Тепло твоего тела

POV Альтаир Аль-Муалим в открытую решил поиздеваться надо мной. Мало того, что меня отстранили от выполнения миссий, так я еще и должен корячиться в бюро, выполняя мелкие поручения. Ладно, если бы это было бюро Акры или... да какое угодно, но меня отправили именно сюда, в Иерусалим. Мастер, явно, хочет, чтобы мы с Маликом окончательно рассорились. Еще и поучает "Ваши постоянные придирки друг к другу мешают вам выполнять свою работу и этим вредят всему ордену". Вам не понять, мастер... Я много раз пытался решить эту проблему. Если бы только Малик знал, как я страдаю из-за совершенной ошибки. Если бы он мог понять то, что творится у меня в душе. Гордыня моя - враг мой... Как-то раз отец сказал мне: "Гордость и гордыня — веточки одного корня, да плоды на них разные… Однажды ты поймешь, что твое истинное величие начинается там, где заканчивается твоя гордыня." Жаль, отец, что я вспомнил это слишком поздно. Я причинил боль близкому и я разочаровал тебя, мне так тебя не хватает, мне так одиноко... Для меня Малик больше, чем друг или брат, и я боюсь его потерять. Но мое присутствие приносит ему лишь боль. Я пытался все исправить, хоть и понимал, что это невозможно. Говорят, есть пять вещей, которые вернуть нельзя: камень, что брошен... слово, что сказано... случай, который не использовал... время, что упустил... и любовь, которую потерял... Но истинно невозможно вернуть время, доверие и умерших людей, остальное поправимо. Камень можно подобрать, за слово можно извиниться, за место упущенного случая будет другой, любовь можно найти снова, но я могу и ошибаться. Как и всегда... Я просил Аль-Муалима отправлять меня на любые миссии, куда угодно, но подальше от Иерусалима. Четыре месяца я странствовал, выполняя его приказы. Но вот уже неделя, как я нахожусь в городе, при виде которого меня охватывает тоска. Никогда не любил Иерусалим, мне здесь дурно, тяжело дышать. И вроде бы все как обычно. Малик дает поручение, я его выполняю. В полной тишине и одиночестве. Но меня настораживает эта тишина, он никогда не упускал возможность задеть меня или придраться к какой-нибудь мелочи. С первого дня моего пребывания здесь, он не произнес ни одной колкости. Сижу на вершине башни и смотрю на солнце, медленно садившееся за горизонт. Это поручение заключалось в сборе слухов и прочего базарного мусора. Все услышанное я должен передать Малику, а он Аль-Муалиму. После мастер действует по ситуации, посылает кого-нибудь на разведку или что-то другое. Темнеет. Пора возвращаться. Спустившись в бюро, умываюсь в фонтанчике и вхожу в комнату, попутно избавляясь от снаряжения и одежды. - Мира и покоя тебе, Малик. Молчишь, даже не смотришь в мою сторону. Усаживаюсь на подушки около стойки, за которой ты работаешь. Что-то записываешь в свиток, а может, чертишь очередную карту. Устало закрываю глаза. Все болит, шея затекла. Чувствую, как прохладные капельки воды оставляют влажные дорожки на разгоряченном теле. Не шутка ли после недельного отсиживания пятой точки с бумагами, наконец, выйти на улицу, а потом целый день слоняться по городу, слушая всякий бред и пытаясь выловить хоть что-то стоящее. Раздражает... Отрываешься от работы и смотришь на меня. - О чем говорят люди, есть что серьезное? - Ничего стоящего, кроме как некий пьянчужка Юсуф активно выказывал свое недовольство по отношению к торговке, которая надела ему на голову корзину, когда он назвал ее Дия* и полез целоваться. - Вот как. Значит затишье перед бурей. Молчу в ответ, все так же сидя с закрытыми глазами. Я устал. Куда не глянь, все одно. Ничего не меняется. Слышу твой голос, но мне все равно... Слышу твои шаги, но мне плевать... Мой разум пустеет... Нет ни гнева, ни обиды, ни радости, ни печали... Ничего нет... Еще отец говорил: "Гнев, как правило, у человека гордого, но «сильного». Обида, как правило, у человека гордого, но «слабого». Но есть ещё эмоция гордого, но уже уставшего от того, что не эффективно всё это, сильного или слабого — равнодушие." Ты стоишь передо мной. Шеи касается кончик твоего меча. Он отнял много жизней и перспектива стать следующим меня более чем устраивала. Приоткрываю глаза и смотрю на тебя. Твой взгляд холоден, но я вижу то непонимание, что ты пытаешься скрыть. А мой взгляд пуст. - Ну же. - Что? - Давай, ты ведь хочешь этого. Просто надави сильнее. "Лучше сдохнуть, чем быть одному..." Берусь рукой за лезвие и придвигаю его плотнее к горлу. Ты отдергиваешь меч, тяжело дышишь. Смотрю на тебя, а потом на рассеченную ладонь. - А я то уже понадеялся. - Дурак ты, Альтаир. - Где-то я уже это слышал. Достаешь из-под стойки бинт и тащишь меня к фонтанчику. Смыв кровь, начинаешь перевязывать ладонь, но одной рукой это сделать трудно. Моя вина... Прикасаюсь к твоей руке и вынимаю лоскут из твоей ладони, самостоятельно перевязывая рану. Обеспокоенно смотришь на меня. - Альтаир, что с тобой происходит? Игнорирую вопрос, стараюсь не смотреть тебе в глаза и захожу обратно в комнату. Нагоняешь меня и разворачиваешь к себе. - Не поворачивайся ко мне спиной, новичок, когда я с тобой разговариваю! Что случилось? - Малик, не начинай. - Ответь мне! Подхожу к стойке и опираюсь на нее руками. Тяжело вздыхаю. - Я устал. Устал от этого города, от глупых поручений, устал каждый день видеть тебя таким... добродушным,... как будто ничего не произошло. Это давит на меня, сводит с ума. Дошло до того, что я смотрю на свое отражение и не вижу, где реальность, а где зазеркалье. Я словно в ловушке. Падаю на колени и упираюсь лбом в стойку. Чувствую, как твоя ладонь ложится мне на плечо. - Успокойся, все будет хорошо. Резко встаю и отхожу к стене. - Достали вы все со своим "Все будет хорошо"! Хорошо будет тогда, когда меня моими же кишками придушат к Шайтану! - Не говори так, это не правда! - К сожалению, Малик, это правда. Если меня убьют, меня будут помнить не больше полугода! В отличие от Кадара... - Хватит, успокойся! Злишься. Толкаешь меня к стене и, отдышавшись, шепчешь. - Пожалуйста, хватит... Смотрю на твою руку у себя на груди. Следишь за моим взглядом и резко отстраняешься, словно обжегся. Не двигаешься. Обхожу тебя и подхожу к своей одежде. Одеваюсь и выхожу на задний двор. Взбираюсь по стене на крышу и ухожу. Слышу свое имя. Ты зовешь меня, но я лишь ускоряюсь и срываюсь на бег. "Бежать... куда угодно... быстрее..." Конец POV Альтаира. POV Малик Где его носит? Прошло два часа с момента нашей ссоры. Что же с ним происходит? Что со мной происходит? Не могу работать, голова забита мыслями о тебе. Моя рука все еще горит огнем, ты такой теплый, живой, но твой взгляд... холодный, пустой, словно мертвый... Я никогда раньше не прикасался к тебе, не был так близко. Слышу шаги снаружи. Ты вернулся? Но в помещение заходит мой старый друг и врач нашего ордена. - Мира и покоя, Малик. - Саид*, рад видеть тебя. Выхожу из-за стойки и обнимаю тебя. - И я тебя, друг мой. Как ты? - Все хорошо, сам как? - Как Раша*. - Это хорошо, а семья как? Как Айша* и Зиа.* - Все отлично. Зиа растет на глазах и мы ждем пополнение. - Ты серьезно, Айша беременна. Поздравляю, друг мой! - Спасибо. Кстати, я слышал, Аль-Муалим послал Альтаира в наши края. Где он? - Самому это интересно. - Вы что, снова поссорились? - Да, что-то вроде того. - Ну вы даете, ребята. Нас прервал грохот у входа. Я посмотрел на Саида, достал из под стойки кинжал и мы тихо последовали к выходу. На полу лежало окровавленное тело ассасина... моего лучшего друга. Сердце пропускает удар. Время застыло. Роняю кинжал и подбегаю к тебе. - Альтаир! - Стой, Малик, не шевели его! У него могут быть переломы. Кровь. Много крови, даже слишком. Нет, я не боюсь ее вида... я боюсь, что вместе с ней жизнь покинет твое тело. - На удивление крепкая голова, да и вообще... не единого перелома. Куда его можно уложить? - Давай в мою комнату. Показываю Саиду куда идти, а сам пытаюсь успокоиться. Правду говорят, что ничто не вызывает такой сильной паники, как крик "Только без паники!". Соберись, Малик! Быстрым шагом иду набрать воды в чашу и достать лекарства с бинтами. Саид выходит из комнаты и берет все необходимое. - Мне понадобится твоя помощь, в его ране что-то есть. Сможешь удержать его? Киваю в немом согласии. Заходим в комнату. Зажигаю свечу стоявшую на маленьком столике. У тебя жар, ты стонешь и хрипишь, твоя левая рука разорвана в предплечье. Кто с тобой это сделал? Подхожу и усаживаюсь справа от тебя, прижимая твою здоровую руку к полу. Слышу твой осипший голос. - Ма... Малик... - Шшш... не разговаривай. Снова стоны хрипы. Тебе будет больно, ты будешь вырываться и кричать, но... - Я рядом, брат... - Я омыл рану, можем начинать. Держи его крепче. Киваю головой, крепче сжимая твою руку. Раздается твой, полный боли крик. С последней нашей встречи ты стал еще сильней, я с трудом тебя удерживаю. Наваливаюсь всем весом, утыкаясь лбом в твою грудь. Аллах, прошу, не отнимай его у меня. - Альтаир, прошу, потерпи. Прокусываешь губы до крови. Смотрю на Саида. - Еще чуть-чуть. Глаза щипает от слез. Кажется, что все застыло. Я потерял счет времени. Наконец, из раны показалось что-то железное. - Дальше я справлюсь сам, Малик. Уже собираюсь встать и выйти, как теперь ты сжимаешь мою руку. - Не уходи... пожалуйста... Что же ты со мной делаешь, Альтаир? Сажусь обратно, ты расслабляешься и засыпаешь. Саид уже обрабатывает твою рану и перевязывает. Укрываю тебя покрывалом, задуваю пламя свечи и, бросив на тебя последний взгляд, закрываю за собой дверь. Возвращаюсь за стойку, будь она проклята. Слышу голос Саида. - Жить будет, но... я не уверен, что он сможет с прежней ловкостью пользоваться своей рукой. Поднимаю на него взгляд. - О чем ты? - У него повреждены мышцы, кости, сухожилия... да там живого места нет. Кладешь на стойку передо мной нож. Спрашиваешь: - Что это, Малик? - Глупый вопрос, мне кажется. Это метательный нож... - Этот нож я взял у Альтаира. Кладешь рядом с ним окровавленный осколок. - А этот осколок я на твоих глазах вынул из его раны. Он застрял в кости. Берешь осколок и накладываешь на цельный нож. Полное совпадение. - Кончик ножа? Значит, на него напали? - Нет, Малик. Судя по расположению ранений и их форме я со всей уверенностью могу сказать, что он сам нанес их себе. - Сам? Но зачем? - Мы можем лишь догадываться. Мне пора идти, Малик, меня ждут дома. Айше сейчас нельзя волноваться, я загляну к тебе завтра вечером и еще раз осмотрю его. - Да, конечно. Спасибо. - До завтра. Провожаю друга и возвращаюсь за стойку, но работа не движется с места. Устало потираю переносицу, на сегодня хватит. Закрываю чернильницу и убираю под стойку. Затем раскладываю свитки по местам, беру свечу и ухожу в комнату. Ты спишь. Аккуратно приближаюсь к тебе и ложусь рядом, устраивая голову у тебя на плече. Какой же ты все-таки теплый. Шепот. - Малик... Смотрю на тебя. Продолжаешь спать. Провожу пальцем по шраму на губе, так и упрашивающему поцеловать его. Касаюсь твоих губ своими. Твое дыхание сбивается и я резко отстраняюсь, снова устраиваясь у тебя на плече. Прижимаюсь к тебе и шепчу, перед тем как заснуть. - Прошу, Альтаир, пожалуйста, не смей умирать... ----------------------------------------------------------------------------- Саид* - (араб.) "счастливый, удачливый" Раша* - (араб.) "молодая газель" Айша* - (араб.) "живая" Зиа* - (араб.) "блеск" Дия* - (араб.) "яркость, свечение"