потом неторопливо пошла в круглый зал. Не теряя ее фигуру из виду, я шел на почтительном расстоянии. Говорить ничего не хотелось. Мы остановились в центре, после чего она повернулась ко мне и пронзительно взглянула.  — Никогда не пренебрегай дружбой, Джон Ватсон. Настоящий друг даст тебе гораздо больше, чем кто-либо другой. Запомни это и не сомневайся, — она говорила эти непреходящие истины так серьезно, что оставалось лишь удивляться ее детской наивности.  — Джон, где тебя, волшебный тыквенный сок, носит? — Шерлок подбежал и схватил меня за руку, приподнял, а потом посмотрел на пол. Тень была на месте, и мой друг облегченно вздохнул. Я обернулся, чтобы представить девочку своему другу, но никого не оказалось. Я удивленно пробежал к коридору, потом дальше в направление озера. Вот только тут не было больше озера. Тут вообще ничего не было.  — Я только что вылез из озера, даже просохнуть не успел, — я демонстративно потянул за штанину и осекся. Она была сухой, совершенно сухой, даже не влажной. Я потерял всякое желание что-либо объяснять Холмсу, потому что не знал, что правда, а что ложь. Но я знал наверняка — то озеро было словно зеркалом меня самого, моей души.